👖

      Боруто был в этой части леса один. Один живой. Остальные трупами валялись поодаль. Он ненавидел убивать, но ситуация не оставляла выбора — в виде врагов в этот раз выступали люди, которые уже были мертвы и их начинила своей волей какая-то шайка отморозков. Это не являлось очередной мировой войной шиноби, это оказалась заварушка лишь в виде вызова Стране Огня, и в частности Конохе, но и этого хватало. Однако, из-за объёмов воскрешённых это получилось довольно масштабно.       В отличие от «нечестивого воскрешения» этих марионеток достаточно было убить (второй раз), запечатывать их не требовалось. В основной своей массе они являлись шиноби со своими техниками, зачастую довольно сильными, но и гражданских хватало. Благо, что шиноби, использованные для этого, были проще, потому что, например, клановые захоронения Учиха и Хьюга не были тронуты.       И сейчас Боруто уложил около полусотни нелюдей. Правда и ему самому досталось — рана в плече была глубокой. Радовало то, что палатка медиков не очень далеко, оставалось только дойти до неё.       Узумаки собрал все остатки сил и побрёл в нужном направлении. Чакроистощение не давало двигаться быстро, а те капли, что собирались, тратились на согревание тела. И если во время боя он ещё согревался от движения, то потом, когда тело стало остывать, почувствовался довольно сильный холод. Радовало, что он двигался в направлении блаженного тепла. И отдыха. Вероятно даже горячего чая и еды. Сразу станет лучше. Он задумался, что сейчас через какое-то время увидит Мицки. Тот неодобрительно посмотрит на него за то, что получил рану. Но обязательно вылечит, согревая медицинской чакрой. Удивительно, руки у Мицки всегда прохладные, а когда лечит — от них идёт невероятное тепло. А потом, когда прекращает — ладони снова становится привычно прохладными. Такой контраст, как и сам Мицки. С нежной внешностью, а по сути сильнейший воин. Только сейчас сделали ставку не на его физическую силу, а на выносливость и потрясающий контроль и объём чакры, поэтому его оставили как медика. Он, конечно, был против, но Боруто каким-то чудом смог его убедить.       Но сейчас надо только дойти. Эти раздумья о том, что скоро будет хорошо, так увлекли его, что он не заметил торчавший из земли корешок и уклон, споткнулся и свалился прямо в ледяной ручей. Прямо на пятую точку. Намокло только то, что было ниже пояса — приятного мало, но хотя бы верх остался сухим. Учитывая холодную погоду, и температуру воздуха, стремящуюся к нулю градусов, это было довольно плохо. Но Узумаки всё-таки поплотнее закутался в плащ и из последних сил поспешил в спасительный медицинский лагерь. Только вот ноги сковало холодом и онемением, но он упрямо продолжал идти.       Когда Боруто вошёл в медицинскую палатку, стало и хорошо, и плохо. Хорошо от тепла, но плохо, когда он увидел вокруг много раненых стонущих воинов. Все медики почему-то сгрудились в углу, и Узумаки догадался, что там пытаются спасти кого-то, кому очень плохо. Свечение медицинской чакры было видно даже от входа, на расстоянии примерно шести метров. Приглядевшись, Боруто понял, что это Мицки, пропуская через себя огромные объёмы чакры пытается вылечить кого-то, или практически вытащить с того света, поэтому молча плюхнулся на какую-то табуретку и стал ждать.       Минут через пятнадцать разнёсся вздох облегчения, кажется всё закончилось победой над смертью. Врачи разошлись и стали заниматься остальными пациентами. Мицки выглядел усталым, каким-то словно посеревшим, относительно обычной бледности. Только он сразу заметил Узумаки, устало улыбнулся ему, но тут же увидел рану и улыбка почти сошла на нет. Боруто был так увлечён и взволнован происходившим здесь минутами ранее, что даже успел позабыть о своей ране. Правда сейчас, глядя на Мицки, он вспомнил, почувствовал боль, и состроил виноватое выражение лица — он же не знал, что у него тут такие вещи происходят, чуть ли не операции, а тут ещё и его лечить. Правда, по сравнению с тем, что было там — рана Боруто наверное пустяк. Но Мицки так не считал, и не слушая его попытки рассказать о том, что ниже пояса он всё ещё мокрый и холодный, занялся его плечом. Да ещё и плащ снял. Штаны противно липли к заледеневшим бёдрам, но Узумаки послушно сидел и наслаждался приятным пощипыванием и уменьшением боли в плече. Мицки закончил, как и всегда с Боруто — вылечил начисто, что даже бинты не понадобились. Сам, правда, чуть в обморок не упал, виду не подал, но Боруто за долгие годы в одной команде знал его и сигналы его тела слишком хорошо. Правда другая проблема перебила даже беспокойство за друга.       — Мицки, мне холодно… внизу. Я ног не чувствую.       Змей встрепенулся, непонимающе уставился на него, но пощупал его штаны.       — Так иди, там есть сухие, — он махнул рукой в сторону ширмы и коробок с формой джонинов, — переоденься.       Боруто как-то деревянно двинулся туда, ноги по ощущениям были словно не его. Он сел на стул, стягивая свои синие стандартные штаны шиноби, и обомлел. Ноги были синими. Страх изнутри холодом обрушился на него — уже на всего, а не только на нижние конечности. В глазах моментально встали слёзы. Он повернул голову на стоящего рядом друга.       — Мицки… Это что… Это… Я что, без ног останусь? Ой… Ой-ёй-ёй… Мне же всего девятнадцать! Я ж ничего не успел ещё! Да как же… А… — Сквозь всхлипы и вздохи истерики произнёс он, глядя на безжизненно вытянутые конечности. А затем обмяк на стуле, откидывая голову назад, что б не видеть этого — слишком ужасно. Он правда надеялся, что ещё что-то можно сделать. И даже чувствовал, словно какие-то прикосновения, словно сквозь вату. Резко пахнуло спиртом. Мицки, что собрался ему ноги отрезать и уже готовится дезинфицировать? А до куда? Неужели никак иначе нельзя?       — Погоди! — Воскликнул Узумаки, поднимая голову и увидел на своей ноге полосу кожи нормально цвета. Посреди этого синего, трупного оттенка, безобразия. — Ты можешь сохранить мне ноги?! Я же без них буду… как без ног! — Нервно, немного истерично, воскликнул Узумаки.       — Сохраню. — Снисходительно уточнил Мицки. — Сейчас сотру всё это, согрею и будешь как новенький. — Боруто не сразу понял смысл сказанного. Только после того как Мицки несколько раз протёр его ногу какой-то тканью и показалась кожа нормального цвета, смысл стал доходить.       Это, получается, он намок, а синее — это краска от штанов, что полностью испачкала всё, к чему прилегала. Это не его ноги отнялись и посинели. Всё нормально, значит! А спиртом друг стирает с него краску.       — Это партия штанов тебе попалась некачественная. Была одна такая. Не волнуйся, здесь нормальные. Не красятся. — Объяснял змей, мягко согревая медицинской чакрой замёрзшие ноги Узумаки, разгоняя кровообращение. — Пойдём, тебе поесть надо. И отдохнуть.       Нервное напряжение отступало почти так же резко, как и навалилось, вызывая беспричинный смех от абсурда всей этой ситуации.       Боруто, обрадованный тем, что всё благополучно обошлось, натянул сухие штаны и отправился следом за Мицки. И правда, надо поесть, отдохнуть, и с новыми силами можно отправляться спасать мир. После того, как его внутренний мир пошатнулся, но уже не первый раз был спасён этим прекрасным светловолосым медиком, ничего не страшно.