Часть 426

Глава 426.

Под чисто-белым хаори с вышитой цифрой «一», развевающимся под натиском устрашающей реяцу, словно бурей, каждый в Обществе Душ почувствовал невероятное потрясение. Поток реяцу, подобный бездне, охватил всех, заставив содрогнуться даже самых стойких. Кира, ощутив эту мощь, едва мог говорить. С трудом переведя взгляд на Асано Киёши, он пробормотал: «Кто... Кто вы на самом деле?» Асано Киёши услышал испуганный голос Киры и, понимая его тревогу, не упрекнул его. Лишь обернулся и с мягкой улыбкой ответил: «Я всего лишь шинигами. Поверь мне, поспеши и сообщи остальным» Не дождавшись ответа, Асано Киёши молниеносно переместился, оказавшись перед Базз-Би. В следующую секунду его занпакто описал изящную дугу, и ужасающий удар меча, распространившийся по всей улице, обрушился на противника. Ветер, порождённый атакой, словно вихрь, смёл световой столб реяцу, что только что вознёсся перед ними, оставив после себя лишь пустоту. Все штернриттеры, следовавшие за Базз-Би, за исключением его самого, были мгновенно уничтожены. Даже сам Базз-Би, получив тяжёлые ранения, оказался на грани гибели, и только его огненная сила временно остановила кровотечение. Без этого он уже не был бы способен сражаться. С трудом приподняв голову, он посмотрел на незнакомца, лицо которого не было в досье, и выдавил: «Кто ты такой? Я ведь не видел тебя в отчётах... Как так вышло, что даже в списке особо опасных бойцов тебя нет? Настоящие бесполезные идиоты...» Асано Киёши, глядя на уже неспособного сражаться Базз-Би, не стал добивать его. Его взгляд был устремлён вдаль, где уже скрылся Кира. Он глубоко вздохнул, и его духовное восприятие развернулось, охватывая весь Сейрейтей. Мгновенно перед его глазами предстали все сцены происходящего на поле боя. Кенпачи сражался с Джеромом Гизбаттом, Хицугая столкнулся с штернриттером по имени Цан Ду, Сой Фонг сражалась с механизированным противником, Кёраку противостоял стрелку-квинси, а Комамура отчаянно пытался остановить штернриттера, готовящегося убить его людей. Тем временем Ренджи и Бьякуя сражались с «Суперзвездой» и противником, чей шрифт — «F». Однако обстановка на поле боя была крайне неблагоприятной. Секунда за секундой погибали шинигами, и их реяцу исчезала в духовном восприятии Асано Киёши, оставляя за собой лишь густой, почти осязаемый запах крови. Предсмертные крики воинов раздавались прямо у его ушей, наполняя его тело странной дрожью. Сжав зубы, он снова посмотрел на ослабевшего Базз-Би, и на этот раз поднял занпакто, выпуская новую волну разрушения. Но прежде чем удар достиг Базз-Би, перед ним внезапно возник Хашвальт. Его рука заметно дрожала, но он сумел отразить удар, хотя это стоило ему немалых усилий. Глядя на Асано Киёши, с серьёзным выражением лица, Хашвальт спросил: «Кто ты такой?» Но Асано Киёши не стал отвечать. Для него важнее было спасение шинигами, чем трата времени на бой с врагом, которого невозможно было быстро устранить. Он посмотрел на Хашвальта и, подняв руку, начал произносить заклинание: «Сотни мёртвых ворон, выклёвывающих друг у друга глаза, приводят в движение сотни грязных рек, сливаясь в единую, устремляясь к далёкой башне и обрушиваясь вниз! Бакудо №62 — Хьяппоранкан!» В отличие от обычного Хьяппоранкана, заклинание, которое выпустил Асано Киёши, было столь мощным, что за его спиной образовалась целая река светящихся колонн! В следующее мгновение, по взмаху его руки, словно водопад, этот поток обрушился на Хашвальта и Базз-Би, окутывая их в свете. Сложность способности Хашвальта, основанной на бесконечном отражении и перераспределении удачи, делала его крайне трудным противником. Чтобы справиться с ним, потребовалось бы немало времени — достаточно для того, чтобы устранить всех оставшихся штернриттеров. Поэтому лучшим решением было временно изолировать его. Когда появился этот почти небесный водопад из Хьяппоранкана, все шинигами на поле боя невольно обратили на него внимание. Все они обучались кидо и лучше других понимали, насколько невероятным должно быть количество духовной энергии и мастерства, чтобы сотворить подобное. Все знали, что управлять Хьяппоранканом настолько сложно, что количество вызываемых столбов экспоненциально увеличивает сложность контроля над заклинанием! Кёраку поднял взгляд и, глядя на сцену, которая могла бы показаться сном, пробормотал: «Ай-яй-яй... Когда это в Обществе Душ появился такой мастер кидо? Похоже, что квинси всё же ждёт неудача». Тем временем его противник, стрелок-квинси, не произнёс ни слова и вновь бросился в атаку. Сой Фонг нахмурилась, чувствуя реяцу, сравнимую с той, что была у Главнокомандующего. Она невольно начала беспокоиться: «Этот человек действительно на нашей стороне?» Однако в отличие от капитанов, обычные шинигами внезапно окрылились. Появление такого могущественного союзника, который в одно мгновение сокрушил чудовищных врагов, придало им огромную уверенность. Хотя они не знали имени Асано Киёши, его приветствовали словно идола, крича и ликуя как безумные фанатики. В то же время Асано Киёши уже оказался в казармах отряда Комамуры. Поднявшись в воздух, он увидел, как Бамбиэтта готовится разрубить нескольких шинигами своей длинной катаной. Комамура изо всех сил спешил на помощь, но его шаги были недостаточно быстры. Он лишь мог наблюдать, как его товарищи вот-вот погибнут. В отчаянии он издал громкий яростный рёв. Но в следующее мгновение белоснежная рука схватила Бамбиэтту за руку с мечом. Не успев опомниться, она была отброшена с такой силой, что почувствовала себя как тряпичная кукла, разрываемая на части. Её тело было словно лишено всякой способности к сопротивлению. Сконцентрировав реяцу в области спины, она попыталась уменьшить ущерб от удара. Поднялось огромное облако пыли высотой в несколько десятков метров. Бамбиэтта пробила множество казарм, прежде чем её падение замедлилось. Асано Киёши двигался так быстро, что Комамура не успел его разглядеть. Единственное, что он увидел, — это белое капитанское хаори с вышитой цифрой «一». Он инстинктивно произнёс: «Господин Генрюсай... Как вы...» Но, не успев закончить фразу, он увидел перед собой молодое лицо. Глядя на этого незнакомого юношу, выражение удивления и недоумения застыло на лице Комамуры.