16. Что-то, что связывает их

      Быстро собраться не получилось, ведь на дворе не месяц май.       Пока они крутили свои интрижки, бились с пиратами, сходили с ума от воя мертвецов (точнее, сходила с ума только Лили, и то, окружающим про это знать не полагалось по статусу. В конце концов, нефиг её окружать!), наступил декабрь.       Но даже в Маринфорде, который вроде как не зимний остров, в этом году зима выдалась очень снежной, очень ранней, и, видимо, очень долгой.       Снег падал ежедневно, покрывая крыши домов, фонари и лавочки эстетичным и мягким на вид покрывалом. В то же время, это не мешало ему устраивать грязь на дорогах, непроходимые сугробы, заставлять людей сильнее кутаться в куртки, а так же путать мысли одной черноволосой бестии.       Уже по привычке, как только они покинули дом Тхаузен натянула на парня шапку.       Даже в такой ситуации Гарп игнорировал колючее нечто (как он сам его прозвал), и носил его(нечто) только с подачи дозорной.       Она неприятно колола голову, вызывала желание почесаться, да так, чтобы не только расцарапать бедовую заразу, но и выцарапать все имеющиеся мозги. Только... Лили действительно не хотелось расстраивать. Она ведь беспокоится...       Поэтому, скрипя зубами, приходилось со стоическим спокойствием, лишь слегка сдвигая брови в недовольном жесте, носить неброскую одежду, да периодически кутаться сильнее.       Никому, даже себе, Монки Д. не признается в том, что иногда холод действительно пробирал до костей. И если бы не шапка - даже он замёрз бы. И дело с концом.       Было тихо...       На улице уже как два часа наступило 12 декабря.       Беззвучно падал снег, хлюпала под ногами грязь, да чуткие, громоздкие, и наверняка грязные, вороны, слетели с насиженного места, перепуганные неудачным прыжком какого-то бездомного кота. Сегодняшняя охота явно не задалась.       Шли они не спеша. А куда им торопиться? Остановившись на секунду, Лили закурила.       Огонёк зажигалки приветственно лизнул никотиновую гадость, выпуская в воздух лёгкий дымок.       Внешне - юная девушка была спокойна. Вот, идёт себе, молчит, курит, и совершенно никого не трогает.       Гарп тоже молчит. Сейчас слова были бы до чёртиков неуместными.       Ведь даже без Хаки парень знал. За пазухой у спутницы - бутылка дряного пойла. Обычно, за пару дней до зарплаты, из алкоголя она могла себе позволить только это.       Он не осуждал - понимал, что такой разговор на трезвую голову никто из них не осилит. Просто... Печалился.       Настроение было паршивым, серым и депрессивным, что было Гарпу несвойственно.       Всё это заставляло грустить и злиться, сжимая кулаки до тех пор, пока не затрещат кости. Пока остриженные напрочь ногти не создадут раны, впиваясь в совершенно не нежную кожу рук. Бесит! И упрямость возлюбленной, и её секреты, да даже то, что она наверняка таскала это всё на своих плечах долгие годы. Была у неё такая отвратная привычка... О! А ещё, бесило то, что она через чур гордая. Ведь из-за этого, её печень скорее всего к старости помашет ей ручкой, и гордая дура скопытится раньше положенного.       То пойло - просто отвратительно.       На предложение вести смешанный бюджет, ему выдали: «А мы с тобой что, муж и жена, чтоб доходы смешивать?». Тогда Монки Д. был вынужден ответить «нет», с намерением в скором времени исправить эту немыслимую несправедливость.       В тяжёлых раздумьях был не только брюнет, но и брюнетка.       Думала она про всё...       Про руку, про мелких, про то что самолично идёт разрушать их отношения, ведь это - отвратительно.       Позорнее только видеть призраков Тенрюбито.       Это вообще отдельная тема для испанского стыда. Ведь мёртвые боги, которых более не сдерживают рамки бренного тела - ещё более отвратительны. Всё так же высокомерны, но до ужаса жалки.       Они по одиночке, или небольшими группами бродят по Сабаоди, и наверняка огромным стадом ходят по Мариджоа.       После смерти, видимо, в наказание, они становятся мощнейшим источником неудач. Они приманивают смерть, и злобное нечто скалит на них зубы, протягивает костяные ладони, зовёт многоголосым хором, но ничего не получает.       Она уже один раз забрала их.       И единственное, что ей остаётся - это фыркать в бессильной злобе, извиваться вокруг призрака кольцом, но не сумев ничего сделать - перекинуться на ближайшего живого человека.       А такой несчастный обречён. Конечно, вероятность спастись есть всегда... Но она столь мала, что её можно и не считать.       Лишь сжимать зубы, скалиться, извиваться, и постыдно сбегать, словно смерть на несчастную душу навел именно ты.       После этого, невольно начинаешь задаваться вопросом: "А живые Тенрюбито тоже приманивают неудачу и смерть? Но их настолько хорошо охраняют, что даже костлявое нечто, не может ничего сделать? Или это проклятие за все грехи, которые они совершили при жизни?"       Ведь "боги" не покоятся. "Боги" скитаются по свету неприкаянными духами. "Боги" лишь дорвавшиеся до власти свиньи под защитой чего-то, что могущественнее жизни или смерти. Под защитой чего-то, что прячется в Мариджоа, дёргая за ниточки из тени. Так ей подсказывали инстинкты, которые просто вопили о том, что приближаться к "богам", и не важно, живым или мёртвым - опасно.       То, от чего нужно бежать. То, о чём не хотелось думать, когда Лили самолично ведёт свои отношения с любимым мужчиной к гильотине, имя которой - правда.       Чёрная, злобная, неприукрашенная. Проклятье, которое проследует её уже шесть лет. А может и больше.       То, с чем отвратительно жить. То, без чего невозможно существовать. То, что вызывает в ней лишь чувста бессилия, несогласия и непокорности, чувства злости. Нечто, что вызывает в ней дикую, злобную, растекающуюся по венам ненависть, хоть и плотно въелось в повседневную жизнь.       Скрывать это чёрное пятно позора стало естественно.       Как дышать, как хотеть есть, пить и спать. Как скучать по семье в Ист Блю, как желать тепла, которое дарует ей избранник. Как получать синяки и раны, словив шальной снаряд сумасшедшего пирата, даже если ты сидела в стоге сена в десятках метров от поля боя, и тщательно скрывала своё Хаки (один из трюков, которому Лили научил Зефир, как только она освоилась с управлением Хаки Наблюдения, и за который она ему безумно благодарна)       - Не далековато мы забрались? - глубокий, слегка хриплый, но приятный и пробирающий до мурашек, голос вывел девушку из суицидально-депрессивных мыслей.       - Это тот разговор, что не смог бы быть в полной безопасности, даже будь мы на необитаемом острове. Да даже на последнем острове Гранд Лайна, до которого, если верить легендам, добирался только Бог Солнца Ника, всё равно нет гаранта безопасности. А тут ты хочешь, чтобы я взялась, и рассказала это прям на улице, пусть и далеко и от квартиры, и от общаги, и от базы Дозора! Тут даже у стен есть уши, так о чём тут говорить?!? - Лили была явно злая как чёрт. Эмоции били через край, выливаясь в сильно сведённые к переносице брови, горящие адовым огнём глаза (хотя, один брюнет мог бы поспорить. Ну какой там огонь?!? Это ведь Бездна! И если обычно она существует себе, никого не трогает, то сейчас, она подобно самой смерти просила шагнуть, с вызовом глядела в ответ, и так маняще чернела, что хотелось туда прыгнуть. С разбега, бомбочкой. Бездна боится огня, ведь огонь - это свет. Огонь - почти полная противоположность тьме, которой эта бездна наполнена до краёв, того гляди выльется. Любых огней, каждая уважающая себя Бездна боиться, так что брюнет, лёгким движением руки, записывает автора в слепые долбоёбы, и остаётся прав), горящие адовым огнём глаза , в две чернеющие холодной пустотой Бездны, сейчас не выражающие ничего кроме омерзительной злобы, в оскаленные по старой привычке зубы, в губы, которые девушка невольно кусает, и от этого становится чуточку легче... Да даже в переломанную сигарету, которую она больше держит в руках, позволяя дымиться, нежели действительно прокуривая.       - Оу... Звучит очень плохо, не так ли?       - Да. То, что я собираюсь тебе показать - отвратительно. А так как мы будем на лодке, то вероятнее всего кто-то один скинет другого. Либо ты меня - ведь это омерзительно. Либо я... Ладно, скинуть тебя я не смогу, ведь ты не виноват в том, что выбрал себе в девушки, столь ужасного человека, - вот и не скажешь по ней, шутит она, или нет. Но у Гарпа закрадывались подозрения, что не шутит. Что она действительно так думает, а от подобного становилось тошно.       Тошно еще и от того, что грешным делом промелькнула мысль, что делать это признание в лодке - хуёвая идея, она ведь и от горя утопиться может.       - Так, Лил, подожди, - снова Гарп остановил девушку, положив ей руки на плечи. Это вообще один из любимейших способов оставить возлюбленную. Короче, остановил, и повернул Тхаузен лицом к себе.       Но тут тяжёлый случай. Пришлось даже мягко приподнять подбородок одной рукой, и, всё ещё аккуратно, другой сжимать плечи в жесте поддержки.       - Ты уверена, что нам нужно в море?       - Да, - брюнетка никогда не отводила глаз. После подобных выкрутасов, всегда начиналось соревнование: «Кто дольше не будет отводить взгляд». И конечно же, никто и никогда не хотел бы проиграть.       - А я теперь почти уверен что в море нам не нужно! - твёрдо осадил её Гарп.       - Нужно!       - Не нужно!       - Нужно!       - Не нужно!       - Нужно!       - Не... - тут брюнетка использовала запрещённый приём, быстро и злобно целуя парня в губы. Они почти столкнулись зубами, а после, на мили секунду, она даже прикусила ему нижнюю губу! Ну разве это так делается?!?       - Если я не расскажу сейчас, то не расскажу никогда. Больше не найду в себе силы, - тихо проговорила Лили, наконец бросая окурок куда-то на землю, тут же затаптывая его ногой. - А в окружении моря мне спокойнее. В окружении моря мне хорошо, даже если пробирает до костей. Море - это свобода. Так что...       - Можешь ничего больше не говорить. Эх, так уж и быть. Море, так море. Веди.       Монки Д. Гарп готов честно признаться. Пойти в церковь, полноценно раскаяться, хоть и грёбаный атеист. Чёртова Тхаузен Лили - проклятье, слабость, настоящая наркота и алкоголь, истинная ведьма! И всё в лице одного человека!       А он, видимо - проклятый, слабак, наркоман, алкоголик, да ещё и верная псина ведьмы!       Ведь как ещё объяснить тот факт, что он кому-то уступает, что рядом с ней он покладист, и вообще кого-либо слушает?       Да и всё это, ради не очень весомой причины.       Всё, чтобы ей, той, что в их первую встречу притворялась парнем, завалила несколько десятков человек, только ради награды, было комфортно. Чтобы ей, той, что ворчала, чуть ли не шипела, во время их встреч, но всё равно продолжала гулять с ним и разговаривать, было хорошо. Чтобы она, та, что чуть не умерла, пытаясь спасти детей, отдалённо похожих на её мелких, хоть немного расслабилась. Чтобы она, та, что доверилась ему, подалась в Дозор, с головой ныряя в этот омут, почувствовала хоть немного поддержки. Чтобы Литх, которая кровью выгрызает каждое повышение, рискуя жизнью всякий раз, стоит ей выйти в море, поняла, что можно, а иногда и очень нужно быть слабой. Не быть той, на кого скидывают все проблемы. В конце концов, чтобы его Лили почувствовала себя нужной. Чтобы дала себе возможность открыться кому-то. Чтобы позволила наконец защитить себя.       Это ведь... Люди зовут любовью, так?       Ну, тогда его диагноз ещё страшнее.       Он не проклятый, не слабак, не наркоман, не алкоголик, и не верная псина ведьмы! Он - влюблённый по уши идиот, от которого ей не отделаться, даже если её секрет, может убить не только его, но и всех людей отсюда и до Мариджоа.       Он, конечно, не пират, но своему сокровищу утопиться не даст.       Слишком мила, но к счастью (сожалению) совершенно не наивна.       (Ох уж эти нездоровые замашки. Сразу видно, весь в отца)       Пара наконец дошла до причала.       - Вау, да ты всё продумала, Лил.       - Конечно. Я долго собиралась с мыслями, и некоторое время готовилась.       - Ты не ты, если у тебя не будет плана, и ещё алфавит других, на случай, если первый провалиться...       - В точку!       Пройдя остров поперёк, они дошли до тихой части порта.       Видимо, тут и в дневное время ужасно мало людей, а ночью, так вообще вымерло всё, что могло двигаться.       Оперативненько его леди достала лодку.       Простую, неприметную, деревянную, двухместную.       Отхлебнув из бутылки за пазухой, и поморщившись, брюнетка первая запрыгнула в лодку, с кошачьей грацией удерживая равновесие в поразительной близости к воде.       Гарп, к сожалению, таким мастерством похвастаться не мог, поэтому, попытки залезть в лодку заняли некоторое время.       Но всё же, они здесь...       Он гребёт, она корректирует по курсу, и всё почти хорошо.       Только... Тишина непробиваемая. Та самая, холодная, давящая, доводящая людей до ручки, невроза, и белого коления.       Непривычная, ведь, обычно, говорит Гарп. Много, долго, так, что порою хочется его прибить, чтобы не задохнуться от очередной шутки. С этим человеком по другому не бывает.       Но сейчас... В кои-то веки, душа компании, главный страх социофобии, да и просто самый общительный дозорный на районе притих, давая слово тому, кому это сейчас действительно нужно.       Тому, кто долгие дни, а может и недели, собирался с мыслями, ради этого разговора.       Наконец, лодка остановилась.       Вокруг - тишь, гладь, красота.       Море пело свои успокаивающие песни, размеренно стучась волнами о борт деревянной старушки. Вдали, виднелись огни города. Маринфорд шумный. Маринфорд не умел быть тихим, даже в такие моменты, и совершенно не умел спать.       А здесь хорошо. Здесь холод пробирает прямо до костей, но именно здесь - только-только начинающийся рассвет, одна на двоих бутылка дешёвого пойла, сигарета в руке Лили, уставшее и взволнованное лицо возлюбленной, а так же одна-единственная керосиновая лампа, которая до этого валялась в лодке, и ждала своего часа.       - Что ж... Думаю, я начну свой рассказ с одной легенды, - неожиданно для всех, в том числе и для себя, начала Тхаузен. - Точнее, этих легенд пруд пруди. Но, что удивительно, не многие читали хотя бы одну. А ещё меньше людей знают, что те, кому в этих легендах уготована роль мирского зла, действительно существуют...       -"Интригующее начало" - произнеслось в мужской голове.       - "Да что я вообще несу?!? Мирское зло?!? Что за тупость?!?" - в это же время, думала девушка.       -...Таких легенд много. У разных народов, в разные времена... И всё же... Попаданцы, иномирцы, иноходцы, перерожденцы... Люди, которые помнят свою прошлую жизнь.       - "Она столкнулась с одним из них?!? Он сделал ей или им что-то плохое?!?" - мысли бегали как всполошённые тараканы, выражая крайнюю степень беспокойства, прямо на лице хозяина.       - Нет, Гарп. Что бы ты там не придумал, дело не в этом.       - Ты не можешь знать, о чём я думаю.       - Могу. Я ведьма, и у меня настоящие сверхспособности.       - Врушка...       - Хорошо, ты меня раскусил. Я продолжу?       - Валяй.       - Так вот... Люди, что один, а может и не один раз, уже пережили смерть. Те, кого Небесная канцелярия одарила способностями контактировать с миром мертвецов. Видеть, призывать, контролировать и возможно что-то ещё.       - Ого, должно быть они прикольные.       - "Прикольные?!? А где мордашка полная отвращения?!? Ну что за странный человек!"       -...Возможно. Но они не приветствуются Мировым Правительством. Их ищут, отлавливают, пытают, и убивают. Во всех этих книгах, они - зло, которое побеждают добренькие дозорные, - не сдержав своих эмоций, брюнетка почти выплюнула два последних слова. - Их дети тоже наследуют проклятие, позволяющее видеть мёртвых.       - И дальше?       - А что дальше? - секунда на вздох. Время сжигать все мосты, и мысленно быть готовой утопиться. - Я одна из них. Я помню свою прошлую жизнь. И это не шутка навеянная впечатлениями от легенд. Мне действительно далеко за двадцать... И.. О чёрт! Если сложить года, прожитые за две жизни, то мне чуть больше 75...       О~, это удивлённая моська! Какими бы не были последствия, это определённо стоило того.       - "Сейчас он меня убьёт... Или сдаст на милость правосудию... Прославиться... А потом, найдёт себе замечательную жену, и у них случиться Драгон... И всем хорошо. Мне не могло всю жизнь вести. Я и так злоупотребила благами этого мира...".       Девочка моя, ты слишком сильно переоцениваешь Гарповскую верность Дозору. В конце-концов, Гарп - не Зефир.       - Ну... Это ведь классно! Тебе не нужно было учиться стольким раздражающим вещам! Руководствуясь знаниями и опытом ты вообще могла не наступать на грабли! Теперь, я кажется понимаю почему ты такая мудрая, и всег... чаще всего поступаешь правильно! - Монки Д. эта информация привела в явный восторг. Искреннее, ребячье восхищение. По крайней мере, оно было до тех пор, пока крупный брюнет не посмотрел на лицо Лили. - Не-е-е-ет! Лил! О чём бы ты сейчас не думала - раздумай. И если ты думаешь, что твои депрессивные мысли не видны на твоём лице, то ты дико ошибаешься! Видны!       Редкая картина! Встречайте, только здесь, и только сейчас! Весь спектр эмоций на лице одной, видимо ненавидящей себя, бестии, буквально за две секунды!       А единственный зритель ловил момент, завороженно глядя на это.       - Типо... Ты ведь понимаешь, что я по сути запрещена законом? Если я распложусь, то мои потомки ещё шесть или семь поколений будут отплёвываться от моего "дара"?       - Во-первых, если мы расплодимся, если наши потомки будут отплёвываться от этого благословения, то я им на правах отца, деда, прадеда, ну и дальше просто добавляй «пра», врежу так, что и вякать больше не решаться!       - Бить детей не педагогично... - на автомате осадила его девушка, но потом... - Погоди... ЧТО ТЫ СЕЙЧАС СКАЗАЛ?!?!       Вуаля! Курящий помидор готов! Хотя, она уже даже не курящий.       От шока и осознания, недокуренная сигарета была скормлена Дейви Джонсу.       А ведь она была последней в пачке... Тоже своего рода сокровище...       - Я~ не договорил! Погоди! А во-вторых, теперь я знаю, у кого я буду отбивать тебя, в случае чего! Ва-ха-ха-ха! - с какого-то хрена, это было для него смешно.       Смешно ему, сука!       У неё тут, значит, серьезный разговор, а ему смешно!       - Гарп, ты дурак совсем?!? - чувственно произнесла Лили, недовольно уперев руки в боки. - Ну как можно говорить такие вещи?!? Попрёт он, видите ли... Против правительства... - брюнетка резко отвернулась, а из угла послышались еле слышные всхлипы. - Ради дефектной, вроде меня... Ну что за дурная шутка?!?       - Это не шутка! И ты не дефектная! - привычным жестом, яростно зацепившись за плечи, парень повернул Тхаузен к себе.       Перед глазами предстала незнакомая картина. Лили... Она плакала.       Почти беззвучно, позволяя слезам течь из распухших и покрасневших глаз, шмыгая носом, и пытаясь вырваться, не дать увидеть себя такой уязвимой.       - Лили...       - Боги! Гарп! Ты не понимаешь! Это... Это ведь значит, что он или она... - после этих слов, почему-то потеплело на душе. Всего-лишь на миг, на жалкую, крошечную секунду! Но вот оно! Значит ли это, что Лили хотя бы в теории, готова строить с ним полноценную семью?!? - Эти призраки... Они ужасны! Это ведь люди, но с ранами, от которых умирают. С простреленным головами, отрубленными конечностями, прогоревшие, утонувшие, а в большинстве своём - ненавидящие живых. Завидующие им...       Брюнетка впала в настоящую истерику, согнувшись пополам, и рыдая, сжимая чёрненькие, слегка кудрявые волосы до боли, слово пытаясь вырвать их с корнем.       Но упорно продолжая, ведь ещё чуть-чуть, и она свихнётся. Ещё немного, и что от Лили Тхаузен, что от Адэль Шеферд не останется ничего.       - Я... Я ведь с детства... Ну, с детства в этом теле их вижу... Они в предметы вселяются, пугают. Но мне то уже было 50! Далеко за 50! Я видела ужасы настоящей войны! Кровавое месиво, где победителя нет, а есть только разруха... Но ребёнок-то - не я! Его психика будет уничтожена и раздавленная просто с рождения! Просто потому что его мать - уёбище, которой не сиделось в аду, и приспичило переродиться! Я отврати...       Объятия. Крепкие, будто в последний раз.       И шёпот такой... Сломленный, ужасно грустный, печальный, и даже перепуганный.       - Пожалуйста, не говори так больше, ладно? Ты - самое лучшее, что случалось в моей жизни. Пожалуйста, просто, останься со мной. Не уходи. Я защищу! Стану сильным! Стану сильным на столько, чтобы защитить тебя даже от Горосеев! Защитить от Йонко!       И крепко-крепко прижать к себе. Слово... Действительно, в последний раз видятся.       - ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ?!? Я ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ!!! - с трудом и сильнейшим нехотением, Лили отцепилась от парня, разъярённо глядя на него. От таких резких действий, лодка закачалась, заставляя людей пытаться удержать равновесие. - Я - ПОЗОР! - быстрым движением руки, брюнетка поднимает рукав куртки, и сдирает перчатку, кидая её прямо в центр лодки.       От этого зрелища... Было трудно. Трудно не скривиться, трудно ещё сильнее не добить её моральное состояние, трудно не полюбить её ещё сильнее.       Примерно до середины предплечья, рука была чёрной, будто обгоревшей. Ну, или же гнилой. Пальцы, прям до самых кончиков, ногти, ладони, сама кисть, рука до середины самого предплечья...Тонкие ниточки вен, слегка светились не естественным, тёмно-синим светом, будучи видимыми не только с внутренней части руки, но и с внешней. А может... Это и не вены вовсе?       Было видно, что зараза, медленно, двигаясь в своём, каком-то определенном темпе ползла вверх, постепенно захватывая руку.       Отвратительно-прекрасная картина.       На столько, что захотелось это потрогать.       Гарп не сдержался, быстрым движением прикасаясь к правой руке.       Холодная... Мертвенно холодная, будто в ней нет и толики жизни. Но щупать и трогать конечность дольше не позволила сама хозяйка конечности.       - ВИДИШЬ?!? РАЗВЕ ТЫ НЕ СЧИТАЕШЬ ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНЫМ?!?       - Нет.       - ВОТ! ПРО ЧТО Я И ГОВОРИ... - девушка на секунду замерла, переваривая информацию. - В смысле? Нет... Неправильный ответ!       - А вот и правильный! Это ведь так необычно! И... И круто!       - Круто?!? Ты совсем дурак?!?       - И вот снова ты меня дураком обзываешь... Это ведь очень классная особенность! А как так получилось?       Лили скривилась, и сгорбилась, попутно быстро утирая слёзы кулаком.       Снова до боли сжала зубы, и о~ если бы Гарп увидел её взгляд сейчас, то точно бы был поглощён. Ещё на берегу ему казалось что Бездна не может взвыть сильнее, призывая его шагнуть. Но нет, Лили Тхаузен вновь превосходит пределы, и переходит все границы.       - Ты ведь знаешь что я... что мы - сироты, - быстрый взгляд на парня. Судя по его ошалевшему виду, нихренашеньки он не знал. - Не знал? Ну, теперь знаешь. Так было не всегда. И своих родителей, и старшего брата я помню хорошо. Тогда, мне было 14, а мелким по 9. Но сейчас, им почти 16. Даже у меня родительские лица почти стёрлись из памяти. Я стала забывать их голоса... Стала забывать как выглядит старший брат... Сейчас мне уже не больно, да и мелочь, наверное, почти их не помнит. Но сейчас - не тогда. Тогда я была в ужасе. В ужасе на столько, что переступила главный закон, которым руководствовалась на уровне инстинктов.       - И что это за закон?       - Закон, запрещающий отправляться в загробный мир, будучи живой.       Брюнет вздрогнул. До него быстро дошло какие последствия оно могло иметь.       - Ты... Умерла тогда?       - Чуть не умерла. Встретилась с призраком брата, получила леща и кучу сопливых наставлений, которыми, к слову, я стараюсь пользоваться по сей день. А "приятным" бонусом, мне прилетела сгнившая рука, а так же возможность, пусть и с проблемами, но всё-таки не особо рискуя жизнью, пробираться в мир мёртвых. По началу, это были только кончики пальцев. Но чем больше я контактирую с Гранью, тем больше оно растёт.       После своего рассказа, брюнетка подняла глаза. На лице у Гарпа, она ожидала наконец то увидеть ненависть, отвращение, в конце-концов неприязнь. Но... Какого хрена он смотрит на неё со смешанной нежностью и печально в глазах?!? Что за хрень?!? Где его канонное недолюбливание всякой запрещённой правительством хуйни?!?       - Лил?       - А?       - А выходи за меня?       - Ч... ЧЕГО?!?       Как пелось в одной хорошей песне: "И моё се-е-е-рдце, остановилось".       Вот и у Лили так же. Жутко красная, пугливо замершая. Совершенно не готовая к этому. А вот Гарп - готов. И всё ещё не закончил.       Наоборот. Немыслемыми действиями, изворотами, поворотами, парень умудрился достать красную коробку, и встать на одно колено. Пару секунд, чтобы дать лодке найти равновесие, и перестать качаться.       - После твоего рассказа, я точно уверен, что хотел бы, чтобы именно ты была моей женой. Ты... Такая замечательная! Такая чудесная! Ты очень классная девушка и... О Боги! Сгнившая рука, тем более, если она тебе не мешает, или тот факт, что морально тебе уже 70, факт того, что ты переродилась, они ну вообще, не смогут меня остановить! Они лишь укрепляют мои намерения! Для меня, ты была и будешь особенным человеком! Я хотел бы строить с тобой семью, я хотел бы, чтобы у нас были дети... Внуки... Я хочу провести с тобой всю жизнь! Я никогда не оставлю тебя одну! И не брошу! Больше, ты не одна. Тебе не обязательно быть сильной всегда! Ты - Бездна, в глубины которой я готов прыгнуть без раздумий! Так что, пожалуйста, выходи за меня!       Честно говоря, оба хороши. Красные, как два варёных рака (не верьте им, если они будут врать про закат!), взволнованные, и, честно говоря, ужасно счастливые...       - Н... Но я ведь...       - Ты?       - За мной ведь прийти могут!       - Отобью. Если надо, даже у Горосеев. Сказал же, что защищу!       - Но...       - "А чё нам вообще терять?!? Дура?!? Тебе, буквально, предлагают стать женой будущего вице-адмирала! Но что важнее, твой краш стоит на колене, и просит стать его женой! Это.... А-а-а-а-а-а! Как вообще можно так неожиданно?!?"       - А! Ладно! Будь что будет! - Девушка вернула былую уверенность, шмыгнув носом - В конце концов, а не пойти ли им со своей дискриминацией нахуй? Что думаешь, Здоровяк?       - Конечно пойти!       На правой руке, теперь красовалось аккуратное, золотое колечко. Сидело плотненько, и явно не подразумевало наличие перчатки на руке. Почему-то парень не спешил убирать руки от холодной конечности.       - "В конце концов, всегда можно развестись. Рано или поздно настанет момент, когда он влюбиться в каноничную бабушку Луффи... Но будет обидненько."       - Я прям нутром чую, что думаешь ты о разводе. Ну как так можно?!? Ещё не стала моей женой, а уже «Развод то», «Развод сё». Ты серьезно?!?       - Ты не можешь утверждать что это стопроцентная правда. У тебя нет доказатель... Ах~! Ты что творишь? - девушка сорвалась на откровенный стон, когда горячие губы стали покрывать поцелуями правую руку.       Всю. Полностью.       Не оставляя даже шанса на побег. Не оставляя даже миллиметра незацелованного пространства.       И ох... Лили, честно, не знала о том, что, оказывается, от простых поцелуев в руку, может быть так приятно.       Чёртов обаятельный соблазнитель!       В манге его молодого, показывали непозволительно мало. Так что к тому, что Монки Д. Гарп может быть таким, её жизнь, откровенно говоря, не готовила.       Треклятый покоритель женских сердец, тем временем добрался до «живой» части руки, отмечая что она хоть и бледнее остальной части тела, но всё ещё тёплая.       Закончив мучить руку, потянулся за поцелуем. На такую молчаливую просьбу ему отказать не смогли, чему он был несказанно рад.       Именно с этого часа парень сам убедился, что его Лили никуда от него не денется.

***

      Ни она, ни он, не помнят как оказались дома.       Зато Лили теперь была похожа на сраного леопарда, со всеми этими пятнами, по всему телу, а Гарп - на тигра. Никто ведь не отменял, что у дамы всё ещё очень острые ногти?       Правой рукой держа тлеющую сигарету, а левой, поглаживая умостившегося на подоконнике Кефира, брюнетка незаинтересованным взглядом провожала людей, проходящих внизу.       Где-то на кухне одно бесстыжее чудо поджирало запасы холодильника, совершенно не позаботившись о банальной одежде.       Ходит себе довольный, лыбиться.       Даже перчатку нацепить не дал, сказал, что рукой полюбоваться хочет.       Лили, откровенно говоря, не понимает чем тут любоваться, но раз хочет, то пускай.       В конце концов, выходной - он на то и выходной.