1.

как уголь чёрн накинутый покров, безбрежно хладнокровен, чист и, жаль, без прорезей сверкающих огней. ему ли ныне мне читать мораль? смягчись! белёсой дымкой обратись и не молчи об окончаньи снов. хоть под конец укрой на тон светлей, коль всё же суждено взметнуться ввысь. замрёт, вгрызаясь, мертвенная тишь. пропустит раз сквозь пальцы звонкий лай и эхом разнесёт в морозной мгле... но неизменной ночи виден край: с землёй соприкасаясь, синевой и бледной бирюзой над сонмом крыш разбавлен он, с зарёю на крыле, пролившей мрак в предутренний покой, смягчающей бледнеющую грань. бокал твой поздний уж до дна испит, любимица того, кто вдохновлён, и тех, кто в прах усталостью разбит: так будь добра, покинь же этот путь. к чему тебя держать в такую рань? фонарь, продлён и ал, вдали зажжён... скребётся лучик веры тихой в грудь. подобно музе потайных идей, бредовых мыслей, сбитых в ком речей, пылающих рассветом нежных лиц, она счастливости не ведает границ и всех несчастней в мире света и теней. но перед сонным робким утренним дыханьем нет упоительней спокойного сознанья далёкого конца — разлуки с ней.