Глава lV.

***

      Собрав следователей и оперов в своём кабинете, Ломагин во всех подробностях рассказал о том, какие сведения получил от коллеги из Ялты. Был поставлен вопрос: кого командируют в Крым на четко неопределенный срок.       В кабинете начальства повисла многозначащая тишина. Сотрудники задумались, не решаясь вызваться самим. Отлучаться в перспективно длительную командировку не очень то хотелось. —Так, раз я просила достать сводки, —легонько стукнув ладошкой по столу, встряхнула головой Арефьева —то я в Крым и поеду.       Владимир Юрьевич, поправив очки, исподлобья посмотрел на дочь старого друга. Пускать её одну за шестьсот километров он даже не думал, не тот то не собирался. Мужчина знал, что Арефьева не умеет работать спокойно, следуя чёткому протоколу. —Одна не поедешь. —отрезал Владимир Юрьевич, сразу же после чего увидел выразительные глаза подполковника Арефьевой —Оль, вот даже не смотри на меня так. Все знают, чем обычно заканчиваются твои одиночные следствия. —В смысле? —хмыкнула следователь. —Напомнить, как тебя беременную по голове стукнули? —после этих слов следователь замолчала.       Кулыгин, подняв глаза на лучшую подругу, с которой они прошли огонь, воду и медные трубы, вспомнил тот день. По телу пробежались мурашки и он тут же принял для себя твёрдое решение.       Павел Дмитриевич, заинтересовавшись в истории, упомянутой временным начальством, вдруг понял, что не хочет отпускать напарницу в Крым одной. —Товарищ генерал, разрешите поехать с подполковником Арефьевой. —одновременно произнесли Павел и Константин, пересекаясь недовольными взглядами. —Пал Дмитрич, езжайте. —после Ломагин обратился ко второму претенденту —Кость, останешься в отделе за главного.

***

      Собирая чемодан в спонтанную командировку в Крым, Ольга поглядывала на мирно спящего сына. Её точная копия всё больше и больше заставляла думать о том, что она принадлежит ни только одной себе. Женщина, понимая, чем может обернуться поездка, боялась, что Лёва больше никогда не увидит маму.       Отогнав гнетущие мысли, и, закрыв молнию чемодана, Арефьева поцеловала сына в лоб и осторожно вынесла вещи из комнаты. За окном уже практически стемнело, а следственно — времени до выезда оставалось совсем немного. —Зачем тебе это надо? —за спиной раздался голос матери, которую Ольга сначала не заметила.       Арефьева знала, что мать весьма категорично относится к её работе. Мария Николаевна, не смотря на то, что прошло уже много лет, не могла простить ни мужу, ни дочери выбранный ими следственный комитет. —Мамочка, я иногда жалею, что переехала с Лёвой к вам после развода. —повысив голос, огрызнулась женщина.       Мать ей что-то возмущенно ответила, но Ольга в это вникнуть не успела. Кирилл Аристархович вышел на громкие голоса дочери и супруги. —Вы Лёву разбудите, если не прекратите ругаться. —мужчина, взяв за плечи своих дам, внимательно осмотрел каждую —Маш, Оля давно выросла. Перестань думать о том, что бы было, если…       Пока Кирилл Аристархович старательно мирил разругавшихся между собой жену и дочь, телефон Ольги завибрировал, сообщая, что пора выезжать.

***

      Кирилл Аристархович, оценив тяжесть чемодана, который дочь берет с собой в командировку, вызвался помочь ей. Арефьева сопротивляться не стала, наоборот, быстро согласилась на предложение отца. Спускать самостоятельно чемодан с третьего этажа в доме без лифта ей не особо хотелось.       Мужчина, идя по лестнице, заговорил с Олей о матери. Порой он удивлялся, как два человека с таким ужасных характером столько лет уживаются на одной территории. Мария Николаевна бесспорно любила дочь, но в попытках помочь — отталкивала.       С отцом же у них было абсолютно другие отношения. Оля с детства была для него той самой принцессой, ради которой сердитый начальник следственного комитета свернет горы. Арефьева это знала и понимала, что всегда у неё есть папочка, надежное плечо. Именно Кирилл Аристархович настоял на том, что бы дочь с внуком переехали к ним после развода.       Мужчина, выйдя во двор дома, устремил взгляд на лицо дочери, обдуваемой морским ветром. Как же быстро пролетело время. Казалось, что Оля только была ребёнком, а сейчас уже взрослая женщина, подарившая ему внука. Кирилл Аристархович одновременно с досадой и гордостью смотрел на дочь. —Пап, всё в порядке? —Арефьева помахала рукой, заметив, что отец не отводит от неё взгляда на протяжении минуты. —Да, моя хорошая. —это обращение всегда произносится с такой нежностью, что слёзы самопроизвольно подступают к горлу.       Стоило Ольге расплыться в широчайше улыбке и обнять отца, как со спины к ним подошёл полковник из Москвы. Рыков слегка замешкался, ровно до того момента, пока мужчина не протянул ему руку. —Здравствуйте. Кирилл Аристархович. —представился генерал, пока дочь копалась в сумке. —Добрый вечер. Павел.

***

      Первые несколько часов дороги прошли либо в тишине, либо за обсуждением плана действий по приезду на место. Мнения следователей во многом не сходились, поэтому что бы не разругаться, они просто прервали дискуссию.       Через некоторое время мужчина съехал с основной трассы и устремился к заправке. Машина остановилась и оба пассажира вышли. Рыков, уйдя на кассу, оставил напарницу разминать затёкшую шею и спину.       Вернулся полковник с двумя стандартными стаканчиками кофе, один из которых протянул Арефьевой. —Спасибо. —произнесла Ольга, принимая напиток.       Решив ещё какое-то время постоять на свежем воздухе, следователи облокотились на капот автомобиля и молча смотрели на ночное небе. —Оль, а можно вопрос? —дождавшись, когда собеседница утвердительно кивнёт, полковник спросил —Что за история, как Вас по голове ударили?       Закашлявшись, Ольга подняла глубоко удивленные глаза на мужчину и как-то неестественно усмехнулась. Передернув плечами, Арефьева мысленно перенеслась в тот день.

Flashback…

      Внутреннее предчувствие того, что она совершает ошибку, никак не хрипло покидать Арефьеву. Сейчас ей казалось, что предложение разойтись в разные части деревни, адресованное Кулыгину, — было самым идиотским в этой жизни.       Увидев при свете уходящего солнца человека, ради которого они сюда приехали, Ольга достала из кобуры пистолет. За это время мужчина успел зайти за угол старого частного дома. Арефьева, проследовав за ним, совершила роковую ошибку.       Следователь получила чем-то очень тяжёлым по голове и потеряла сознание. Единственное, что она помнит с того ужасного вечера, — это зовущий на помощь лучший друг и то, как Костя привез её в больницу.       В ту же ночь врачи сообщили Ольге, что она беременна.

End of flashback…

—Я не знаю, что было бы с сыном, если не Костя.

***

      Столь гостеприимный Крым встретил следователей из тяжелого пути не очень уж и дружелюбно. Длинная пробка на въезде в город плавно перетекла в очередь на ресепшене. Ольга, облокотившись на чемодан, то и дело посматривала на часы.       Наконец, простояв в очереди порядка пятнадцати минут, Арефьева забрала корочку напарника и предъявила документы регистраторше. Молодая девушка, плохо скрывая испуг от указанных званий, принялась искать номер, заранее заказанный для гостей из Туапсе. —Ваши ключики. —протянув женщине вещь, слабо улыбнулась девушка —Тридцатый номер.       Ольга, нахмурив брови, обернулась на полковника, стоящего позади. По недовольному взгляду женщины и одним ключам в её руке он догадался, что собственно говоря случилось. —Нам нужно два номера. —поравнявшись с Ольгой, Рыков обратился к регистраторше —Мы бронировали. —Извините, но я ничем не могу вам помочь. —замешкалась девушка, пытаясь уйти от грозного взгляда Ольги. —Зовите администратора. —стоило Арефьевой произнести эту фразу, как полковник её перебил. —Не надо. —мужчина взял два чемодана и уже устремился к номеру —Нас всё устраивает.

***

      Следователи, слегка разругавшись по поводу номера, решили не оставаться на данной территории и вышли в сторону набережной.        Арефьева, возмущенная вынужденным совместным проживанием с полковником, шла, смотря себе в ноги. Рыков же наоборот: с энтузиазмом рассматривал Крымске пейзажи, оказавшись на полуострове впервые.        У Ялтинской набережной два уровня. Нижний ярус проходил прямо у моря, там где расположены пляжи. Верхний — это кафе, бары и рестораны, вдоль которых шли следователи.  —Оль, давайте к пляжу спустимся? —предложил мужчина, на что Арефьева молча кивнула.        Подойдя к берегу, принимающему первые теплые волны, мужчина не смог удержаться и разулся. Ступив босыми ногами на гальку, Павел испытал неимоверную радость, будто вернулся в детство. Морская пена приятно щекотала лодыжки.  —Я даже подумать не мог, что наш Крым так хорош. —улыбнулся Рыков подходящей Ольге.  —Никогда не были, да? —спросила женщина.  —Да. —отмахнулся мужчина, переносясь во воспоминания —Я в принципе последний раз на море был с дочерью семь лет назад.  —У вас дочь есть?        Ольга, удивившись словам следователя, повернула голову так, что они встретились взглядами. Жгучие локоны упали ей на лицо, завораживая полковника. Только спустя пол минуты Павел опомнился.  —Настя, она уже взрослая. —ответил полковник —Живёт с моей бывшей женой в Калининграде.

***

      Следующим утром Арефьева и Рыков, не теряя драгоценного времени, отправились в следственный комитет города Ялты. На больше удивление дорога утром в понедельник была свободной.        У фасада здания следователей встретил подполковник Сотников, о котором говорил Владимир Юрьевич. Мужчины обменялись рукопожатиями, и все трое отправились внутрь следственного комитета.        Сергей, подготовив документы заранее, предоставил их следователям, как только они вошли в его кабинет. Арефьева и Рыков, отдав для ознакомления своё дело подполковнику, принялись изучать то, в котором могла таиться разгадка.        Павел Дмитриевич, зацепившись взглядом за знакомую фамилию, резко поднял глаза на напарницу, увлечено читающую показания покойной Ярцевой. Мужчина, ещё раз перечитав строчки, спросил у подполковника:  —Кто такой Арефьев Роман Витальевич? —Ольга вздрогнула, тут же выходя из сосредоточенного на деле состояния.  —Телохранитель Дианы. —ответил Сотников, не забыв отметить бледное лицо Ольги —Тогда к нему было не прикопаться, всё чисто.  —Однофамилец? —изогнув бровь, спросил Павел у напарницы. —Да, скорее всего.