Часть 1

С тех пор, как Ичиго набрался смелости и согласился пойти на свидание с Гриммджо, прошло года два. Вместе они жили последние полгода и, вроде бы, были счастливы. Ичиго переводил тексты для разных интернет-ресурсов, а Гриммджо формально выполнял очень важное поручение Ее Величества Халибелл: представлял Уэко Мундо в Мире живых. Раз в пару месяцев он отправлял отчет, пользуясь услугами Урахары. А иногда отправлялся в Уэко Мундо лично, тащил с собой кучу вещей для девчонок, а обратно в Мир живых образцы для Урахары. Ичиго прощал ему многое, кое-что специально не замечал. Но была одна вещь, которая просто сводила с ума. Из всех ласковых обращений Гриммджо выбрал ласково-приторное «детка». «Да, детка?» «Кофе, детка?» «Устал, детка?» Он называл так Ичиго по любому поводу. Дурацкое обращение вязло в зубах, так и подмывало ответить что-нибудь не менее идиотское. Например, «да, малыш». Или «спасибо, пупсик». Конечно, шансы выжить после такого стремились к нулю, так что Ичиго предпочитал не рисковать. Но это гребаное «детка» выбешивало на каком-то новом, невиданном ранее уровне. Если бы существовал датчик, показывающий количество оставшегося у Ичиго терпения, его индикатор был бы в опасной близости от минимума. Проблема разрешилась неожиданно. Однажды ночью, патрулируя Каракуру, Ичиго наткнулся на труп. Перед этим его передатчик засек странную реацу в тусовочной части города. Она плескалась, словно вода в закипающем чайнике, пока не пролилась обжигающей волной в пространство над городом, исчезнув где-то в звездном июльском небе. Ичиго оказался на месте через несколько минут, спустился с крыши на тротуар. Расположенные в ряд здания ночных клубов ярко светились неоновыми вывесками, глухо пульсировала музыка. Ичиго прошел мимо нескольких домов, заглянул в переулок, над которым пропала реацу. Достал из кармана хакама передатчик. Прибор зафиксировал необычный остаточный фон и выдал красную надпись с огромным восклицательным знаком. Это означало одно — обнаружено присутствие Пустого. Ичиго убрал передатчик и шагнул в переулок. Жаркая летняя ночь наполнилась множеством запахов: нагретый пластик, кошачья моча, остывающий асфальт и свежая кровь. Щекочущий ноздри аромат будоражил внутреннего Пустого Ичиго, дразнил ощущением близкой, но недоступной добычи. Прикрыв глаза, Ичиго сосредоточился на своем внутреннем мире, шуганул нервного Пустого, велел Зангецу за ним присмотреть. Встряхнулся, открыл глаза, осторожно прошел вперед и осмотрелся. Переулок представлял собой стык трех стен соседних зданий, слева стояли серые контейнеры для мусора с разноцветными наклейками ближайших клубов, справа высились ровные ряды деревянных ящиков из-под фруктов. Лампа освещения над контейнерами почему-то светила тусклым багровым светом, и Ичиго подошел ближе. Обогнув последний бак, он вышел к торцевой стене, направил короткий импульс реацу в ближайший фонарь. Светодиодная лампа вспыхнула, высвечивая бетонное нутро переулка. Серые стены были покрыты непонятными красными потеками, у Ичиго ушло несколько секунд, чтобы понять, на что же он смотрит. По штукатурке стекала кровь. Под ногами хлюпнуло, Ичиго запнулся обо что-то и посмотрел вниз. Прямо перед ним лежало тело. Распотрошенное, с развороченным нутром и едва удерживающимися внутри органами. Раскрытая грудная клетка, рваные следы зубов на торчащих обломках ребер, правого легкого вообще не было. Ичиго зажал рукой рот, пережидая приступ тошноты, осторожно прошел еще немного вперед и увидел тело целиком. Мертвый мужчина смотрел на мир остекленевшими мутными глазами. Его горло было вырвано, в открытой гортани белел позвоночник. Одна рука была почти оторвана, вторая сгибалась в локте под странным углом, видимо, сломанная кость прорвала рукав пиджака и теперь упиралась местом слома в асфальт. Ичиго рвано выдохнул и убрался из переулка. Запах крови оседал в носу, не давая нормально дышать. Желудок свело, Ичиго кое-как удержал внутри недавний ужин и переместился подальше от места преступления. Несмотря на молодость, Ичиго уже многое повидал и не думал, что его может еще что-то настолько вывести из равновесия. *** Когда Ичиго рассказал о случившемся Гриммджо, тот не поверил. Посмотрел недовольно, обозвал новенький передатчик бесполезным хламом и напомнил, что Пустые питаются душами людей, а не их плотью. Немного придя в себя, Ичиго вернулся к телу и проверил дважды, души там и правда не было. Но и Гриммджо был не совсем прав. Ведь существовали Пустые, которые могли вселяться в людей. Гриммджо на это только многозначительно хмыкнул и напросился в следующий патруль вместе с Ичиго. Ночь шла своим чередом, они уничтожили нескольких мелких Пустых, полюбовались отражением городских огней в темной поверхности реки, отправили в Общество душ застрявшую у набережной душу девушки. Гриммджо искренне наслаждался, Ичиго видел это по весело блестящим синим глазам. Заметив, что за ним наблюдают, Гриммджо шагнул к Ичиго, прижал к себе, крепко обняв за талию. Ичиго хотел его поцеловать, но тут в кармане хакама запищал передатчик. И почти сразу плеснуло той самой необычной реацу. В этот раз она ощущалась как штормовые морские волны, что поднимаются до самого неба и рушатся вниз яростным потоком воды. Когда они добрались до нужного места, Пустого там уже не было. Его реацу оседала на стенах зданий и терялась в скоплении людей. Снова это был тусовочный район, снова тупичок между клубами. Даже контейнеры для мусора и ящики из-под фруктов почти такие же. Ичиго аккуратно обошел баки и замер. Здесь было гораздо хуже, чем возле первого тела. Кровь ровным слоем покрывала асфальт, впитывалась в одежду жертвы, стекала с контейнеров и ламп освещения. Ичиго закрыл лицо рукавом и прошел вперед, стараясь держаться над залитой кровью землей. Тело лежало на боку, вытянув переломанную руку в сторону. Как будто пытался защищаться. Внутренние органы жертвы превратились в сплошное кровавое месиво, голова была расколота, как орех. — Ни хуя себе, — с восхищением сказал Гриммджо, успевший пройти еще немного вглубь переулка, — детка, ты только глянь! Ичиго поморщился от надоевшего обращения и неуместного в данной ситуации восторга, поднял голову и посмотрел в сторону, куда показывал Гриммджо. Сначала он даже не понял, что именно видит. Гриммджо присвистнул, глядя на пожарную лестницу, Ичиго перевел туда взгляд, и неожиданно картинка сложилась, словно добавили недостающий элемент. Внутренности не пропали, как он предполагал, и не были съедены Пустым. Они украшали собой лестницу. Мерзкими гирляндами свисали со ступенек желудок и кишечник. Печень, почки, желчный пузырь кровавой аппликацией лежали под стеной, почти растоптанные мощными лапами Пустого, а внутри этого жуткого круга лежало сердце, проткнутое обломком ребра жертвы. Даже для закаленного в боях Ичиго это было уже слишком. Не выдержав такого зрелища, он вылетел из переулка, промчался несколько кварталов, и едва успел спрятаться за какими-то складами прежде, чем его вырвало. Кажется, к впечатляющей коллекции его кошмаров только что добавился еще один. — Ичиго, детка, вот ты где, — выдохнул Гриммджо, наконец-то его догнав. — Ага, — глядя в небо, сказал Ичиго. Гриммджо встал рядом, сложил руки на груди. — Серьезно, не думай, что я больной мудак, который заводится от расчлененки, — буркнул он. — Этого еще не хватало, — отозвался Ичиго, — такой уровень ебанутости мне не потянуть. Гриммджо шумно фыркнул, тоже уставился в ночное небо. — Первое убийство тоже было в клубном районе? — задумчиво спросил он. — Да, — Ичиго посмотрел на него, прикинул варианты и спросил: — Думаешь, он там прячется? — Нет, там он охотится. А прячется в другом месте. Скорее всего, так далеко, как только может, чтобы не терять из виду добычу. Гриммджо наверняка был прав. Хищник чуял другого хищника и прекрасно разбирался в его повадках. Сам, небось, так же поступал, пока взбирался по пищевой цепочке Уэко Мундо. И в его словах был смысл. Стоило проверить. Ичиго тут же озвучил эту идею, Гриммджо неохотно ее поддержал, поворчал по поводу неугомонных шинигами, но вышел с ним в патруль на следующую ночь. Однако Пустой затаился и до конца недели никак себя не проявлял, а в субботу днем на Каракуру обрушилось цунами его реацу. Она затопила город до самых крыш, так что стало тяжело дышать. Как будто и правда оказавшись под водой. Испуганная Карин позвонила первой, и Ичиго пришлось ее успокаивать, объяснив без особых подробностей, что происходит. По очереди вышли на связь друзья, предложили свою помощь, но Ичиго отказался. Он хотел разобраться с этим сам. Конечно же, Гриммджо не отпустил его одного. *** Реацу Пустого качалась между домами, словно морской прибой. Накатывалась на здания и отбегала назад. Под мерным движением волн реацу внезапно плеснуло отчаянием и страхом. Ичиго и Гриммджо рванули туда, но не успели. Из очередного переулка выметнулась крупная угловатая тень, Гриммджо помчался за ней, а Ичиго спустился на землю. В ноздри ударил тяжелый запах сырого мяса. Скривившись, Ичиго закрыл лицо рукавом и осмотрелся. Третья жертва Пустого выглядела гораздо хуже остальных. Парень лежал на животе, все его тело было переломано, кости торчали, пробив насквозь плоть и одежду. Под ним расплывалась лужа свежей крови и к ней уже слетались любопытные насекомые. В этот раз внутренности были не просто разбросаны вокруг, они образовывали слова. Ичиго присмотрелся, заставил себя видеть только кандзи, не почки, легкие, сердце и прочие органы, которым положено было находиться внутри человека, а не украшать собой горячий летний асфальт. Пока он складывал из окровавленной требухи осмысленную фразу, вернулся взмыленный Гриммджо. Тяжело дыша, он уселся в воздухе и зажмурился. — Ушел, сволочь, — раздраженно сказал он, — этот хрен дохуя быстрый. А ты что там увидел, детка? Ичиго чуть сдвинулся в сторону, чтобы Гриммджо тоже было видно. «Отъебись, шинигами». Гриммджо, сложив кандзи воедино гораздо быстрее, громко заржал. — Это он тебе или мне, детка? — отсмеявшись, спросил он. — Ты на шинигами не очень-то похож, — задумчиво проговорил Ичиго, — да и не перепутал бы Пустой бывшего Эспаду со мной. Гриммджо фыркнул и подошел ближе, наклонился, заглянув жертве в лицо. — Заебись, — мрачно уронил он и посмотрел на Ичиго, — ты ведь что-то придумал, детка? Ичиго не успел ответить. Порыв горячего ветра дохнул на них ароматами мясницкой лавки и разлагающегося на жаре тела. Ичиго нервно сглотнул и сделал несколько шагов в сторону от места бойни. Правда, шаги оказались слишком длинными, и он притормозил только у набережной. Гриммджо не отстал, упал на прибрежную, ровно подстриженную траву, закинул руки за голову и прищурился. — Ты какой-то нервный, детка, — сказал он через несколько минут, наблюдая за Ичиго. — С такой реацу этот Пустой сожрет полгорода и не подавится. Надо остановить тварь сегодня же. — И у тебя, конечно, есть охуенный план, детка, — буркнул Гриммджо. — А то, — Ичиго посмотрел на него и выдал, — будем ловить на живца. — Ебанулся? — осведомился Гриммджо, вытащив из кармана пачку сигарет и закурив. — Как ты собираешься его выследить? — Я посмотрел карту, — Ичиго достал передатчик и открыл план города на экране, — убийства происходили в радиусе трех кварталов от клуба «Дикость». Значит, скорее всего, он вселяется в чье-то тело и снимает там парней. — Детка, а ты уверен, что он не набросится на меня прямо в клубе? — пряча смех под хмурым выражением лица, спросил Гриммджо. — Нет, не уверен, — сказал Ичиго и пожал плечами, — придется рискнуть. — Жизнями невинных людей? — изумился Гриммджо. — Детка, ты меня нахуй пугаешь. — Настолько, чтобы ты перестал звать меня «детка»? — рискнул спросить Ичиго. Гриммджо фыркнул, отрицательно качнул головой. Ичиго разочарованно вздохнул и продолжил. — Я не думаю, что он нападет в людном месте. Со всеми жертвами схема одна и он не станет ее менять, а значит захочет остаться с тобой наедине. — Детка, ты же знаешь, я хочу быть только с тобой, — сказал Гриммджо. Ичиго подозрительно посмотрел на него. Из-под напускной серьезности прорывалась хулиганистая натура бывшего Эспады, которая так нравилась Ичиго. Искрами в глубине синих глаз и дергающимся уголком красивого рта. — Перестань кривляться, — все-таки осадил его Ичиго, — сейчас не время для этого. — Да ладно, для этого всегда есть время, — протянул Гриммджо, — иначе можно совсем рехнуться. Против этого Ичиго было нечего возразить. Он опустился на траву рядом с Гриммджо, привалился спиной к его боку, прикрыл глаза. Надо было успокоиться, взять себя в руки, чтобы поднимающиеся внутри раздражение и злость не мешали работать. Гриммджо был прав, иногда надо действительно отдыхать. Правда, Ичиго хватило минут на пять. Потом он открыл глаза, снова достал передатчик и приступил к подготовке плана по уничтожению Пустого. *** Гриммджо план не нравился. Он был стремным, как морда Новены без маски, но Ичиго был уверен, что идея с приманкой сработает и постепенно заразил этой уверенностью и его. Мысль была простой: прийти в клуб «Дикость», покрутиться у стойки и на танцполе, выпустить чуток своей реацу, если до тупицы Пустого не дойдет, что очередная жертва у него под носом. Потом выманить образину на себя, отвлечь и под любым предлогом вывести из клуба. Убрать его подальше от людей и прикончить. О возникающих «если» Гриммджо старался не думать. Идеальных планов все равно не бывает, он в этом убедился лично на примере Айзена и этого ебанутого квинси, Яхве. Да и на собственном тоже, что уж тут говорить. После встречи с Ичиго всем планам приходит пиздец. Сверкающий, как его улыбка, и неотвратимый, как Гецуга. Задумавшись, Гриммджо почти не замечал, куда идет. Хорошо, что Каракура маленький городок, в котором почти невозможно заблудиться. К тому же, Ичиго страховал его, двигаясь по крышам параллельным курсом, а след его реацу Гриммджо не потерял бы. Они добрались до клуба около полуночи. Все так же ярко сверкали неоновые вывески, светились плазменные экраны и мерцали лампы, заманивая посетителей. Как будто не произошли здесь три жестоких убийства. Гриммджо встряхнулся, прошелся мимо нескольких клубов и остановился у входа в «Дикость», как будто выбрал его случайно. Перед ним в очереди на фейсконтроль стояли две девчонки, несколько веселых ребят и подозрительный парень в черном. Тонкий свитер под горло с длинными рукавами, умеренно потертые джинсы, кожаный ремень, часы на левой руке. Парень почти не двигался, держался возле стены здания и вызывал смутное желание перегрызть ему горло прямо здесь, потому что от него несло опасностью. Девчонки прошли в клуб, веселые парни следом за ними, а потом рослый охранник с крупной мордой пропустил Гриммджо, задержав парня в черном у входа. Он не стал задерживаться и выяснять, почему, прошел через небольшой холл с вешалками, зеркалами и туалетами и оказался внутри шальной, пьяной танцующей толпы. Пробившись к стойке бара, Гриммджо заказал себе виски. Жаркая толпа выплеснула ее почти что ему на колени минут через десять. Стройная, высокая, в облегающих шмотках, девушка призывно улыбнулась и притерлась к его бедру, пока заказывала себе мартини. Охуенно красивая, дерзкая, она посмотрела на него сверху вниз, приглашающе кивнула в сторону выхода. Если бы Гриммджо все еще думал хуем, как в свои лихие девятнадцать, он бы согласился. Но на кону были людские жизни, а еще Ичиго. Терять рыжика из-за клубной бляди он был не готов. Весело улыбнулся в ответ и отрицательно покачал головой. Девица не стала настаивать, подхватила со стойки бокал с коктейлем и растворилась в толпе. Второй стакан виски приятно грел изнутри, когда Гриммджо решился выбраться на танцпол. Парнишу в кислотно-зеленом он заметил сразу. По виду чуть старше двадцати, с кучей сережек в левом ухе и наглыми глазами. Парниша двигался странно, резко и рвано, как будто не мог справиться со своим телом. Как будто влез в чужое. Гриммджо подкрался ближе, как и было оговорено планом, выпустил немного реацу. Парень замер, а затем безошибочно развернулся к Гриммджо, оскалившемуся в ответ. Парень оказался рядом слишком быстро, мазнул губами по щеке и прошипел в ухо, пытаясь быть громче музыки: — Купишь мне выпить, красавчик? — Говно вопрос, конфетка, — проорал Гриммджо в ответ, цапнул парня за узкую ладонь и потащил к стойке. Реацу, неподвижно замершая, словно вода в стоячем колодце, чуть заметно колыхнулась. Что-то изменилось в ее плотном давлении. Пока бармен готовил парню заказанный им коктейль со смутно знакомым названием, Гриммджо пытался понять, что именно вызвало всплеск реацу. Они сказали друг другу всего несколько слов, у стойки стояли рядом, но не касались друг друга. Бармен смешал несколько ликеров, горько пахнущих кофе, последним слоем налил что-то прозрачное, подвинул стопку к Пустому, поджег верхний слой, подмигнул и сказал: — На удачу, котенок. На эту дебильную попытку подката парниша раздраженно дернул плечом, но коктейль взял и выпил в пару глотков. Его реацу мелко дрожала, как будто рябь на реке в ветреный день. И причиной этому был не напиток. Гриммджо бросил на стойку несколько купюр и заказал пареньку еще один Б-52. Название он вспомнил, когда бармен поджег верхний слой в коктейльном шоте. — Выпьешь еще, заюш? — спросил Гриммджо, притянув влезшего в чужое тело Пустого к себе. Парень скривился, но коктейль принял и выпил. Колебания реацу стали сильнее. Гриммджо попробовал надавить еще. — Что такое, солнце? Слишком крепко? — Нормально, — буркнул парень, тряхнул темноволосой головой, — просто не называй меня так. — Ну ты же не сказал мне, как тебя зовут, сладкий, — мурлыкнул Гриммджо. Парень уставился на него в недоумении, а его реацу теперь дрожала постоянно. Неужели он так реагировал именно на прозвища? — Не сказал, и что с того? — зло спросил парень, нахмурился, сложил руки на тощей груди. — Тебе оно не надо. — Охуеть, дерзкий какой, — проворчал Гриммджо. Нестабильная реацу рядом сбивала внутреннее чутье. Он перестал чувствовать Ичиго. Надо было срочно заканчивать прелюдию и переходить к делу. Гриммджо облизнулся и прошипел парнише на ухо: — Может, уйдем отсюда, лапа? Куда-нибудь, где поменьше людей. — Уйдем, если тебе так хочется, — ответил Пустой, пытаясь казаться безразличным, но Гриммджо кожей ощущал исходящее от него раздражение. Расплатившись за коктейли, Гриммджо прижал парнишку к себе крепче и пошел к выходу из клуба. По дороге он почти не замолкал, рассказывал байки из своей жизни, пересыпая речь ласковыми прозвищами разной степени слащавости. Пустой реагировал на эти слова однозначно — его реацу вспенивалась, все больше напоминая океан во время шторма. На улицу они вышли в обнимку, Пустой вцепился в его рубашку и потащил к ближайшему переулку. Гриммджо едва успел вскинуть голову, чтобы отыскать рыжую макушку на соседней крыше и убедиться, что Ичиго за ними следит. Пустой затормозил было у мусорных баков, но Гриммджо выпустил немного своей реацу, отвлекая его, и потащил за собой в глубь переулка. Прижав парня к стене в самом темном месте, он усмехнулся. — Ну и что будем делать, пупсик? — спросил Гриммджо. — Выбирай выражения, — прорычал Пустой, упершись ладонями ему в грудь, — прекрати обзываться, тогда и обсудим. — Да кто обзывается-то, — рыкнул в ответ Гриммджо, — я просто хотел тебе приятное сделать, милый. — Да нахуй тебя с твоим приятным! — рявкнул Пустой, рванулся, попытался отпихнуть от себя Гриммджо. — Ну, ты чего, котенок, так хорошо же общались, — протянул Гриммджо, удерживая его на месте и отслеживая волнения в чужой реацу. — Что за ебанутая манера присваивать всему имена, — прошипел Пустой, оскалился, — терпеть их не могу. А все, все, пытаются дать мне имя! Гриммджо отпустил его, шагнул назад, сунул руку в карман брюк. Пустой уставился на него, не мигая. Его реацу больше не накрывала город, она сплошным потоком неслась к Пустому. Гриммджо отступил еще немного, нащупал в кармане гиконган. Гигай, конечно, вещь полезная, но драться с Пустым лучше в духовном теле. Ведь именно сейчас, разозленный щедрым на ласковые прозвища Гриммджо, Пустой попытается его убить. Поток реацу обрушился на тварь ревущим водопадом. Прикрыв глаза, он впитывал ее, и Гриммджо воспользовался шансом, чтобы закинуть в рот таблетку гиконгана. Духовное тело отделилось легко, гигай метнулся прочь из переулка, пригнулся у стены, наблюдая. Гриммджо покрутил шеей, размял пальцы и положил ладонь на рукоять меча. Пустой менялся, человеческое тело сломанной тряпичной куклой упало к черным костяным лапам, чудище небрежно отшвырнуло его в сторону, как ненужный мусор. Оскалилось, глядя на Гриммджо. — Я ненавижу имена, — глухо пророкотал Пустой, — и ты поплатишься за то, что пытался меня называть этими гадкими прозвищами! — Да мне похуй, что ты там ненавидишь, мудила, — рассеянно сказал Гриммджо, погладив рукоять меча, — я свое имя очень даже люблю. Слыхал о королеве Уэко Мундо? Так вот, я типа военный советник у нее. Гриммджо Джаггерджак. Пустой наклонил голову к шипастому плечу, фыркнул. — А как же, — протянула тварь, — все в пустыне знают, как ты побежал к шинигами, когда им понадобилась помощь. Предал своих. Пустые должны убивать шинигами! Так что я прикончу тебя с особенным удовольствием, бывший Эспада. — Выкуси, сука, — оскалился Гриммджо, — попробуй достань сначала. И он сместился в сторону, использовав сонидо. Пустой метнулся следом, Гриммджо мгновенно оказался у него за спиной и со всей силы ударил кулаком в шею, чуть ниже края черепа. Он собирался сломать твари хребет, но та махнула длинным суставчатым хвостом с острым концом и пришлось уворачиваться. Попытка ударить под челюсть тоже провалилась, а длинная лапа с острыми когтями пронеслась совсем рядом с головой Гриммджо, едва не задев. — Хватит с ним играть, чертов котяра! — над переулком вдруг раздался голос Ичиго, усиленный кидо. — Или я сейчас спущусь и сделаю все сам! Пустой замер, вскинул уродливую голову, разглядывая крыши соседних зданий. Конечно, Ичиго там уже не было, он достаточно умный, чтобы так неебически тупо подставляться. Зато он отвлек на себя Пустого. Гриммджо облизнулся, предвкушая жаркую драку и вытянул из ножен катану. — Эй, психованный ебанат, куда это ты смотришь? — Пустой повертел башкой и уставился снова на Гриммджо. — Ты же собирался убить меня, нет? Хуево получается. Пустой взревел и бросился вперед, в стуке его когтей по асфальту и режущем уши реве сгинула команда высвобождения. Гриммджо хмыкнул, увернулся от очередного удара хвостом, припал к земле. Пустой сбился с шага, споткнувшись о вихрь его реацу. Ресурексьон покрыл тело Гриммджо костяной броней, взметнулся и опал хвост, светло-синей гривой рассыпались волосы. Он прыгнул навстречу твари, увернулся от ставшей слишком медленной лапы, нырнул под вторую, оскалился. Пустой зарычал, раскрыл пасть, заряжая серо. Гриммджо перекатился по асфальту, оказался под животом чудовища, не защищенным костяными пластинами и шипами. Когти легко разрезали плоть, вскрыли Пустого от грудины до задних лап. Из открытой раны хлынула кровь, внутренности, которые больше нечему было держать внутри, вывалились неопрятной кучей. Пустой подавился серо, оно взорвалось в его пасти, выбив наружу часть маски, окатив кровавыми брызгами его самого и подобравшего ближе Гриммджо. Кончики его ушей и нос нервно дергались, хвост метался, высекая искры из ближайшей стены. Инстинкт хищника требовал добить, не оставлять добычу там, где на нее могут позариться другие хищники. Гриммджо не был хладнокровным, как Улькиорра. Он легко поддавался страстям и никогда об этом не жалел. Кроме, пожалуй, того раза, когда пришлось поплатиться за свою импульсивность оторванной Тоусеном рукой. Пустой тяжело, хрипло дышал, скалился остатками маски, пытаясь что-то сказать.  — Чего ты квохчешь? — раздраженно спросил Гриммджо.  — Говорю, добей уже, — глухо проговорил Пустой. Гриммджо зарычал, снова пригнулся к земле. Стены переулка усилили звук, окутывая ощущением собственной силы. Он не собирался продлевать мучения твари намеренно, но не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за ее корчами еще немного. В конце концов, Пустой это заслужил хотя бы тем, до какого состояния довел Ичиго. Досчитав про себя до пяти, Гриммджо прыгнул вперед, врезался в бок Пустого уронив его на землю, а затем одним ударом, вложив всю силу, раскроил ему череп вместе с маской. Пустой рассыпался черным прахом, и только лужа крови на асфальте и запах мокрой шерсти остались напоминанием о том, что здесь что-то произошло. Гриммджо повертел шеей, разминая мышцы, поднял голову, высматривая Ичиго. Куросаки стоял на крыше соседнего дома, сложив руки на груди, и смотрел неодобрительно. Снизу было не видно, но в реацу Ичиго отчетливо чувствовался укор. Ну да, он-то никогда не играет с жертвой. Гриммджо скривился, запечатал обратно Пантеру. Гигай пришел к хозяину сам, убедившись, что опасности нет. Гриммджо вернулся в искусственное тело, сунул руки в карманы и убрался подальше, раньше чем Ичиго успел что-нибудь сказать или сделать. *** Адреналин кипел в крови, требовал выхода. Пустой оказался слишком слабым, хорошенько подраться, как Гриммджо рассчитывал, не получилось. Можно было вернуться в Уэко Мундо прямо сейчас, ничего не сказав Ичиго, выбесить Милу Розу или Апачи, нарваться на поединок и от души помахать кулаками. Выплеснуть это блядское напряжение, сбросить излишки энергии. Халибел по-любому потом будет нудеть, а Нелл понимающе вздыхать, ну и похуй. Гриммджо остановился на набережной, у которой они с Ичиго постоянно оказывались в эти дни, задрал голову к светлеющему на востоке небу. Лучше так, чем упрек в глазах рыжика. Да и что он сделал-то такого, чего сам Ичиго не делал, когда Пустой подчинял его тело? Орихиме однажды проговорилась, как именно он победил Улькиорру. Выходит, героям можно отрывать противникам руки-ноги, а плохим парням нет. Ебанутая логика. Если уж и существуют какие-то правила, то они должны быть одинаковыми для всех. Гриммджо встряхнулся, пытаясь прогнать эти странные мысли.  — Вот ты где, — Ичиго приземлился рядом, покачал головой. Ну да, как будто не отслеживал реацу своих близких в фоновом режиме. — Что случилось?  — Хватит! — рявкнул Гриммджо. — Хватит, блядь, изображать понимание и всепрощение, Ичиго! Наори на меня, выскажись! Эти твои взгляды невозможно терпеть, блядь! Не будь ты таким идеальным, нахуй!  — Ладно, — внезапно Ичиго не стал спорить, подозрительно легко согласившись, — что это было там, в клубе? Клеишь парней при живом мне? Конечно, ты был под прикрытием, но все-таки надо же как-то соблюдать границы. И это твое «детка» уже в печенках у меня сидит. Заебало. Может, ты других слов не знаешь? Не вопрос, зай, я подарю тебе словарь японского. У меня их много теперь, да ты знаешь. И что за обжимашки в переулке с парнем, которого только что снял в клубе? А если бы он тебя ножом пырнул или, не знаю, попытался трахнуть прямо там? Гриммджо смотрел на Ичиго во все глаза, абсолютно нихуя не понимая. Ичиго его отчитывал за флирт?  — Ты ревнуешь что ли, солнце? — удивленно спросил он, забыв даже добавить бесящее Ичиго «детка».  — Да! — громко и нервно выпалил Ичиго.  — То есть тебе похуй, как именно я прикончил Пустого и сколько с ним игрался, ты просто РЕВНУЕШЬ? — уточнил Гриммджо.  — Да поебать мне, что там с ним делал! — заорал Ичиго и отвернулся, пряча глаза. Сказал уже спокойнее: — Прикончил, и хуй с ним. Гриммджо вдруг осознал, что это рыжее недоразумение не врет. Недоразумение, которое хотелось называть солнышком и рыжиком, и еще рыжим солнышком. Ему и правда похуй, как именно сдох Пустой. Гриммджо хмыкнул, подошел к Ичиго, развернул к себе, цепко ухватив за плечо.  — Ичиго, ну ты чего. Ты же сам этот план придумал и так надо было, — сказал он, обняв за талию свободной рукой. — Я не умею красиво говорить, так что просто прими как факт, что я хочу только тебя. Хочу быть с тобой. Никакие худощавые пацаны из клубов этого не изменят. Тем более не изменят девчонки. Разве что Рангику, но у нее охуенные сиськи, кто против таких устоит. Ичиго рассмеялся, обнял в ответ, ткнувшись губами в висок. Гриммджо улыбнулся, погладил его по спине и вдруг совершенно отчетливо понял, что счастлив. Хорошая охота, Ичиго, прижимающийся к нему, встающее за горизонтом солнце, девчонки из Уэко Мундо, даже королева Халибелл — вот и все, что надо. Как будто бродячий кот вдруг нашел дом, где его кормят, чешут за ушком и любят. Не за силу или способности, а просто так, потому что он есть. И его небольшой эксперимент тоже увенчался успехом. Он ведь специально выбрал самое дурацкое ласковое прозвище, которое знал. Чтобы побесить Ичиго и проверить, на сколько того хватит. К его чести, Ичиго даже не попытался прибить горе-ученого. В этом Гриммджо не обманывался. Истинный банкай, полный контроль над внутренним Пустым, да еще и сила квинси. С таким набором способностей ему не справиться. А теперь он выяснил опытным путем, что лучше не бесить Ичиго слащавыми прозвищами, а звать просто по имени ну или в крайнем случае солнышком. И собирался так и поступить. Больше никаких «деток». Задумавшись, Гриммджо пропустил момент, когда Ичиго переместил их домой. Да и что тут добираться, Каракура городок небольшой, пара шагов в шунпо — и ты дома. Пока Гриммджо отряхивался и поправлял одежду, Ичиго вернулся в свое тело и теперь смотрел загадочно с верхней ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Гриммджо намеков не понимал и считал, что это нахуй не нужный навык, но это взгляд даже не намекал, он прямо говорил о том, что и оставшаяся часть ночи скучной не будет. Гриммджо усмехнулся и начал раздеваться еще по пути к лестнице. И пусть сегодня Ичиго будет сверху и оторвется за свои переживания по полной. Он хороший парень и не навредит. Гриммджо остановился рядом с возмутительно одетым Ичиго на верхней ступеньке, расстегнул пуговицу брюк, ловя реакцию на его лице. Ичиго сдался мгновенно, опустил потемневший взгляд, проследил за пальцами Гриммджо, позволив тому расстегнуть молнию, а потом перехватил его руки, притянул к себе и принялся целовать, не давая больше ничего сделать. *** До спальни они добрались только к полудню. Уснули, обнявшись. И снился им один сон на двоих, в котором Ичиго был почему-то трехцветным котом с белым пятном на мордочке, а Гриммджо был настоящей черной пантерой. Они вместе жили в каком-то странном лесу, похожем на Лес меносов, считали его своим домом, и были счастливы. Ведь, в сущности, кошкам, как и людям, просто нужен дом. Уголок, где можно укрыться от зла и напастей.