Часть 1

Джонатан был хорошим художником сколько себя помнил. Его картины поднимали обычным людям настроение и говорили о многом, просто отражая натуру. Один случай привел его в дом богатого коллекционера, и этот случай был дождь, который словно хулиган смешал краски на его полотнах. Изображение стало чудовищным, но, как говорят восхищенные критики, которых вокруг него теперь толпы, стало отражать реальность весьма интересным способом. Джонатан поначалу радовался тому, что теперь у него есть деньги и слава. Какой художник не будет мечтать об этих украшениях жизни? Джонатан не думал, что все это обманчиво и переменчиво, как та же самая погода за окном. Он целиком и полностью в своих творениях. Его муза поругана, а от него не требуется большего, чем просто смешивать краски и в хаотичном порядке наносить на холст. Ему кажется, что он потерял себя. Столько лет радости и улыбок вокруг него сменились фальшивыми вздохами восхищения и снисходительными улыбками тех, кто действительно понимает в искусстве. Джонатан в отчаянии. Он смотрит на изуродованные лица, смещенные формы и перевранные фактуры и не узнает своей души. Ему тяжко дается понимание того, что по-другому теперь не будет. Ему словно надавали по рукам, он не может держать кисть нормально. Пальцы сразу тянутся к ведру и каким-то странным приспособлениям, которые будут оставлять чудовищные мазки. Ему вспоминается милая девушка-официантка, которая позировала ему за улыбку. Он вспоминает, как писал ее лицо практически каждый день. Джонатану грустно от того, что он даже не узнал ее имени. Ему кажется, что он продал свою душу и оказался при жизни в аду из переруганной реальности, которую отражают его картины. На очередной выставке в его легких так и зреет крик: «Люди! Одумайтесь! Вы боготворите уродство!», но каждый раз его рот затыкается пачкой зеленых. Ему в пору плакать и замаливать грехи. Джонатану кажется, что за этот на самом-то деле небольшой период жизни, он постарел лет на десять. Рисованные уродцы повсюду и прежде всего — в его окружении.