Часть 1

Это было 25.01.1998. Воскресенье. Один из 52 в этом году. Для многих этот день похож на любой другой. Но не для меня. Для меня сегодня закончилась эпоха моего детства. Я с тревогой ждал этого дня больше года. В течение нескольких дней боли в желудке и легкая тошнота были моим постоянным спутником, когда я сидела в школе, гуляла с друзьями или ужинала дома у родителей. В течение нескольких недель мои друзья знали только одну тему: выход на экраны "Титаника". Блокбастер о роскошном лайнере, ставшем печально знаменитым, когда айсберг в Атлантике обрек его на гибель на пути в Новый Свет. Ну, вы знаете: история любви Джека и Роуз, "Я - король мира" и так далее, и тому подобное. Когда я навещала своих девочек, мне всегда казалось, что я попала в частный музей "Титаника" и Леонардо Ди Каприо. Но мой личный айсберг в эти дни не опрокидывал корабли. Нет, моя подростковая умственная карусель неумолимо вращалась вокруг другого фильма. В предварительной программе по телевизору уже несколько дней объявляли о надвигающейся катастрофе, о моем айсберге. Я уже не могу выбросить из головы образ грустной немецкой овчарки рядом с моим окровавленным героем и, признаюсь, тайной влюбленностью, который выскакивает на меня со всех обложек соответствующих тележурналов на этой неделе. Я спазматически пытаюсь сосредоточиться на своей повседневной жизни, что типично для двенадцатилетнего ребенка: Школа, домашние задания, встречи с друзьями и насмешки над мальчиками, а также полный набор проблем, которые приходят с половым созреванием: Прыщи, перепады настроения, надоедливые учителя и ворчливые родители. Как будто в этом возрасте у вас и так мало проблем. Погода на улице как нельзя лучше отражала мое душевное состояние: серая тоска, в которой чередовались ливневые дожди и штормовые порывы. "Полдень", - зовет мама из кухни. Я вяло ковыряюсь в своей еде. Мама вопросительно смотрит на меня. "Что с тобой?" "Не голоден", - отрывисто отвечаю я. "Неужели? Не то ты заболеешь, если мы хотим поехать в отпуск на следующей неделе", - говорит она, прижимая тыльную сторону ладони к моему лбу. "Мама, не делай этого", - раздраженный благонамеренной материнской заботой, я отдергиваю голову от ее руки. "Я в порядке!!!" - говорю я так убедительно, как будто пытаюсь скрыть от мамы плохой результат теста по английскому языку и всеми силами убеждаю ее, что это оказалась четверка, на которую я надеялась. Как мы все знаем, раньше это никогда не срабатывало. Незаметно для себя я снова и снова прищуриваюсь на свои наручные часы Rex, которые родители подарили мне на Рождество. Это похоже на ежегодный обратный отсчет до Нового года, только с той разницей, что я с ужасом, а не с предвкушением, жду сегодняшнего неизбежного взрыва. Рекс без Ричарда, без МОЕГО Ричарда. Все еще абсолютно невообразимо для меня. Невозможно представить, что Рекс больше никогда не будет прогонять своего сонного хозяина из постели, чтобы получить долгожданный завтрак. Невозможно представить, что Рекс больше никогда не будет стоять рядом с ним в сложных ситуациях. 20.15 - время. Я бы предпочел сверление у дантиста без анестезии или хотя бы необъявленную контрольную по математике по школьному материалу за последние два года тому, что должно было произойти в ближайшие два часа. Я закуталась в одеяло и стараюсь держаться, чтобы ничего не показать. Затем вступление: собор Святого Стефана, первые ноты Дунайского вальса, прыжок через оконное стекло. Мои губы дрожат. Камень в моем желудке становится размером с валун. "Возьми себя в руки", - думаю я и еще крепче вцепляюсь в свое одеяло. Первые минуты прошли, или лучше сказать "пережиты". В Вене наступила ночь. Над маленьким домом на окраине города бушует гроза. Испугавшись грома, Рекс заползает в постель к Ричарду. Подобные фотографии всегда заставляли сердце моего маленького поклонника биться быстрее в последние годы. Вот почему я так люблю эту серию. Мне будет очень этого не хватать! Затем вспышка молнии. Напуганный, Ричард встает и выходит на улицу, чтобы посмотреть, что происходит. Вдруг с крыши падает несколько кирпичей. Рекс замечает это и в последний момент успевает спасти своего хозяина от падающей опасности, прыгнув Ричарду на спину. "На этот раз он смог ему помочь", - прокомментировала моя мама с жалостливым подтекстом. После невероятных семи минут, проведенных на экране, эта сцена вызывает первые слезы на моем лице. Спойлер: они не будут последними в этот вечер. На следующее утро в Вене - погода за это время успокоилась - Рекс и Ричард отправляются за покупками в зоомагазин. Рексу разрешается выбрать новую игрушку. Собака выбирает бело-голубую пищащую косточку. Объект, который на долгие годы останется в памяти многих поклонников Рекса. Но об этом подробнее позже. Последний поход собаки и хозяина по магазинам, о чудо, снова прерывается звонком от наших дорогих коллег. Неизвестная женщина была найдена мертвой в Венском лесу. Вторая жертва в серии убийств, которые держат город в напряжении уже несколько дней. Далее следуют обычные действия: судебно-медицинская экспертиза, определение первых потенциальных подозреваемых и т.д. Вскоре полиция понимает, что это был убийца. Быстро становится ясно, что преступник должен быть психически больным человеком, поэтому в данном случае запрашивается соответствующая экспертная, точнее, специализированная, поддержка полицейского психолога. В ходе расследования убийства Ричард и его коллега с кафедры криминальной психологии наконец узнают и влюбляются друг в друга. Между ними существует сильное напряжение. Вскоре они делятся не только результатами своих расследований, но и своими постелями. Первые планы на отпуск строятся вместе, и даже Рекс, после первоначального скептицизма, кажется, принимает на этот раз новую девушку своего хозяина, что он выражает с помощью "букета" цветов, которые он собрал сам, или, скорее, кустарников из сада дома. Но на экране происходят не только гормональные взрывы! Мои гормоны под влиянием пубертатного периода также достигли своего пика в этот вечер. Ричард с таксой смотрит па Экселенса, соперничая даже со своим четвероногим партнером. Ричард где-то в бассейне в халате, его мокрые волосы сексуально зачесаны назад, Ричард с голой грудью - несколько раз. Старый швед! Вернее: молодой австриец! И какой парень! Они делают это специально? Сегодня, с расстояния более чем в 20 лет, я представляю себе, как в то время авторы сериала набрали себе хорошего красного вина, а затем уединились в кабинете с одной целью: написать сценарий, который ввергнет целое поколение подростков в коллективное страдание. Оглядываясь назад, я могу сказать: рабочее задание было четко выполнено. Расследование продолжается. Ричард и его команда все ближе и ближе подбираются к разыскиваемому человеку. Тем временем женщина-убийца взяла в свою власть и полицейского психолога. Затем рекламная пауза. Я смотрю на часы. Незадолго до 10 часов вечера. Еще четверть часа. Я не хочу больше смотреть. Я не могу больше смотреть! Рекс и Ричард приезжают на заброшенный участок с ветхими старыми складами. Ричард находит подсказку, которая указывает на местонахождение его девушки. "Ричард, вызывай подкрепление!" "Пожалуйста - не ходи больше одна!" "Не делай этого, не делай этого". Я хочу громко крикнуть ему эти или подобные фразы через телевизор, наблюдая за тем, как он собирается бежать на верную гибель. Уверен, что я не единственный, кто в этот вечер Затем выстрел из засады. Его лицо искажено от боли, Ричард прислонился к каменной стене, его правая рука прижата к пулевому ранению в спине. Два, три шага, затем он падает. Снова и снова пытается подняться на ноги. Но он не успевает и ползет по полу, как беспомощный жук, которому подрезали крылья. Эта и все последующие сцены до сих пор выжжены в моем мозгу, и вы думаете, что они хотели превзойти друг друга по драматизму и эмоциональности. Кстати, можно ли предъявить сценаристам иск за боль и страдания? Если да, то существует ли срок давности? Я прошу друга! Испытание продолжается еще несколько минут перед и за экраном, в течение которых Рекс также находится в опасности. Этот фильм действительно имеет рейтинг 12+? Я в это не верю. Из последних сил Ричарду наконец удается встать - он хочет освободить свою девушку, полицейского психолога, из лап похитителя с помощью пропущенного выстрела, прежде чем раздается роковой выстрел и Ричард падает в обморок. Рекс, которому пришлось стать свидетелем всего происходящего, подбегает к своему другу. Он отчаянно пытается разбудить своего хозяина. Напрасно. Словно загипнотизированный, убийца Ричарда смотрит на сценарий. С грустным, вопросительным взглядом Рекс смотрит мужчине в глаза, прежде чем приставить пистолет к его голове и нажать на курок. Далее следуют две сцены, которые окончательно разрывают мое сердце на тысячу кусочков и оставляют подростка в эмоциональном смятении. Какая-то больница в Вене. Врач входит в голый больничный коридор и подходит к группе ожидающих пациентов, погруженных в раздумья. Он с пораженным выражением лица смотрит в отчаянные глаза присутствующих. Не говоря ни слова, он покачал головой. "Нет!", - хочется закричать вслух в этот момент. До сих пор я как-то не терял надежды, что все закончится хорошо. Что все газетные сообщения последних недель были "уткой". Я тихо хнычу про себя. Слезы текут по моим щекам. Финальная сцена - по сей день для меня самая худшая из всего фильма. Рекс входит в больничную палату с только что купленной пищащей косточкой во рту. Ричард лежит в своей уличной одежде на больничной койке, укрытый до туловища белой простыней, как будто он просто спит. Рекс останавливается в дверях. Он пытается разбудить хозяина своей игрушкой. Раздается высокочастотный писк. Ричард не реагирует. Рекс, кажется, понял, что произошло. Медленно, собака кладет свою игрушку на пол. Опустив голову, собака подходит к постели своего умершего хозяина и кладет голову ему на грудь. Затем титры - черная надпись на белом фоне, поношенная похоронная музыка вместо привычной тематической песни "Дорогой любимой". Я устала. Мои чувства захлестнули меня, как цунами. Чертов пубертатный период! Завернувшись в свое защитное одеяло, я встаю и без единого слова выхожу из гостиной. Мой отец говорит мне вслед: "Спокойной ночи". Я не ответил. "Оставь ее в покое", - услышала я тихий шепот мамы. Наверное, не стоит упоминать о том, что предстоящая ночь не принесет ничего хорошего. Я рад, что они не преследуют меня. Когда я наконец ложусь в свою постель, я больше не могу держать себя в руках. Теперь все, что я до сих пор пытался сдерживать, вырывается наружу. Тот факт, что это всего лишь фильм, в данный момент не имеет значения. Боль все еще кажется такой чертовски реальной. Не думаю, что за все двенадцать лет своей жизни я когда-либо плакала так сильно, как в тот вечер. Спустя почти два часа, когда часы в прихожей уже возвещали о наступлении нового дня, я, наконец, засыпаю, обессиленно уткнувшись в свою пропитанную слезами подушку, в которой этой ночью вполне мог затонуть "Титаник".