Тяжело

Гена вернулся в пятницу вечером. Усталый, но с цветами — сиреневые, её любимые. Ира встретила его с улыбкой, натянутой, как струна. Они ужинали в привычной тишине, которую раньше называли уютом. Он рассказывал про командировку, она кивала, поддакивала. Только взгляд не поднимала. Прошёл день, другой. Она старалась быть с ним нежной, внимательной. Готовила его любимые блюда, гладила рубашки, обнимала ночью крепче, чем раньше. Гена ничего не замечал — или делал вид. А внутри — грызло. Стыд, вина, отвращение к себе. Она повторяла себе, что с Анатолием это случилось по пьянке, случайно, внезапно. Что она не хотела. Что любила Гену, и любит до сих пор. Месяц прошёл в каком-то тумане. Каждый раз, когда он говорил: «Я тебя люблю», сердце сжималось до боли. Она отводила взгляд. Он начинал чувствовать: что-то не так. Слишком внимательная. Слишком тёплая. Непривычно. Однажды, поздно вечером, она сидела на кухне одна, и в руках дрожала чашка чая. Гена подошёл тихо, обнял сзади, поцеловал в шею. — Ир… что с тобой происходит? — его голос был мягким, но настороженным. Она вздрогнула. — Ничего… Всё хорошо. Он приподнял её лицо, заставил взглянуть в глаза. — Ты не умеешь врать, Ира. Особенно мне. Она отвернулась, губы сжались в тонкую линию. — Я не могу… — прошептала она. — Я не знаю, как сказать… Он медленно сел напротив. — Скажи, как есть? —Ничего Ген, всё хорошо прости..