Осколок III

      Она стоит на кухне. Собственноручно засыпает травы в заварочный фарфоровый чайничек из блэковского сервиза. Откровенно говоря это самый любимый её сервиз. Простенький, лаконичный, без всяких изысков.       Маленькие белые руки, цветом точно этот сервиз, порхают над разнообразными баночками из тёмного стекла. Пальцы аккуратно выуживают из одной стекляшки внушительную щепоть мяты, которая потом перетираются в пыль меж нежных ладоней. Из другой в чайничек теми же пальцами сыпется малюсенькая щепотка чабреца. В третьей банке находятся небольшие, ранее алые, бутоны засушенных роз. Белла тушуется, ровно на одно мгновение, затем трепетно укладывает в каждую чашку на дно по одному сухоцвету. Немного подумав, брюнетка призывает четвёртую банку, в содержимом которой узнаётся бадьян. Маггловский. Одна звёздочка оказывается в заварнике.       Гарриетт одним взмахом руки отправляет склянки по своим местам в резном буфете.       Чуть поодаль прямо на столе стоит расписная жестяная банка. Содержимое Северус не смог узнать сразу. Это был листовой крепкий чёрный китайский чай, которого гриффиндорка засыпала сразу добрых три щепоти. На том же буфете стоит маггловский чайник со свистком. С помощью палочки в посудину наливается и мгновенно кипятится вода, после ею заливается содержимое фарфорового чайничка. Заварник мигом окутывают чарами, очевидно, сохраняющими тепло. Как странно.       — Пусть постоит минут пять. Кричер, неси угощения к чаю.       Домовой эльф быстро расставляет по столу вазочки с крекерами, печеньем, монпансье, фруктами и тарелку с шоколадными пирожными, при явлении которых пухлые губы брюнетки чуть тронула улыбка. Чайничек тихонько поставили в центр этого великолепия.       Принц гипнотизировал руки Беллатрикс, резной буфет со множеством баночек со специями и травами, узор цельной лакированной древесины поверхности стола. Всё что угодно лишь бы не смотреть на горчичный вельветовый сарафан, в который была одета Поттер-Блэк.       Точно такой же сарафан, как был в далёком детстве у Лили Эванс.       — Это память. О маме… Не только для меня, да?       Северусу хватило внутренних сил только чтобы приторможенно кивнуть.       — Мне было лет восемь, когда я во время уборки нашла на чердаке коробку. Там был такой же сарафан, только меньше… Мне он очень понравился. Я спросила у тёти Петунии разрешение, чтобы забрать его… Она расплакалась, а мне стало страшно и стыдно. Тётя отдала мне этот сарафан и рассказала, что он принадлежал моей матери, помогла пришить пуговицы… После войны я приехала на Тисовую. Поговорить с тётей, рассказать, что мы смогли победить того монстра из-за которого погибла Лили. И забрала тот сарафан. Я сделала по нему выкройку, увеличила её по своим размерам, нашла вельвет в тон того и своими руками сшила. Пусть ношу и не тот же самый, но я ощущаю себя той самой маленькой Гарри, вслед которой изредка улыбалась женщина, которая её вырастила.       Горчичный вельветовый сарафан, надетый поверх светло-серой льняной рубашки.       — Тебе очень подходит этот сарафан.       И Северус ни капли не лгал. Что Эванс, что Поттер-Блэк очень идёт такой наряд, но каждой по-своему. Дело не в возрасте. Лили выглядела озорно, как девочка по соседству, коей на деле и являлась, а Белла являла собой образ этакой примерной ученицы-пианистки, что сутками сидит с прямой спиной у рояля и играет ноктюрны Шопена. Обе со своим очарованием, но у одной ребяческим, а у другой нежным и утончённым. Одна близкая подруга, с которой обошли все окрестности, а другую хочется оберегать и стать для неё всем миром.       А чай хорош… Пожалуй, в следующий визит стоит преподнести презент в виде чая, каких-нибудь необычных специй и трав.