Палочка из виноградной лозы

— Держи, — Рон протянул Гермионе пиво в стеклянной бутылке. — Извини, по-крепче ничего нет. Хьюго очень подвижный, а нам с Лавандой иногда хочется отдохнуть. — Вы молодцы, что всё-таки решились на ребёнка. — Лаванда не спешила. Несмотря на то, что проклятие Сивого на неё не перешло, она боялась, что Хьюго родится оборотнем. Но, к счастью, всё обошлось. — Однако больше детей мы рожать не будем, — засмеялась блондинка, присаживаясь на диван возле мужа. — Уснул. — Гарри на годик Хьюго явится? — спросила Гермиона. — Не знаю. Я написал ему, но ответа не последовало. После войны он стал меня волновать. Но мы же ему не няньки, учитывая, что уже десять лет прошло. Ты хоть раз была на острове в его ресторане? — Единожды, на открытии. Восемь лет назад. — Я дважды — на открытии и, когда узнал, что Лаванда ждёт Хьюго. Ещё я отправлял ему приглашение на празднование десятилетней годовщины победы, но ответа так и не пришло. — В запасе ещё три недели, — улыбнулась ведьма. — Кстати, с повышением. Завтра ты официально станешь главой Аврората. — Спасибо, начальница, — засмеялся Рон, ведь Гермиона уже полгода руководила Отделом Правопорядка. — Не буду вам мешать. Пожалуй, пойду домой. Рон, тебе нужно заполнить документы. И ещё: новый Министр просит, чтобы Пожирателями, оставшимися на воле, занялся твой отряд и я. — Не слишком ли много от нас требует Перси? — засмеялся Рон. — Почему именно мы? — Никто не знает их лучше нас. Кто в твоём отряде? — У меня пятьдесят человек, но я попрошу Финнигана, Томаса, Вуда и Флинта. — С моей стороны будет Падма Патил. Она лично занимается судебными процессами Пожирателей. Ты поймал на прошлой неделе Макнейра, который долго скрывался, теперь осталось четверо: два Лестрейнджа, Руквуд, — Рон сразу сгримасничал, ведь этот ублюдок убил Фреда, — и Долохов. — А это твой пассажир. Он дважды пытался тебя убить. — Ты тоже был тогда в кафе. — Он дрался только с тобой, — припомнил Рон. — Я говорил с Шеклболтом, и он заявил, что такой, как Долохов, должен с нами работать, а не за решёткой сидеть. Только его не приручить. Он же настоящая ищейка, мог бы возглавить свой отдел. Мерлин, он убил братьев моей мамы, но он лучший. А ты что скажешь? — Ну, — Гермиона решила открыть другу душу, — у него пронзительные глаза, пошлая ухмылка и шикарный пресс. — Тёрлась о него в Отделе Тайн, да? — засмеялся Рон, и девушка бросила в него диванную подушку, заставляя захохотать обоих Уизли. — Я не со зла. — Значит, вы с Кингсли решили, что Долохов, — это моя проблема? А общественность что скажет? — А тебе не всё равно? Герми, мы с тобой слишком много пережили. И, если ты боишься мнения восставшего из ниоткуда Дамблдора, который просто отсиживался, пока мы бегали по лесу, а тебя пытали, то… Забей. И вообще, в том, что тебя пытали, виноват Гарри. Я просил его не называть имя Волдеморта, но он считал себя умнее и смелее всех. — Этого у Поттера не отнять. Не заморачивайся. До завтра. — Пока, кумушка, — сначала Лаванда, а затем и Рон обняли шатенку, и ведьма оставила дом Уизли в Годриковой впадине, передав две папки документов в руки друга. Гермиона не хотела мешать Рону, но, когда была затронута тема Дамблдора, ведьма невольно вспомнила столь ненавистную ей Амбридж, которую посадили в Азкабан всего на девять лет. Эта розовая жаба уже год ходит на свободе, а шрамы Грейнджер от Кровавого пера так и не сошли. Сейчас Гермиона жила в старом доме своих родителей. Когда им вернули память, Грейнджеры не захотели возвращаться из Австралии в Англию. В Британии они работали на кого-то, а в Сиднее открыли свой бизнес, загорали на солнышке и звали к себе дочь. Учитывая, что пережила их девочка, они простили ей Обливиэйт. Джейн заявила, что если бы узнала о смерти дочери или о том, что она в плену, то наложила бы на себя руки. Гермиона же вернулась к мыслям о Пожирателях, которые не давали покоя Англии. Трое из них постоянно что-то вытворяли, о Долохове же не было слышно уже десять лет. Было даже грустно понимать, что он вернулся на родину, оставив после себя непонятное послевкусие. Гермиона подозревала, что Антонин не просто так промахнулся в кафе. Ну не могли их одолеть подростки, которые закончили всего шесть лет учёбы. Долохова не могли взять авроры после смерти Волдеморта в далёких восьмидесятых. Он уложил братьев Пруэтт — двух лучших авроров того времени. Он обучал Крауча, Лестрейнджей, Блэков и других. Лучший ищейка, которого знал мир, не мог проиграть семнадцатилетней девчонке. Может, не только Гермионе понравилось прижиматься к крепкому телу в Отделе Тайн. Он был выше неё на полторы или две головы. Крепкое телосложение, спокойное, размеренное дыхание, сильные руки — всё это невозможно забыть. От него веяло решимостью, опасностью, мужеством и силой. В темно-карих, будто любимый кофе, глазах можно было потеряться. Он вызывал одновременно страх и восхищение. Снился ночами. Гермиона не признавалась, что Долохов ей снился после Отдела Тайн, несмотря на его проклятие, попавшее в неё. Это словно была его метка. Знак, что она принадлежит только ему, ведь он лучший и опаснейший маг в мире. Гермиона задумалась и не заметила слежки. Она шла к своему дому в магггловском районе. Пусть Рон и ворчал, что жить среди магглов опасно, ведь ни чары Федилиуса не применишь, учитывая, что вся улица помнит о Грейнджерах, ни нормальные сигнальные чары не поставишь, и точка аппарации всего одна. Рон зачистил два года назад Годриковую впадину от магглов, Гермиона создала магический район в Коукворте, где жил покойный Снейп, но не оставила отцовский дом, в котором росла. Дойдя до дома, девушка услышала чьи-то шаги. Обернувшись, заметила во тьме деревьев, где не было фонарей, горящую сигарету. Она долго смотрела в темноту, не решаясь даже сдвинуться с места. По асфальту что-то покатилось. К ногам Гермионы плавно приближалась её первая палочка из виноградной лозы с сердцевинной из сердечной жилы дракона. В последний раз Гермиона видела её в поместье Малфоев, когда гриффиндорку пытала сумасшедшая Лестрейндж. Тогда они не смогли забрать её палочку. Она купила новую, но она не была такой сильной, тёплой и родной. К глазам шатенки подступили слёзы. Она подняла палочку без задней мысли, что это ловушка или что та проклята. — Антонин? Ей почему-то казалось, что это он. Никто не ответил. Окурок перестал светиться во тьме, а после она услышала тяжёлые шаги от ботинок. Он уходил к точке аппарации. Нашёл её дом, передал палочку и ушёл. На губах расцвела улыбка. Палочка пахла сигаретным дымом, что заставляло сердце ведьмы биться чаще. Войдя в дом, она всё ещё оглядывалась, не шёл ли за ней мужчина. К сожалению, не шёл. Живоглот встречал хозяйку у входа, потёршись о её ногу, прося вкусненького. Гермиона ещё в обед купила ему мяса уточки в соусе. Девушка наполнила кошачью миску, а сама пошла принимать ванную. Из головы не выходил Долохов. Она долго крутила перед сном в руках старую подругу и только после полуночи смогла уснуть, видя во снах тёмную фигуру с сигаретой в зубах.

***

Рон крутил в руке палочку Гермионы с восхищением. Перси победно улыбался, глядя на гриффиндорку, как и Кингсли. — Рон был прав, говоря, что именно тебя преследовал Долохов. Ты ему понравилась в Отделе Тайн, — хмыкнул Перси. — Это не отменяет того, что он убил братьев вашей матери и Люпина. — А Тонкс? — удивился Перси. — Беллатрикс! — рыкнула Гермиона. — Она убила Тонкс, — ведьма чисто машинально сжала левое предплечье, где шрам, оставленный сумасшедшей ведьмой, навеки обрёл своё место. Гоблины предложили свести его, но за пятьдесят тысяч галлеонов. Таких денег даже у героев войны не водилось. — Гермиона, а правда, что тебе снился Долохов? — Перси, я же просил. Я только вам двоим рассказал! — рыкнул Рон, и Гермиона выпучила глаза. В принципе, именно после стонов Гермионы во сне с именем Пожирателя Тони на устах, Рон и предложил расстаться. Он даже спокойно отреагировал. Слишком спокойно. Они повстречались буквально полгода, но не были судьбой друг друга. Как оказалось позже, Рон не смог разлюбить Лаванду. — Правда, — улыбнулась ведьма. — После Отдела Тайн почти три месяца снился, после кафе буквально неделю, а после войны каждый день в течение года. Я, наверное, какая - то неправильная. — Изначально, я так и думал, — улыбнулся Рон. — Но потом поделился с Перси и Кингсли… — Гермиона покраснела до кончиков ушей, после поста Министра магии, Шеклболт стал Директором школы авроров. — Не смущался и прости. Но как оказалось, что знания Долохова нужны новому поколению. Его техника безупречна, и не осталось тех, кто знал её. — Возможно, он сам её и придумал, скомбинировав несколько техник, — заявил Шеклболт. — Гермиона, ты не знаешь, но было голосование Ордена Феникса касательно Долохова. Гарри прислал письмо, заявив, что Долохова нужно казнить поцелуем дементора. И, возможно, с ним бы согласились, но ты помнишь, что месяц назад Рон, Симус, Оливер, Дин и Маркус пострадали от рук Лестрейнджей и Руквуда? — Гермиона согласно кивнула. — Едва выкарабкались. Даже Молли проголосовала за то, чтобы Долохов работал на Министерство и обучал авроров. То есть, сейчас на авроров учатся буквально полтора года, и начинается практика, а ещё полгода добавят для Долохова. Каждый год он будет выбирать тех, кто имеет потенциал быть ищейкой. — А как народ к этому отнесётся? — Мы их уже обрабатываем месяц. В каждом выпуске «Пророка» мы пишем, что с той или иной задачей мы бы справились быстрее, будь у нас опыт Долохова, и так далее. Он вернулся, потому что понял наше послание. Но к нам он не придёт, — хмыкнул Перси. — И Руквуд с Лестрейнджами тоже не дураки. Они поймут, что мы хотим помиловать Долохова. Если они знают его слабые места, то начнут с них, — говорил Кингсли. — У Долохова нет слабых мест. — Мы думаем, что есть, — улыбнулся Рон. — Ты. И возвращение палочки тому доказательство. — Гермиона, нам нужен Долохов, а ты можешь его удержать. Если он тебе нравится, то помоги и нам, — просил Шеклболт. — Ты не обязана прыгать к нему в постель. Мы предполагаем, что игры в чувства он не простит. Если Антонин свяжется с тобой, позови нас. Его амнистия уже подписана Визенгамотом в полном составе, а также всей семьей Уизли, которая осталась единственной живой, которая пострадала от Долохова. — Андромеда могла бы взять голос Люпина на себя, — припомнила Гермиона. — Она подписала, — ответил Перси. — Она хочет покоя. А в мире слишком много преступников. Андромеда похоронила за полгода мужа, дочь и зятя, для Тедди миссис Тонкс желает лучшего. — Кстати, она живёт на площади Гриммо, 12, — заявил Рон. — Давно? — удивилась ведьма. — Три дня назад вечером нам поступила копия документов от гоблинов, что миссис Андромеду Тонкс и Эдварда Тедда Люпина мы найдём за новым адресом, — ответил Рон. — Я собирался тебе отдать после обеда, — Рон вынул из стола папку. — Аврорат и Визенгамот уже сделали себе копию. — Отлично, — Гермиона забрала папку. — Мерлин, я пробыла в командировке полторы недели… И больше к американцам не полечу. Они нахалы, считающие нас отсталой нацией! — Отсталой? Да мы живём, работаем с маггловскими технологиями, расширяем магические кварталы и позволяем браки с магглами! — возмущался Перси. — Наша школьная программа лучшая в Европе! — Но не Аврорат. Они так и заявили. В лицо, — шептала Гермиона. — Вот отчёт. Хорошо, что ты зашёл, — женщина протянула оригинал Перси, копию она передала Рону ещё вчера. — Если Долохов объявится, я предложу ему должность. Думаете, он мог заинтересоваться магглорождённой? — с надеждой спросила ведьма. — Ты умная и сильная, думаю, ты попала своим медовым взглядом ему прямо в сердце, — улыбнулся Рон. — Льстец, — засмеялась шатенка. — Увидимся. Гермиона покинула кабинет Рона и направилась в свой. Работать не хотелось от слова совсем, ведь все мысли занимал лишь Антонин Долохов. Однако нужно было довести некоторые дела до конца. Особенно те, которые касались повышений или увольнений. Засиделась ведьма допоздна. Было уже девять часов, когда девушка поняла, что пора идти домой, и что она осталась одна во всём Отделе. Чувство тревоги обострилось, когда Гермиона аппарировала на свою улицу. Достав из плаща новую палочку, боясь потерять снова старую, прислушалась к своим инстинктам, а в следующую секунду увидела летящий в неё красный луч Круциатуса…