Часть 393

Глава 393.

Как только прозвучал голос Асано Киёши, до этого разрозненные отряды Готей 13 начали организованно координировать свои действия, следуя чётким маршрутам. Ещё давно Киёши заметил, что, несмотря на индивидуальную боевую мощь и сознание каждого отряда, при любых крупных сражениях в Сейрейтее не хватало централизованного командования. Отсутствие общей стратегии приводило к тому, что отряды действовали каждый по-своему, не согласовывая свои действия. Победы часто достигались только благодаря личной силе капитанов и их лейтенантов. То, что делал сейчас Киёши, заключалось в том, чтобы объединить все разрозненные силы Общества Душ в единую, скоординированную мощь, сплетая их в тугую, непрерывную нить. Причина, по которой он призвал Айзена и других к себе, заключалась в том, чтобы предотвратить возможные неожиданные действия с их стороны. Да, это риск, но в условиях Сейрейтея Киёши был уверен, что сможет сдерживать Айзена достаточно долго, пока другие капитаны не прибудут ему на помощь. Сейчас Айзен не обладал той силой, которой овладеет после слияния с Хогьёку, и потому попытка выступить против всего Готей 13 одному не была реалистичной. Это было основное соображение Киёши: лучше контролировать непредсказуемую силу рядом с собой, чем позволять ей действовать на поле боя, где ситуация менялась с каждой секундой. Получив приказ Киёши, Айзен не стал сопротивляться. Улыбнувшись своим товарищам, Тоусену и Гину, он сказал: «Пойдёмте, Гин, Тоусен. Настало время помочь капитану Кидо отряда Асано Киёши в уничтожении предателей из числа аристократов» Как только слова Айзена сорвались с его уст, Тоусен мгновенно рванул вперёд с невероятной скоростью. В его сердце давно копилась ненависть и ярость, которые он не мог больше сдерживать. Одно только имя «Цунаяширо» резало его душу, как острые ножи, ведь этот клан был ответственен за гибель самой дорогой женщины, подобной ангелу. Вспоминая её добрые слова и нежную улыбку, Тоусен почувствовал, как его реяцу начала закипать. Глядя на удаляющийся силуэт Тоусена, Гин лишь усмехнулся и протянул: «Ара-ра, капитан Тоусен, похоже, не умеет терпеть» Айзен никак не отреагировал на слова Гина, его взгляд был сосредоточен на удаляющемся Тоусене, но его мысли оставались загадкой. … «Кричи, Сузумуши! Сузумуши Нишики: Бенихикоу!» — с криком Тоусен высвободил свой занпакто. Из его меча начали вырываться бесчисленные лезвия, покрытые острыми шипами. Они дождём обрушились с неба на врагов, разрывая их тела на части. Под звуки разрывающейся плоти множество аристократов и их смертников превращались в окровавленные куски плоти под этим смертоносным дождём. Тоусен не видел ни кровавых луж, ни разлетающихся кусков тел. В его сознании жила лишь одна картина — улыбка той женщины, ставшей для него символом непреходящей утраты. Эту боль не могли смыть никакие потоки крови. Гин и Айзен тоже прибыли на поле боя, но их подход был совершенно иным. Если Тоусен находился в почти безумном состоянии, охваченный жаждой мести, то Ичимару Гин действовал с ленивой неспешностью. Он даже не высвобождал шикай своего занпакто, убивая врагов одним медленным ударом за другим. Его серебристые волосы мелькали в гуще битвы, словно змея, играющая среди толпы. Айзен вёл себя на удивление скромно, используя лишь базовые техники кидо, однако время от времени он вмешивался в бой, чтобы спасти обычных бойцов. Несмотря на то, что казалось, будто он просто разыгрывает спектакль, его действия действительно помогали сократить число жертв. Асано Киёши, увидев троих перед собой — Айзена, Тоусена и Гина — немного расслабился. Пока они рядом, можно не беспокоиться о том, что появятся новые, более серьёзные проблемы. Теперь же нужно было разобраться с множеством угроз: семь старейшин кланов, каждый с силой на уровне капитана, Цунаяширо Сосуке, Азаширо Соя и его боевые души, а также с заключёнными, поднявшими бунт в Гнезде Личинок. Киёши сделал глубокий вдох, обдумав текущую ситуацию на поле боя. Его взгляд остановился на Цунаяширо Сосуке, чьё тело всё больше поглощалось силой Хогьёку. Киёши раскрыл ладонь, и в его руке возник длинный меч чёрного цвета. В тот миг, как появился этот клинок, дождь, заливавший Сейрейтей, на мгновение остановился, словно само небо затаило дыхание. Затем в небесах появилась трещина. С треском разлома на поле боя пронеслась волна ужаса, которая заставила всех, кто был вовлечён в сражение, инстинктивно поднять головы. Все взоры обратились к трещине, что открылась среди грозовых туч. Из этой трещины начала проявляться гигантская голова. Её нельзя было описать словами. Казалось, что это существо воплощало всё зло и грязь этого мира. На его лице отразились все возможные негативные эмоции: страх, ненависть, презрение, скорбь, боль и зависть. Но не эти чувства были главной причиной ужаса. Сам размер этой головы был поистине невероятен. Трещина в небе простиралась на сотни метров, и то, что открылось — была лишь малая часть существа. Если бы голова показалась полностью, она была бы сравнима с половиной Сейрейтея. Под воздействием этого подавляющего ужаса, в сердцах мятежных аристократов пробудился глубокий страх. Как дикое пламя во время засухи, этот страх охватил всё их войско. Они стали бросать свои мечи и в панике убегать. Никакие обещанные награды уже не имели значения. В таком положении единственным исходом, который они могли ожидать, была неминуемая смерть. Даже Айзен нахмурился, глядя на это существо, затмевающее половину неба. В этой голове он смутно почувствовал нечто схожее с силой Короля Душ — нечто, что принадлежало «божеству». Цунаяширо Сосуке был в неистовстве. Его лицо покраснело, и он утратил своё прежнее притворное спокойствие и изящество. С перекошенной гримасой на лице, полным ярости, он закричал: «Это чудовище не испугает меня! Ты понимаешь, Асано Киёши?! Если я потерплю неудачу сегодня, клан Цунаяширо будет уничтожен! Ты уже давно должен был понять, что единственная цель твоей жизни — умереть ради нас, аристократов! Ты ничтожество! Погибни за благородные семьи! Это — единственная цель твоей грязной крови!» Его реяцу взлетела на новый уровень, разрывая его роскошную одежду. В области сердца явственно виднелся Хогьёку, окружённый сиянием, словно нечто фантастическое. Но даже такая сила не могла быть полностью удержана телом Цунаяширо. Его физическая оболочка начала трескаться и разрушаться под давлением разрушающей реяцу, но его лицо искривилось в безумной улыбке, как у фанатика. «Этот удар поднимет клан Цунаяширо на вершину!» Огромное пламя взвилось в небо, напоминая яркое, ослепительное солнце!