Глава l.

***

      Кровавая луна величественно возвышалась над неспокойным морем. Шторм, разыгравшийся с вечера под раскаты грома, всё бушевал и бушевал. Волны с огромный силой ударялись о скалистый берег, взмывая в небо тысячи мелких капель.       Выше по серпантину, среди густых лесных деревьев затерялся могущественный особняк. Он стоял совсем отдалено от жилых районов, совершенно один. Зловещие завывание весеннего ветра проносилось по его стенам, заставляя оставшиеся окна дрожать.       Бывшая усадьба журналиста Михаила Суворина, стоящая в забытие последние пятнадцать лет, совсем недавно распахнула свои двери для непрошеных гостей. Если бы постройка девятнадцатого века могла говорить, то давно бы выдала все темные тайны, что хранит в своих стенах.

***

      Высокая, худощавая девушка толкнула ржавую калитку, которая с характерным скрипом отварилась под разъяренные небеса. На ней сидело длинное чёрное пальто, а жгучие волосы скрывались под плотным капюшоном. Обжигающий взгляд сканировал темноту, словно лазером.       Она постоянно оборачивалась, крутила головой в разные стороны, как будто боялась, что за ней следят. Девушка походила на хитрую, проворную кошку, продумывающую свой каждый следующий шаг. Любой наблюдающий со стороны человек подумал бы, что она сумасшедшая.       Преодолев старые бетонные ступеньки, девушка вошла в особняк через задний вход. Перед собой ничего не было видно, поэтому она достала из кармана телефон и зажгла фонарь. Преодолевая уже знакомые коридоры, девушка добралась до лестницы. Со второго этажа светил тусклый свет свечей, а это означало лишь одно — он тут. —Принёс? —тонким, ледяным голосом спросила девушка, осторожно поднявшись по прогнившей лестнице.       Второй этаж сильно отличался от первого. Большинство комнат тут было в аварийном состоянии. В некоторых местах казалось, что потолок вот-вот обвалится, а пол рухнет из-под ног. Стены изрядно пострадали от рук редких туристов, а мебель и ценности были разграблены. —Принёс. —мужчина в темном худи протянул ей шприц, наполненный чем-то запрещенным.       Костлявой кистью девушка вцепилась в свою прелесть стальной хваткой, словно это её последняя надежда на жизнь. Сказав мужчине отвернуться, она тут же скинула пальто и уколола себя. Кривая ухмылка украсила бледное лицо, подчеркивая круги под глазами. —Я хотел сказать тебе, —убедившись, что собеседница закончила, он обернулся —что больше не приду. Ты зашла слишком далеко.       Девушка промолчала, лишь достала из кармана пачку с сигаретами и закурила. Элегантно выдыхая дым, она принялась кружить вокруг мужского туловища. Он чувствовал, как её рука будоражит сначала спину, задирая худи, а потом, следуя за её ходом, доходит до застёжки брюк. —Я не заставляла тебя ввязываться в это дело. —резко нахмуривались, выпалила девушка —Ты сам вызвался помочь. —Завязывай бухать и употреблять! —крикнул мужчина, что есть мочи —Иначе я всё расскажу твоему отцу. —Кажется, ты говорил, что у тебя ребёнок и жена есть? —она сделала невинное лицо, взглядываяся в серые глаза —Как же будет жалко, если однажды он просто не вернётся домой.       Девушка истерически засмеялась, протянув руки к лицу любовника, но вдруг почувствовала, как теряет равновесие. Она успела что-то сумбурно выкрикнуть перед тем, как облокотиться бедрами на перила и полететь вниз.       Услышав о сыне, мужчина потерял контроль. В его голове разыгрался самый настоящий пожар. В один миг он перестал соображать, кто он и что делает. Толкнув девушку в порыве гнева, мужчина не смог рассчитать силы и убил её…

***

      Женщина, подперев ногу под себя, смотрела на солнце, которое плавно таяло в морской воде. В руках грелась тёплая кружка какао, а на спине висел лёгкий клетчатый плед. Ольга никак не могла нарадоваться тому, что закрыла дело и начальник дал ей пару дней выходных. —Мама, иди скорей сюда! —окликнул её детский голосок из глубины квартиры.       Арефьева, оставив чашку на балконом стоике, поспешила вернуться на кухню. Там внук и дедушка разрезали ароматный бабушкин пирог. Она сразу же улыбнулась, увидев такую семейную картину. На сердце стало спокойно, а на душе тепло.       Ольга несомненно любила свою работу: собирание информации по крупицам, попытки сложить её воедино, долгий и кропотливый труд. Она с детства знала, что станет никем иным, как следователем.       Но, как у всего в этом мире — в любимой профессии была обратная сторона медали.       Женщина кране редко проводила время с сыном, единственным лучиком надежды. Не то что бы Арефьева была слабым человеком, но измена мужа и последующий развод подкосили её. Желая забыться, она ударилась в работу, а ребёнком занимались бабушка и дедушка. Благо, Ольга вовремя поняла, что сын — важнее уголовных дел. —Оль, чего ты стоишь? —голос матери заставил вырваться из раздумий и вернуться в реальность —Садись за стол.       Едва они уселись за круглым столом, и маленький Лёва принялся что-то увлеченно рассказывать своей семье, на телефон Ольги поступил звонок. Извинившись, она ответила абоненту «Ушаков» и внимательно стала его слушать. —Хорошо, Вить, —тон, присущий начальнице отдела, вновь проскользнул в её голосе —я тебя поняла. Жду.       Сбросив звонок, женщина поспешила в свою спальню, ничего не объяснив. Все непонимающе между собой переглянулись и Мария Николаевна проследовала за дочерью. —Ну, и куда ты? —Ломагин просит взять дело. —натягивая одежду, ответила Оля —Я не могу ему отказать, сколько он меня выручал.       Через пятнадцать минут следователь уже собралась. На ней были надеты черные скинни джинсы, белый вязанный свитер и кожаная куртка. Поцеловав сына перед уходом, женщина последовала в коридор. Обув кроссовки, она выскочила на улицу, где её уже ждала машина.

***

      Дорога из Туапсе до места преступления казалась нескончаемой. Один серпантин сменялся другим, а за окном мелькал вид на побережье. По радио играла попса, на которую Ольга даже не обращала должного внимания.       Особняк, где было совершено убийство, располагался в пятнадцати километрах от крошечного посёлка Ольгинка. От него дорога к усадьбе лежала через ещё один серпантин в глухом лесу. Не было ни единого фонаря, поэтому машина двигалась с минимальной скоростью. —Вить, давай я за руль сяду? —предложила Арефьева парню, которого прикрепили к ней на стажировку. —Не стоит, Ольга Кирилловна. —отмахнулся опер.       Арефьева сразу же отметила для себя, что парень толковый, схватывает всё на лету. Юмора у него было хоть отбавляй, с ним никогда не скучно. В общем — напарник её устраивал. Только, над дисциплиной бы поработать.

***

—Дальше нет дороги. —заглушив мотор у остальных машин следственной группы, констатировал Ушаков.       Напарники вышли из машины и дальше последовали пешком. К особняку вела одинокая тропика, над которой зловеще склонялись ветви деревьев. Уже достаточно стемнело, от чего становилось как-то жутковато. Было ощущение, что это место наполнено горем и скорбью. —Боитесь? —спросил Ушаков, заметив недовольное лицо своей начальницы. —Ещё чего! —хмыкнула Арефьева, хоть на душе и было неспокойно —Вить, чего тут вообще произошло? —Двое туристов вычитали про заброшенную усадьбу Суворина, решили доехать до неё на велосипедах. —парень хмыкнул, поражаясь из выносливости и любопытству —Зашли в особняк, а там труп молодой девушки. Место тут глухое, связи нет. —Сейчас они где? —Кулыгин сказал, что они вернулись в посёлок, сообщили местному участковому. Он уже нам. Вроде бы, их обратно сюда взяли.

***

      Чем ближе был особняк, тем больше света появлялось перед глазами следователя и опера. Следственная группа уже во всю работала на месте преступления. Атмосфера тут была ещё хуже, не смотря на рассеянную фонарями темноту.        Опера осматривали усадьбу и прилежащую к нему территорию. Криминалист занимался собором частиц крови и ДНК из огромной лужи. Судебно-медицинский эксперт уже констатировала смерть и составляла протокол.        Отправив Виктора допрашивать туристов в помощь Тартаковой, следователь отправилась к погибшей. Арефьева, наученная своей профессией, даже бровью не повела, увидев ледяную девушку, лежащую в луже собственной крови.  —Привет, —вздохнула Ольга, натягивая на замерзшие ладони перчатки —Том, во сколько наступило время смерти?  —Ну, точно я не могу сказать, —женщина оторвалась от заполнения бумажек и посмотрела на подругу —но думаю около суток назад. Точнее узнаем после вскрытия.        Арефьева присела на корточки, чтобы по-внимательнее рассмотреть убитую. По месту трагедии, неестественной позе и застывшему на лице испугу можно было догадаться, что девушка упала с лестницы, перевалившись через перила.       Ольга всмотрелась в лицо и вдруг поняла, что девушка кажется ей знакомой. Эти стеклянные глаза она точно когда-то видела. С губ погибшей вдоль всего лица и шеи скатывалась струя крови, характерная при таком падении.        Следователь осторожно задёрнула порванный рукав пальто. На руках девушки можно было заметить следы от уколов. Арефьева нахмурилась, а после перевела взгляд на медицинского эксперта.  —Ты видела? —Тимофеева вскинула бровь, не понимая, о чем её спрашивают —У неё уколы на руках.  —Да, видела.        Пораскинув мозгами, Арефьева догадалась, что девушка колола себя запрещенными веществами, ну или она просто оказалась чьей-то жертвой. Рывком встав, следователь рванула к лестнице.  —Если она колола себя здесь, а потом упала со второго этажа, то шприц должен быть там.        Поставив правую ногу на шатающуюся ступеньку, Ольга слегка потеребила её, желая убедиться в надежности. Гниль чуть окрашилась, но не упала. Ухватившись за старые перила, Арефьева медленно стала подниматься вверх.  —Оль, куда ты полезла?! —Тимофеева, оставив бумаги, подошла к лестнице —Она сейчас обвалится, второй этаж в аварийном состоянии! Это опасно!        Арефьева, не смотря на трёп коллег за спиной, всё-таки ступила на прогибающийся пол второго этажа. Она выругалась, споткнувшись о какую-то палку, и с грохотом врезалась в стену. На макушку посыпался пепел штукатурки.        Тимофеева, не услышав ответа после протяжного стука, собиралась пойти за Константином Николаевичем, но голос Ольги что-то рявкнул сверху, заставляя остановиться.       Через пять минут следователь подошла к лестнице, думая, как безопаснее спуститься. В её руках расположился файл, внутри которого таился телефон, видимо он выпал из рук, когда погибшая начала падать. —А если бы на тебя потолок обрушился?! —грозно возмутилась Тамара Васильевна, отряхивая от пыли и штукатурки кожанку Арефьевой. —Зато я достала улику.

***

      На следующее утро оперативно- следственная группа сидела в кабинете начальника следственного комитета с бумагами на руках. Ломагин вальяжно расхаживал вокруг стола, по-очереди вслушиваясь в доклады подчиненных. —Ярцева Диана Александровна, девяносто восьмого года рождения. Уроженка города Сочи. —начал вещать Кулыгин —Ранее в криминальных делах замечена не была. Личность публичная. Активно вела социальные сети, занималась благотворительностью.       Услышав фамилию погибшей, генерал вдруг прекратил ходить по кабинету и повернулся спиной к коллегам. Потерев подбородок, Ломагин задался вопросом, как сообщить меру города, что его дочь была убита при не выясненных обстоятельствах. —Причина: падение с высоты? —спросил мужчина у Тимофеевой. —Смерть наступила от удара головы о каменный пол, череп раскололся. —ответила женщина, но под требовательный взгляд начальника продолжила —В крови я обнаружила никотин, алкоголь и сильные наркотические вещества. Думаю, она бы в любом случае умерла от передозировки.

***

      Ближе к обеду в кабинет следователя забежал перепуганный Ушаков, сообщающий о том, что Ломагин хочет видеть её у себя. Ольга быстро отмахнулась, сказав, что зайдёт сразу, как освободится. Но Витя, передав тон генерала, настоял на срочном, неотложном визите.       Арефьевой ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Захватив папку с новым делом, следователь двинулась в сторону начальства. —Владимир Юрьевич, —предварительно постучав в дверь, Ольга заглянула в кабинет.       Мужчина махнул рукой, как бы приглашая в глубь своего кабинета. Арефьева, быстро оценив настроение старого друга отца, тут же смекнула, что предстоит серьёзный разговор. Тем более, уже весь город трубил о трагической гибели дочери мера Туапсе. —Оль, Александр Сергеевич выписал полковника из Москвы тебе в помощь. Будете вести это дело вдвоём. —Ломагин говорил медленно, прекрасно зная, как она не любит блатных шестёрок —Завтра вечером он уже будет в городе. —Дядь Володь, Вы же знаете, —присев на край дивана к мужчине, вздохнула Арефьева —я не могу работать с чужими. —Знаю, Оль, —накрыв ладонь крестницы, ответил генерал —но придётся. Приказ сверху.