Глава 1. «Опять сбегаешь?»

      Солнце скрылось за облаками, а на небе еле заметным серым пятном начала потихоньку проявляться луна. Часы на тоненькой Катиной руке показывали уже половину пятого, а это значило только одно — совсем скоро должен был приехать папа. Катя уже всё приготовила: заварила его любимый травяной чай, нарезала торт, все тщательно убрала дома. Даже надела на себя чистую белую рубашку и заколола волосы крабиком, сделав аккуратную высокую прическу, ведь знала, что папе нравится, когда она выглядит опрятно. Наконец послышался лязг металлического замка и долгожданный хриплый голос раздался из прихожей.       — Я дома! Не помня себя, девушка молниеносно добежала до двери и крепко прижалась к отцовской груди, вдыхая столь родной аромат.       — Пап… — произнесла она, не стесняясь того, что сейчас непременно расплачется.       — Тише, милая, тише, — по-отечески поглаживая ее по спине своей горячей ладонью, мужчина усмехнулся.       — Я очень скучала.       — Я тоже, дочка. Я тоже… Они переместились на кухню и за приятной и столь долгожданной беседой провели несколько часов, успев выпить весь чай и практически доесть торт.       — И вот, сидим мы после очередного неудавшегося дубля, я только подпалил сигарету, как тут же раздается голос режиссёра: «Тихонов, хорош табак жечь, бегом на исходную!». Представляешь? — мужчина хрипло засмеялся, не с первого раза замечая, насколько внимательно, поглощая каждую частицу его эмоций, на него сейчас смотрела Катя. — Ты чего? Находящаяся в это время словно под гипнозом Катя наконец очнулась. Рука, мягким прикосновением поглажившая спину девушки, заставила ее вздрогнуть и поежиться, прежде чем почувствовать приятное согревающее тепло.       — Прости, просто я так давно тебя не видела… — девчонка вытерла вновь подступающие слезы.       — Я постараюсь больше никогда не отлучаться так надолго… — мужчина прижал девушку к груди и задумчиво нахмурил брови. — Кстати, а где Олег? Услышав имя своего родного брата, девушка фыркнула и обиженно скрестила руки на груди.       — Кать?       — Не знаю я, где Олег пропадает! Он вечно со своими друзьями время проводит, домой приходит поздно и все твердит о какой-то актёрской тусовке. Тихонов невольно улыбнулся. Осознание того, что сын все же пошел по его стопам, приятным теплом отдавалось в груди.       — Знаю я про эту тусовку, — мужчина хмыкнул. — Ты сильно на него не сердись, дочка. Все же от этого его жизнь зависит.       — Да, он ещё все псевдоним себе придумывает. Говорит, что под твоей фамилией выступать не хочет. Не желает он, чтобы его товарищи засмеяли, не хочет по знакомству работать.       — Ну и молодец. Катюш, я сегодня с дороги бегом домой, устал очень. Так что я немного посплю, а потом можем какой-нибудь фильм на проигрывателе посмотреть или поиграть во что-нибудь. Ты не против?       — Нет, конечно. Иди отдыхай, а я пока с уроками разберусь.

***

В квартире напротив слышались громкие голоса. Кто-то смеялся, кто-то, четко и эмоционально выговаривая каждое слово, читал стихотворения Есенина, а кто-то несдержанно матерился и стучал по столу. Всем, кто проходил мимо двери этой квартиры, было ясно — здесь кипит молодая жизнь.       — Тихонов, ты меня уже заколебал! Один из друзей откинул в сторону колоду карт, которую всё это время аккуратно тасовал в руках, и с раздражением оглядел соседа.       — Миронов, ты с картами игрался? Вот и продолжай, а мне завтра зачет сдавать.       — Да ты надоел. Столько времени зубрить одно и то же. Даже я уже, блять, выучил! — Миронов поднялся со стула и сделал несколько движений шеей. Послышался характерный хруст суставов.       — Я московский озорной гуляка… — не обращая внимания на возмущение, продолжал друг.       — К черту! — несдержанно простонал Миронов и вышел из квартиры на лестничную клетку. Сырой запах подъезда всегда был ему по душе. И запах сигарет — тоже. Именно поэтому он так быстро научился курить и полюбил сигареты. Отрезвляя голову и освобождая ее от лишних мыслей, горечь табачного дыма, казалось, пронизывала всего его изнутри. Открывшаяся соседняя дверь издала скрип, заставивший мужчину повернуть голову. Он вновь заметил знакомые красные кеды.       — Опять ты? — усмехнулся он.       — А вы что здесь делаете? — сконфуженно произнесла девчонка, впившись в мужчину взглядом.       — Курю, — спокойно ответил он, сделав очередную затяжку. — Будешь?       — Нет, спасибо. Я… Пойду.       — Опять сбегаешь? — он вновь усмехнулся.       — Я… К подруге, она живёт двумя этажами ниже.       — К Пеньковым, что ли? — губы мужчины скривились в ухмылке.       — Да… Она опустила взгляд и уже хотела было начать спускаться, как её окликнули:       — Эй, самоубийца, шнурки завяжи! Все конечности себе расшибешь! Миронов засмеялся и потушил окурок о стену подъезда.       — Дядь Серёже привет! — крикнул он удаляющейся девичьей фигуре.