Часть 6

      Снова этот длинный, пустой и холодный коридор, окружающий бледными камнями. На принцессе снова лучший из лучших нарядов. Изумрудное платье, цвет которого близился к черному, золотые вензеля покрывают вырез и длинные рукава. Волосы распущены, но их держит обруч из золотых заколок с жемчужинами, шею украшает усыпанное бесчисленными переливающимися изумрудами колье. Ощущение того, что она не должна тут находиться грызет изнутри. Все это так чуждо ей, так непривычно. Непонятное волнение перед встречей с семьей, со всей семьей, сказывается на дрожащих руках. Пришлось сжать кулаки.       Вдох, идет вперед к огромным дверям в обеденный зал, но замирает, как только видит, кто ее там ждет. Эйгон безучастно изучает трещины в светлом камне стен и мерцание факела над ним.       Принцесса делает вид, что не заметила его. Стражники уже тянутся ладонями к двери, но Эйгон остановил их движением руки, поворачиваясь к сестре.       - Нас ждут, нет времени на пустую болтовню, - Рейнис остановилась на против него, отчаянно вздыхая.       - Знаю, - принц поднял глаза к потолку, складывая руки в замок на животе.       - Тогда почему ты здесь? - слова сами вырвались у нее, прозвучав резче, чем она ожидала. Сегодня был не день для конфликтов. Сегодня нужно было выдержать всеобщее внимание семьи, их взгляды и слова. Эйгон медленно опустил руки, заламывая пальцы. На его лице мелькнула усталая ухмылка, более похожая на гримасу мученика.       - Я здесь, потому что так положено. Нам нужно появиться вместе. - его слова звучали, словно заученный текст. Рейнис понимала, что это прихоть Алисенты, ее попытки подогнуть падчерицу под себя и свои желания. Он сделал шаг ближе. Его глаза изучающе скользнули по ее изумрудному платью, что словно вторая кожа прилегало к точеному телу, по бледной шее, обрамленной в колье с камнями, медленно взымающейся мягкой груди.       Рейнис была красива. Не мог этого отрицать. Безумно красива. Лучшие черты Таргариенов проявились в ней. Яркие чароитовые глаза, утонченные черты бледного лица, длинные струящиеся волосы цвета серебра.       И она станет его женой.       От этой мысли в глубине что-то ухнуло, отдаваясь легким спазмом. Эйгон осмелился посмотреть ей в глаза. Всегда смелый, дерзкий с женщинами принц чувствовал себя робким мальчишкой. Сейчас, даже смотря на старшую сестру сверху вниз, он испытывал неуверенность, не знал, как себя правильно вести, что сказать. Она не шлюха с Шелковой улицы, чтобы обращаться с ней так, будто она вещь.       Не прерывая зрительный контакт, подошел еще ближе. Сладкий запах эфирных масел щекотал нос. В девичьих глазах промелькнул страх. Эйгону стало дурно. За всей этой маской раздражения, презрения и уверенности в самой себе, в глубине души она все еще была той открытой, доброй к нему девушкой, что любила. Он как всегда все испортил. Погубил в ней то, что ценил всегда. Ту поддержу, которую она ему давала, ту заботу, доверие, то понимание и сочувствие, но осталась лишь боязнь. Боязнь того, что он снова причинит ей боль.       Сердце гулко стучало. Эйгон расцепил руки и протянул ей локоть. Рейнис недоверчиво бросила взгляд на руку брата.       Ожидание казалось вечностью. Принц, отведя взгляд на дубовые двери впереди, уже хотел было убрать локоть, смирившись, что сестра не хочет принимать его первые шаги к перемирию, которое было так необходимо, ведь они в одной лодке, но сердце замерло, как только легкая, почти невесомая ладонь обхватила его предплечье. Даже через плотную ткань зеленого камзола ощущалось тепло ее тела, которое было невыносимо близко. Эйгон посмотрел на ее лицо, обрамленное легкими волнами платины волос, с теплыми бликами факелов. Рейнис также смотрела на него. Ее ресницы трепетали, губы приоткрылись в попытке забрать как можно больше воздуха, кожа покрылась мурашками.       Они не касались друг друга пять лет.       Момент в переулке нельзя считать за прикосновение. Как минимум такое. Принц действовал так, чтобы защитить ее, когда она потеряла сознание и упала ему в руки.       Все эти пять лет следовал ее словам, как собственной клятве. Момент казался нереальным, время ощущалось как стоячая вода. Эйгон не хотя оторвал от нее взгляд, прижал локоть с ладонью ближе и направился к дверям с резьбой дракона.       Как только стражники схватились за ручки и потянули их на себя, Рейнис сжала ладонь еще сильнее, чувствуя напряженные мышцы брата. Синхронно сделав глубокий вдох, они, словно одно целое, прошли в залу. Роскошно украшенное помещение было полностью наполнено светом, нанявший запах яств витал всюду. Посередине стоял длинный темный стол, ломящийся от блюд, украшенный свечами и цветами, вокруг стояли резные стулья. Во главе сидел Визерис, беседующий с Отто Хайтауэром, лицо отца было перемотано белыми лоскутами ткани, через которые уже просачивался гной вперемешку с кровью. Рейнис поморщилась от вида собственного родителя.       Алисента, увидев в проходе Эйгона с падчерицей, одобрительно кивнула, на что сын просто отвернулся. Не успев оглядеться, принцесса услышала собственное имя. Деймон под руку с Рейнирой приблизились к юным Таргариенам. Принцесса Драконьего Камня высвободившись от рук мужа, расправила объятия для сестры. Не хотя, Эйгон все же опустил локоть, тенью встав за будущей женой. На лице появилась счастливая улыбка, когда сестра мягко прижала Рейнис к себе. Объятия Рейниры были теплыми и утешающими, словно возвращали в беззаботное детство, когда мир не делился на враждебные лагеря, а единственной заботой было, какой дракон пролетит быстрее. Рейнис прижалась к сестре вдыхая аромат лаванды и пергамента, и на мгновение забыла о натянутой тишине за спиной. За спиной, где, словно призрак, стоял Эйгон.       Рейнира отстранилась, поправляя платье, ее взгляд изменился на тревожный, когда она заметила стоящего за спиной сестры сводного брата, что рассматривал залу.       - Здравствуй, Эйгон.       - Сестра, - учтиво кивнув головой приблизился к Рейнис, привлекая ее внимание. - Оставлю вас. Говоря эти слова, принц невесомо коснулся предплечья младшей Таргариен, как бы предупреждая, что он рядом. Рейнис, почувствовав легкое прикосновение, смогла лишь мотнуть головой в знак согласился. Тело будто замерло от неожиданности, в горле застрял ком.       - Принцесса, - Деймон появился незаметно, в поклоне протянул ладонь племяннице.       - Дядя Деймон, - Рейнис, спрятав робость, гордо вложила ладонь в руку Порочного принца. Сухие губы коснулись костяшек пальцев, прямо под кольцом с гербом Дома, а взгляд фиалковых глаз прикован к ее лицу.       - Ты выглядишь прекрасно. Годы сделали свое дело.       - Благодарю, дядя.       Рейнира бросила ревностный взгляд на мужа, а затем на учтивую улыбку младшей сестры. Начала изучать девушку, что не видела три года. Еще юное, молодое тело, неиспорченное многочисленными родами, длинные густые волосы, бледное лицо, без единой морщинки, тонкие пальчики с золотом колец, упругая грудь, выглядывающая из выреза платья. В ней было все то, что Рейнира потеряла за семнадцать лет. Жгучее чувство зависти наполнило женщину, и злости от того, как Деймон смотрит на нее.       Старшая Таргариен, нетерпеливо схватив мужа за локоть, приблизилась к столу, занимая место по левую руку от Короля, где уже сидели темноволосые сыновья.       По правую руку от него сидел Отто, о что-то шепчущий Алисенте на ухо, Хелейна, Эймонд, затем Эйгон. На другом от Короля торце стола пустовало место для нее.       - Рейнис, дитя, прошу, присаживайся, - хриплый голос отца сопровождался звуком чего-то хлюпающего, будто его дряхлое горло было перекрыто. Принцесса заняла свое место, слуги задвинули стул, трапеза началась. Тишину и стук столовых приборов прервала Королева.       - Рейнис, выглядишь чудесно, - ее улыбка стала больше похожа на оскал. - Изумруд - твой цвет.       Принцесса чуть было не поперхнулась терпким вином, приложив белую салфетку к губам. Вечер только начался, а она уже чувствует непонимающий, с толикой осуждения, взгляд сестры, Джейкериса, Люка и легкую усмешку Деймона, что обводил ее взглядом из-за кубка.       Она положила руки на стол, заломив тонкие пальцы практически до хруста. Сделала глубокий вдох только лишь для самообладания.       - Спасибо, Ваше Величество.       Это не был комплимент. Каждый сидящий за столом человек это понял. Это был вызов. Провокация конфликта, который ей ни к чему. Проверка ее реакции. Очередная попытка Алисенты показать Рейнире, что девочка под ее крылом. На другом торце стола раздался хриплый голос Короля.       - Я стар. Мои годы уже подходят к концу, поэтому я хочу прекратить все распри между вами. Мы семья. - Визерис обвел всех сидящих печальным взглядом, остановившись на младшей дочери. - Род Таргариенов должен продолжаться несмотря ни на что. Я дал согласие на брак между моим старшим сыном Эйгоном и дочерью, Рейнис.       В зале повисло молчание. Рейнис не смела взглянуть ни на что, кроме тарелки перед собой.       - Отец! - Рейнира поднялась из-за стола в изумлении. Все встало на свои места. Этот ужин, Эйгон рядом с сестрой, ее печальный взгляд и крепкие объятия, будто в последний раз. - Ты обещал, что Джейс возьмет ее в жены!       - Времена меняются, дорогая дочь. - Короля поразил сильный приступ кашля.       Отрада Королевства уже гневно посмотрела на сестру. Младшая Таргариен увидела безмолвное обвинение в родных глазах.       Почему снова ее обвиняют в том, чего она не делала и не желала?       Рейнира села за стол, нервно поправляя платье. Чувство несправедливости и предательства переполняло.       Рейнис на своей коже чувствовала взгляды, переливающийся от сожаления племянников до усмехающегося Деймона. Джейкерис, сидящий справа от нее, уже было хотел положить ладонь на ее сжатый до боли кулак, как принцесса подскочила и направилась к балкону.       Видеть разочарование в глазах старшей сестры было невыносимо. Грудь сдавило болью, под ложечкой засосало. Оперевшись на холодные каменные перила, подняла взгляд к закатному небу, стараясь удержать слезы обиды.       И плевать было на то, что вновь ведет себя несдержанно, давая волю эмоциям. До этого важно лишь было мнение и присутствие сестры, что заменила мать и была рядом. Но сейчас же, с огромным ужасом поняла, что за эти годы сестра изменилась. В ней проглядывались нотки зависти, жадности до власти и надменности.       Это пугало и отталкивало.       И вновь одна. Единственная опора и надежда перестала быть таковой. Она вздрогнула от вежливого покашливания позади. Спешно смахнув единичные слезы, повернулась.       Дядя легкой, неспешной походкой подошел к перилам облокотившись спиной, смотря в залу.       - Знаешь, брак - это лишь политическая договоренность. Рейнис непонимающе посмотрела на его невозмутимый профиль. Деймон, почувствовав взгляд, встал полубоком.       - После свадьбы Эйгон все равно будет ходить в каждый бордель на Шелковой улице.       - Не надо так говорить, дядя. В женском голосе промелькнула толика раздражения.       - А что? - он усмехнулся, - Думаешь, он будет верным мужем? Может, лишь в брачную ночь, либо, когда ему захочется женского тела, а ты будешь рядом, как послушная жена.       Рейнис молчала. Она понимала, о чем идет речь, и прекрасно знала, что так и будет. Но слабая надежда на то, что что-то изменится все же была. Надежда на то, что этот брак будет чем-то большим, чем просто договоренность. Их отношения с Эйгоном были далеко не такими, как его отношения с блудницами Шелковой улицы, любовь которых можно купить за пару монет.       Она встрепенулась, когда почувствовала мягкое прикосновение пальцев к щеке. Деймон заправил за ухо выбившуюся платяную прядь. Его взгляд был темным, полным похоти и желания, блуждал по ее лицу, шее, ключицам, задержавшись на груди. Голос перешел на шепот.       - Но никто не осудит тебя, если ты поступишь так же, как твой муж, Рейнис.       Чароитовые глаза распахнулись в ужасе и от подступившей злости. Это было непозволительно. Было переходящим все рамки дозволенного прямого предложения стать любовницей брата Короля. Она принцесса, дочь Короля. Рука дрогнула, и ладонь соприкоснулась с мужской щекой, покрытой легкой щетиной. От неожиданного удара голова Порочного принца развернулась вбок.       - Я не хочу, чтобы я прославилась шлюхой, как моя сестра, Деймон! Тем более твоей! - последние слова прозвучали криком, что точно услышала вся семья.       Рейнис с силой отбила его руку, теперь лежащую на предплечье и быстрым шагом пошла в залу. Ладонь жгло от яростного удара. Его слова были бесчестными, грубыми и омерзительными. Принцесса не может быть потаскухой. Что желание другого мужчины сделало с Рейнирой? Народ, прозвавший ее десятки лет назад Отрадой Королевства, теперь шепотом венчает ее позорным именем. Шлюха с Драконьего Камня. Рейнис не позволит никому прозвать себя так.       Будь Эйгон, Джейс или кто-то еще ее мужем, она будет верна ему. Если брат будет ходить по домам наслаждений, в Седьмое пекло его, но не чувство собственного достоинства. Только не оно.       За хлопком балконной двери, где с трепетом задрожали витражные стекла, сводные братья резко поднялись со своих мест. Эймонд сжал ладонь на клинке в ножнах, а Эйгон настороженно вышел из-за стола. Яростный крик сестры с балкона уже вызвал тревогу, куда пару минут назад ушел Деймон, но вид ее горящих глаз и быстро вздымающейся груди испугал его.       - Рейнис? Что случилось? - Эймонд впервые за время ужина обратился к принцессе.       - Деймон в очередной раз оправдал звание Порочного Принца, - под ошарашенный взгляд старшей сестры, принцесса направилась к выходу из ненавистного места собраний семьи, которые никогда не заканчивались хорошим. На щеке все еще тлели мерзкие прикосновения дяди. Обернувшись прямо перед дверьми залы, увидела этого мерзавца, что смотрел ей вслед, идя ко столу. К своей жене и детям. И вновь эта омерзительно пошлая ухмылка.       Спешным шагом направились в сад, где Эйгоном была назначена встреча. Все нутро трепетало от ожидания.       В саду Красного Замка царила тишина, лишь изредка прерываемая шелестом листьев под легким ветерком. Солнечный диск практически зашел за горизонт, окропляя небо в нежно-розовый цвет. Принцесса направилась в Богорощу.       Чардрево встретило приятной прохладой под своей кроной и безмолвным взглядом древесного лика с черными слезами. Рейнис окинула взглядом дерево, каменные колонны рядом, под которыми проходили служанки, старалась успокоить бешено колотящееся сердце. Ладонь все еще побаливала от удара, а слова Деймона звенели в ушах, словно мерзкие, надоедливые мухи.       Неужели ее судьба - быть такой же, как Рейнира, заклейменной и обсуждаемой?       Нет. Никогда.       Вдали, среди аккуратно выстриженных кустов показался силуэт Эйгона. Он быстро приближался к древу, походка была расслабленной, но не пьяной. Принцесса в непонятном порыве чуть рванулась в его сторону, замерла и сложила руки на животе. Сердце вновь начало бешено колотиться из-за странного смешения эмоций. Гнев на Деймона все еще клокотал внутри, но теперь к нему примешивалось некое предвкушение и даже крошечная надежда.       Он подошел ближе, его шаги заглушались мягкой травой. В его аметистовых, обычно наглых глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство, обычно чуть пьяное и расслабленное лицо, было на удивление серьезным.       - Рейнис, - принц мазнул по ее красивому, слегка покрасневшему лицу взглядом, распущенные волосы трепетали от легкого ветерка, от нее доносился аромат цветов и вина. Она кивнула, не зная, что сказать. Слова застряли в горле, эмоции переполняли. Опустила взгляд на руки, золотые кольца с драгоценными камнями сверкали в свете заката. Эйгон сделал шаг навстречу , но остановился, словно не решаясь подойти ближе.       - Что сделал Деймон? - его голос был серьезен и ровен. Рейнис осмелилась посмотреть ему в глаза.       - Он сказал мерзости, - голос дрогнул, вспоминая те слова. - Предложил мне быть его шлюхой. После свадьбы. На лице брата промелькнула тень ярости. Он сжал кулаки, жевалки дрогнули.       - Это было ожидаемо от него. Предложение дяди было оскорблением не только для Рейнис, его будущей жены, но и для него самого. Сестра не достойна такой судьбы.       - Да, - твердо сказала она. - Я не позволю никому прозвать меня шлюхой. Мужчина медленно кивнул в знак согласия.       - Повернись.       - Что? - Рейнис опешила. Его голос был как никогда строг и будто бы властен над ней, даже несмотря на то, что она старше.       - Повернись ко мне спиной. С мыслями, полными догадок и сомнений, она повернулась к брату спиной. Незнание настораживало. Эйгон нежно обхватил густые серебрянные волосы ладонью и перекинул их через одно плечо, отрывая шею. Ощущение шелковистых локонов на собственных пальцах будоражило воображение. Сглотнул вязкую слюну, когда картинки, где он держит эти прекрасные волосы в кулаке под темным балдахином, всплыли в слегка охмеленном сознании.       Не удалось ровно дышать, когда, расстегивая крепление колье, теплые пальцы коснулись нежной кожи шеи. Сжала руки в замок еще сильнее. Эйгон убрал изумрудное украшение. На его место опустилось что-то холодное, словно лед.       Принц застегнул ожерелье, не удержавшись от прикосновений к бледной коже, почти невесомо проведя по ней кончиками пальцев. Чувствовал, как девушка дрожала. По позвоночнику прошлись тысячи мурашек. Он наклонился к ее уху с изумрудными серьгами.       - Никто не посмеет назвать тебя шлюхой, Рейни.       От теплого дыхания, словно прокатившегося по всей шее, хриплого шепота, девушка прикрыла глаза. Эйгон аккуратно развернул сестру к себе лицом. Прикосновения и контакт с ней все еще ощущались чем-то нереальным, запретным.       И таким желанным.       Сам терялся в своих эмоциях, мыслях. Его словно тянуло к ней неведомой силой. А тот факт, что она не отталкивает, пробудил старые чувства, что он скрывал от всех и от самого себя, находя утешения в бордельных блудницах, что никогда не сравнятся с ней.       Рейнис приоткрыла глаза с подрагивающими ресницами, взглянула на ожерелье и ахнула. Это было то украшение, которое она порвала пару дней назад, когда узнала о помолвке. Герб Таргариенов был тот же, но на цепочке, вместо былых алмазов, сверкали черно-зеленые нефритовые камни с десятками граней, серебро тонкими вензелями обволакивало каждый. Железо до сих пор покалывало холодом на коже. Она зачарованно прошептала.       - Это… это прекрасно, Эйгон… Уголки его губ потянулись вверх. Как долго она не видела его искреннюю улыбку.       - Я надеялся, что это воспримется, как знак примирения, - он начал заламывать пальцы, опустив их вниз, смотря на землю. - Мы в одной ловушке, я понимаю, что ты этого не желаешь…       - Это ничего не меняет, - тихо ответила она. - Брак уже назначен.       - Возможно, - Эйгон сделал еще один шаг к ней, теперь он стоял совсем близко, его дыхание опаляло ее лицо. - Но это не значит, что ты должна мириться с этим. Или со мной. Его аметистовые глаза, обычно полные задора и веселья, сейчас были темными и серьезными.       - Я не собираюсь быть таким же мужем, как наш дядя, - продолжил он, и Рейнис почувствовала, как надежда, теплящаяся в груди, стала гореть еще больше. - Я не буду тебя унижать. И я не буду требовать от тебя того, чего ты не хочешь.       Он протянул руку и осторожно коснулся ее розоватой щеки. Его прикосновение было мягким, почти нежным, совершенно не таким, как она ожидала. Внутри все трепетало, сердце рвалось вырваться в груди, дыхание сбилось.       - Мы в одной лодке, Рейнис, - прошептал принц. - Но это не значит, что мы уже не сможем выплыть из этой пучины.       Взгляд полуприкрытый аметистовых глаз опустился на манящие губы. Девичье сердце стало биться еще быстрее, но не от былого страха и испуга, а от чего-то большего, незнакомого, пугающего. Рейнис словно окаменела. Его слова, прикосновения - это был не тот Эйгон, которым он хотел казаться с того рокового дня, это был тот Эйгон, которого она знала до этого. Тот, вечно пьяный, беззаботный, растворился, уступив место этому серьезному, взрослому мужчине. Ее глаза встретились с его, и в их глубине она увидела нечто большее, чем должно быть в браке, навязанным долгом. Это было что-то, что пугало и манило одновременно, обещание и желание чего-то запретного, еще неизведанного.       Это были пламя и кровь их рода.       Огонь Трагариенов, безумее и жажда власти, необузданная страсть. Однако все это подавляли стены и люди столицы.       - Но зачем это тебе? - ее голос был едва слышен, как шелест листьев Чардрева.       - Я не хочу, чтобы ты страдала, Рейнис, - прошептал, его взгляд все еще блуждал по ее губам, а затем поднялся к большим глазам. - Я не смогу вновь вынести этого. Слова, сказанные им с такой искренностью, сбили Рейнис с толку. Появившаяся пять лет назад ненависть, затем обида и холод в сторону брата, теперь отошли на второй план. Сейчас, стоя здесь, он предлагал ей помощь, понимание, и нечто большее, что витало в воздухе между ними. Мысли о Деймоне, о его мерзких словах отступили, вытесненные этим новым, неведомым чувством.       Старший принц прервал молчание, во время которого видел, как быстро менялись эмоции на прекрасном лице.       - Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала… - Эйгон немного отстранился.       Рейнис вопросительно подняла бровь в ожидание продолжения.       - Что именно?       - Покажи мне Каннибала. Ее глаза вспыхнули одновременно негодованием, от безрассудности просьбы, и радости от того, что тогда он ей поверил.       - Нет, Эйгон, это опасно и глупо, - принц окончательно отстранился и глубоко вдохнул, закатывая глаза. - Думаешь это не так? Никто не знает, как он отреагирует, даже я!       - Опасно и глупо было лезть на него верхом без седла и вообще приближаться к нему!       Принцесса замолчала, понимая правдивость его слов.       Его эмоции сменялись так же быстро, как и ее. В этом была их схожесть.       Снова застыла тишина, прерываемся лишь глухими отголосками шагов неподалеку и шелестом листьев. Брат облокотился на дерево, сложив руки на груди, выжидающе смотрел на нее.       Рейнис развернулась от него в сторону Чардрева и протяжно выдохнула.       О Боги, прошу, храните нас, глупцов…       Развернулась к Эйгону и серьезно произнесла.       - Об этом никто не должен знать. О Каннибале будем знать ты, я и Эймонд. Полетим на Аногаре, пока солнце не село.       Таргариен улыбнулся ее сторогому виду и оттолкнулся от дерева, следуя за сестрой.