Часть 1

Сначало было страшно. Очень страшно. Смерть? Он правда умрёт? Эти мысли погружали разум в панику и отчаяние. Доктор Хаксли сказал, что вероятность смерти во время операции по смене тела около 78%. Феликс не хотел умирать. Он боялся смерти. Боялся намного сильнее чем думал раньше. Но где-то впереди брезжил спасительный свет надежды. Надежды на новую жизнь. Надежды на то, что всё будет как прежде. Конечно он знал что как прежде уже не будет. Теперь он - не человек. Он - не настоящий человек. И наверное не настоящая личность. Он - никто. Он - часть эксперимента. Он - очередная неудачная версия. Он - ошибка. Нет. Он и раньше был ошибкой. Он всегда был ошибкой. И все его воспоминания о прошлом, о беззаботном детстве тоже всего лишь ошибка. Фальшивка. Ложь. Но перед первой смертью он не думал об этом. Не мог. Сердце стучало как бешенное. Казалось стук доносился из центра его черепной коробки, эхом ударяясь о стенки черепа и заглушая все звуки вокруг. Почему-то именно в эти последнии моменты жизни, на белом столе, время тянулось мучительно медленно. Секунды, словно когти впившиеся в виски, медленно сдвигались вниз раздирая плоть и оставляя уродливые шрамы. Чтобы отвлечь себя от терзающего ожидания и мыслей, Хониккер посмотрел в потолок. Грязная белая плитка потолка, что всю жизнь заменял ему небо, осталась равнодушна под его тяжёлым взглядом. Да уж... Не так Феликс представлял себе свои последние минуты жизни. Наверное он надеялся что сможет завершить свои исследования и умереть окружённый любимыми людьми, с чувством выполненного долга. Прожить хорошую жизнь со смыслом. Хотя теперь, между попытками смирится, он думал, что даже если бы он был нормальным, обычным человеком, он бы не смог прожить такую жизнь, чтобы умереть без сожалений. Это уже не важно. Он ждёт. Продолжает ждать, ожидая что каждая секунда может стать последней, что вот-вот его накроет приступ боли, в глазах потемнеет. Но боль не приходит. Наоборот он чувствует себя удивительно нормально. Тогда он ещё не мог представить себе каково это - умирать. Хониккер открывает глаза. Он не понимает где он. Жив ли он вообще? Или уже нет? Это ещё он? Было холодно. Вокруг было холодно. Ему было холодно. Всё вокруг было холодным. Он сам как будто источал мертвенный холод. Шевелиться было очень тяжело. Всё тело онемело. Как будто все мышцы замёрзли, а кожа покрылось изморосью. Он что труп который только достали из морозильника? Феликс не чувствуя конечностей попытался дотронутся до себя. Никакого льда на коже не было. Хотя сейчас он почти не осязал, но то, что кожа его такая же как обычно, он понял сразу. Зрение наконец сфокусировалось. Воспоминаная тоже будто разморозились. Он не умер? Да. Теперь он был уверен что это не тот свет. Как только пелена накрывшая его сознание отступила, но окончательно это понял. Хониккер сдвинулся, ощущая сковонность и лёгкую боль во всём теле. Подтверждение того что он жив. Он жив. В этот момент все переживания и вопросы ненадолго отступили. Феликс наверное никогда не испытавал такой чистой, искренней радости и облегчения как в тот день. Он жив. А дальше стало хуже. Конечно сначала Феликс привыкал к новому телу. Затем к факту того, что его разум переместили в тело клона. Впрочем, получается что ничего не изменилось. Он и раньше был клоном. Возможно не первым. Он смирился? Конечно нет. С подобным не смириться так просто. Он просто был рад что жив. И сам не понимал почему. Он ведь даже не по настоящему живой. Но сейчас ему хотелось просто радоваться. Он так устал от всех этих переживаний. Хотелось просто отдохнуть одному. Но у судьбы на этот счёт были другие планы. Никакого одиночества. Никакого отдыха. Оказывается мысли Феликса о том, что он труп из морозильника, были не далеки от правды. Это тело месяцы пробыло в ледяном формалине. Он не знал. Ему не удалось посмотреть на собственные копии в пробирках, до операции. Все были слишком заняты срочными приготовлениями, а ему было слишком плохо, и морально, и физически. Он был подавлен и шокирован. У него давно были подобные теории. Феликс давно всерьёз обдумывал, что он создан подобным образом, но только после того как всё подтвердилось, осознал это до конца. Он иррационально отрицал и надеялся, что всё это шутка. Удивительно, ведь до этого момента он думал что уже морально готов и смирится с любым ответом. Всё же его мозг до конца отторгал эту правду. И теперь, правду об его клинической смерти и новом теле тоже. Таков уж защитный механизм психики. Хаксли наконец закончил осмотр нового тела своего "племянника", записал что-то в свой блокнот и спокойно вышел из кабинета. С момента как Феликс узнал правду, он не сказал Хаксли ни слова. Доктор Хаксли тоже был не очень разговорчив. Только после того как Хониккер окончательно проснулся, тихо сказал своим спокойным вкрадчивым голосом: "- Я рад, что ты жив". Сложно сказать, испытывал ли он чувство вины. Феликс понимал, что смысла обижаться нет. Это ничего не исправит. Он просто не хотел ни с кем общаться. Ему было мерзко. Толи от себя, толи от всех остальных. А у Бэннета похоже совсем отшибло чувство такта. Впрочем, хоть что-то никогда не меняется. - Мистер Хониккер! Вы тут?- Феликс почувствовал как нарастает его раздражение. Даже сейчас ему не дают покоя. Он застегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. - Мистер Хониккер?- Жёлтый защитный костюм зашёл в комнату. Заметив Феликса, Бэннет снял свой постоянный головной убор и улыбнулся своей обычной, пугающей улыбкой, обножая ряд острых зубов. Феликс поморщился. От громкого голоса звенело в ушах. - Уже можешь ходить? - А...- Феликс хотел сказать "ага", но как только он произнёс первую букву, горло засаднило. Он подавился собственными словами и закашлялся, прикрывая рот рукой. - Прийму это за да.- Похоже, ответ, Бэннета нисколько не волновал. - Пошли! Ты же вроде хотел посмотреть на остатки эксперемента? Вот и возможность.- Бэннет не церемонясь взял Феликса за предплечие и потащил из комнаты. Хониккер хотел возмутиться, но горло сново захрипело и он был вынужден на дрожащих ногах пытаться идти за Бэннетом. Бэннет ввёл его в морг. Здесь было удивительно чисто. Хоть это радовало. Но все мысли сразу ушли, как только взгляд Феликса упал на столик на колёсиках, стоящий у дальний стены. Там был он. Он. Феликс Хониккер. Кожа не просто белая, почти зеленоватая. Волосы аккуратно уложенны. Глаза закрыты. А всё тело ниже ключиц накрыто белой тканью. Феликс застыл как вкопанный. Это его труп. Буквально сутки назад он был в этом теле. К горлу подступила тошнота, а на языке появился кислый привкус. От тела доносился слабый запах разложения. Сладковатый и отвратительный. Феликса совсем замутило. Бэннет как ни в чём не бывало подошёл к телу и поглядел на Хониккера. - Ну что, Мистер Хониккер? Хотите что-нибудь сделать на последок, или мне класть это внутрь?- Бэннет кивнул на одну из открытых дверок. Слово "это" ещё раз прозвучало у Феликса в голове. Теперь это просто труп. Он сглотнул ком в горле и почти одними губами произнёс: - Можешь класть...- Феликсу не хотелось смотреть на лицо этого тела. Такое знакомое. Уставшее и измождённое. Его лицо. - Вас понял.- Бэннет, без тени сомнения, поднял со столика тонкий пласт металла, на котором лежало тело и аккуратно задвинул его в пустую печь. До этого Феликс видел этот процесс миллион раз, но никогда он ещё не вызывал у него таких смешенных эмоций. Раньше он никогда не представлял себя на месте сжигаемых здесь трупов. Бэннет со скрипом захлопнул дверцу. Феликс поймал себя на желании его остановить, но сдержался. Это была черта. Бессмысленные сомнения исчезли. Он наконец успокоился. Тошнота отступила. Пискнула кнопка и из-за железной дверцы донеслось приглушённое потрескивание. Теперь, Феликсу ещё не раз предстоит наблюдать этот процесс, но в следующий раз, он уже не будет волноваться по этому поводу.