Часть 232

Глава 232.

Там, где кружатся листья, всегда будет пылать огонь, и свет пламени будет озарять деревню, а листья вновь будут прорастать. В местах, где кружатся листья, огонь никогда не угасает. Ямамото был самым ярким огнём Общества Душ, горевшим тысячи лет. Теперь, когда солнце стареет, оно не падёт, а превратится в ствол, топливо и свет, наблюдая за ростом своих наследников, за тем, как кружатся листья! Асано Киёши — это тот листок, который он так ценил, новое восходящее солнце. Яркое и полное жизни солнце, которое принесёт этой земле перемены и революцию! Киёши, глядя на суровое лицо судьи, лишь слегка покачал головой и продолжил: «Главный Судья, спасибо за ваш вопрос, и прошу вас дать мне возможность объясниться» Несмотря на вежливую просьбу, Киёши не дождался одобрения Главного Судьи и сразу начал излагать свою точку зрения, не обращая внимания на его недовольное выражение лица: «Дорогие друзья, в ответ на вопрос Главного Судьи, я хотел бы обратить ваше внимание на одну важную проблему — нашу безопасность!» При этих словах Киёши незаметно использовал своё кидо «Котодама», прикрытое силой своего Занпакто, так что никто этого не заметил. Кроме того, он не нацеливал своё влияние на присутствующих, поэтому никакие изменения в их реяцу не были замечены. С активацией кидо, голос Асано Киёши стал чрезвычайно убедительным и проникновенным: «До поступления в Академию Шинигами, я, как и вы, жил в Руконгае, выживая изо дня в день. Живя в Руконгае много лет, я глубоко осознал его реальность: всюду бродячие собаки, ожидающие поживиться трупами, всюду безымянные тела, готовые рассеяться в частички рейши, всюду избитые до крови люди, лежащие на дорогах на грани жизни и смерти. Дети часто бесследно исчезают, женщины боятся выходить на улицы в одиночку даже днём. Чтобы перейти из одного района в другой, нужно собрать группу из десятка человек, иначе в пути их могут атаковать беглые преступники или мелкие Пустые и убить всех до единого! В таких условиях у нас не было никакой безопасности и никаких гарантий. Это место было полным хаоса, тьмы и насилия. Я не видел там ничего, что бы содержало хоть малейший проблеск человеческой души!» Слушая слова Асано Киёши, все, кто жил в Руконгае, погрузились в молчание. Особенно жители отдалённых районов не могли сдержать слёз. Сколько лет прошло, а жизнь так и не изменилась, они уже привыкли к этому. Но когда кто-то, наконец, заговорил за них, слёзы непроизвольно потекли по щекам. Да, мы тоже люди, мы тоже чувствуем радость и печаль, у нас тоже есть семьи, любимые, друзья! Но почему мы живём в таких мучениях? Почему наши дети рождаются ниже других? Почему мы не можем получить медицинскую помощь, когда болеем? Почему, почему, почему? Мы всего лишь хотим жить как люди! Мы вкладываем все силы просто в то, чтобы выжить... Глядя на толпу внизу, все, кто находился на Холме Сокьёку, почти все погрузились в молчание. Большинство дворян, глядя на этих восстающих бедняков, показывали презрение и ненависть, а их взгляды на Асано Киёши стали ещё более недоброжелательными. Однако среди дворян были и те, кто смотрел на простых людей с чувством вины и растерянности. В их мире все жили счастливо, и они не могли представить, что кто-то может жить в такой боли. Бьякуя Кучики, образец дворянина, в этот момент с редким для него выражением задумчивости и вины смотрел на толпу. В отличие от других дворян, он действительно бывал в Руконгае и даже жил там некоторое время. Он видел слишком много зла и тьмы за то время. Эти тьма и зло не рождались вместе с людьми, живущими там, а были порождены адскими условиями, в которых они существовали. Если человек крадёт драгоценности ради личной выгоды, это его ответственность. Но если человек крадёт хлеб, чтобы выжить, это вина общества... Бьякуя видел всё это, но в конечном итоге не смог ничего изменить. Бремя, которое он нёс, было слишком тяжёлым. Он поклялся на могилах своих родителей больше никогда не нарушать правила. Поэтому он мог лишь похоронить эти воспоминания глубоко в своём сердце и никогда их не вспоминать. Однако лица страдающих людей время от времени возвращались к нему в ночных кошмарах, лишая его покоя. Асано Киёши не обращал внимания на мнения окружающих. Он лишь кивнул Куротсучи Маюри и вновь громко заявил: «Для обеспечения безопасности и жизни всех нас, я совместно с капитаном Куротсучи из Бюро Развития и Технологий установил множество камер наблюдения в централизованных поселениях! Эти камеры установлены в общественных местах, чтобы, сохраняя вашу приватность, максимально обеспечить вашу безопасность!» После этих слов Куротсучи слегка нажал на кнопку пульта дистанционного управления. Изображение духовного проектора слегка дрогнуло, и вместо Асано Киёши на экране появились улыбающиеся лица. На одном из экранов чётко виднелась надпись «Централизованное поселение». На экране жители поселения были заняты своими делами. Кто-то нёс древесину для строительства домов, кто-то таскал камни для мощения дорог, кто-то, обливаясь потом, готовил еду в огромных котлах. Каждый был занят, но на лицах у всех сияли улыбки, которых не встретишь у других жителей Руконгая. Эти улыбки выражали надежду! Эти улыбки выражали будущее! Эти улыбки выражали жизнь! «В централизованном поселении жители помогают друг другу: строят дома для новоприбывших, мостят дороги, готовят еду, патрулируют для общей безопасности. У них есть своя жизнь, свои мечты о будущем и, самое главное, достоинство, которое присуще человеку!» «Камеры наблюдения в общественных местах — необходимое средство для обеспечения безопасности жителей! Я стремлюсь, чтобы весь Руконгай, включая Сейрейтей, был покрыт этими духовными камерами!» Голос Асано Киёши прозвучал подобно грому, как молния, ударившая в землю!