Часть 211

Глава 211.

Под чистым голубым небом, на запыленной улице, патрульные в черной униформе выглядели немного неуместно. Омаэда бросил взгляд на лежащего на земле, стонущего от боли Гёкаку Кумихо. Несмотря на его окровавленное и испачканное грязью лицо, по одежде можно было понять его статус. Увидев аристократический герб семьи Касумиоджи, Омаэда почувствовал головную боль. «Почему это всегда касается таких высокопоставленных аристократов, особенно тех, кто занимается производством оружия для королевской семьи? Этот парень действительно доставит мне неприятности» Однако, несмотря на всё это, Омаэда быстро нашел способ справиться с ситуацией. «Во-первых, Асано Киёши, как будущий наследник должности главнокомандующего, обладает связями и влиянием, которые пока не полностью раскрыты. Как только его потенциал станет явным, одно его имя будет равносильно высшему аристократу. Поэтому, конфликтовать с ним – совершенно неприемлемый вариант» «Во-вторых, этот стонущий на земле человек хоть и носит одежду с гербом семьи Касумиоджи, не является их ключевой фигурой. Однажды, когда я и мой отец имели экономические дела с этой семьей, я несколько раз видел основных членов семьи Касумиоджи, но этого человека среди них не было. Так что, даже если он связан с ними, он не из их основных членов и может быть пожертвован» «Наконец, если у семьи Касумиоджи есть хоть капля здравого смысла, они не будут ставить свои интересы под угрозу из-за этого человека, особенно с учетом растущего влияния Асано Киёши. Они не станут винить меня за то, что я принял правильное решение, если это будет сделано в рамках закона и без жестокости» После коротких размышлений, Омаэда с улыбкой на лице обратился к Асано Киёши: «Итак, Асано Киёши-сан, я понял суть произошедшего. Я заберу этого человека в наш отряд для предварительного расследования и проверки. Возможно, нам потребуется ваша помощь для дальнейшего расследования, поэтому прошу вас следовать установленным процедурам» Речь Омаэды была тщательно продумана. Во-первых, Гёкаку Кумихо принадлежит к аристократии, и Второй отряд не имеет права судить аристократов. Такие дела должны передаваться «Совету дворян», который занимается этими вопросами. Совет может рассматривать дела всех аристократов, кроме пяти великих домов, для которых существует специальный орган - «Золотой совет». Поэтому, говоря о «предварительном расследовании и проверке», Омаэда имел в виду временное задержание Гёкаку Кумихо до тех пор, пока Совет дворян не заберет его. Что касается Асано Киёши, Омаэда предложил ему сотрудничать в расследовании, но не указал конкретное время, что оставляет вопрос открытым. Таким образом, слова Омаэды, хотя и выражали почтение к Асано Киёши, не умаляли чести Второго отряда, что делало его ответ уместным и правильным. Киёши был приятно удивлен уровнем политической мудрости Омаэды, который в оригинальной истории казался менее выдающимся. Скрывая неожиданное удивление, он продолжил: «Спасибо за ваше справедливое решение, лейтенант Омаэда. Однако, у меня есть небольшая просьба, на которую я надеюсь, вы обратите внимание» Слова Асано Киёши вызвали у Омаэды новую волну беспокойства. «Что ещё этот парень хочет? Это и так было сложно решить. Опять проблемы...» – думал он, но внешне улыбнулся и сказал: «Конечно, конечно, выслушать предложения участников – наша обязанность» Киёши взглянул на толпу, собравшуюся вокруг, и с лёгкой улыбкой продолжил: «Я бы хотел, чтобы лейтенант Омаэда задержал его до завтра утром и доставил к баракам Первого отряда. В это время, с разрешения главнокомандующего, я проведу публичное разбирательство с Гёкаку Кумихо» Услышав слова Асано Киёши, обычно несерьёзный Омаэда внезапно стал предельно серьёзен. Он посмотрел на Асано Киёши и спросил, с непривычной для себя серьёзностью: «Асано Киёши-сан, ты действительно это серьёзно?» Глядя в глаза Омаэде, Киёши уверенно и спокойно ответил, устремив взгляд к вершинам Сейрейтея: «Да, я серьёзен. Завтрашнее разбирательство будет полностью публичным! Абсолютно прозрачным и справедливым! Все жители Сейрейтея смогут присутствовать на Холме Сокьёку и наблюдать за этим. Любой желающий!» Слова Асано Киёши ошеломили Омаэду и всех окружающих. Омаэда, не в силах поверить своим ушам, пробормотал: «Безумец, безумец! Это просто безумие!» Окружающие тоже были потрясены, глядя на молодого человека, чьи слова были столь дерзкими. Полностью публичное, прозрачное и справедливое разбирательство... Это... Это вызов темным сторонам Общества Душ! Хлоп! Неизвестно, кто первым начал аплодировать, но это было похоже на пожар, стремительно охвативший всю толпу. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Бесчисленные аплодисменты раздались, как громовые раскаты, как первый удар колокола, оповещающего о начале битвы против тьмы! Это был первый луч света, предвещающий конец долгой ночи! «Публичное разбирательство! Публичный суд!» Старик, согнувшись под тяжестью лет, поднял дрожащую руку и, почти крича, повторил: «Публичное разбирательство! Публичный суд!» Толпа, мужчины, женщины, дети, все были охвачены этим сильным чувством. Они подняли свои руки, долгое время скованные невидимыми цепями, и срывая их, выкрикивали: «Публичное разбирательство! Публичный суд!» Толпа закипела, и, казалось, даже духовные частицы вокруг начали вибрировать. В этот момент, на этой небольшой улице, стояла невыносимая жара! Наступает рассвет!