Часть 13 День седьмой

Считаешь, это – самое плохое? «Как быстро и чисто, – она вдыхала холодный, насыщенный ароматом хлора, воздух проклятого подвала. –Куда они девают трупы?» Эдвард подвёл её к очищенной каталке, она тоже пахла хлоркой.  – Сегодня будешь спать здесь. – Ни с тобой, уже хорошо. Её оставили в полной темноте. Привязали к каталке за руки и ноги как Нину и многих других до неё. Док накинул на неё пальто, то самое, в котором она пришла к Уайту, чтобы остаться. Марго расценила поведение Уайта, как полную потерю интереса к ней и со страхом ожидала, когда Хозяин отдаст её в руки Эдварда.  Она не спала, а бредила. Стоило закрыть глаза, ей мерещились убитые и замученные люди. Истощённая и сметённая психика подсовывала жуткие видения. Говорящая голова Лилит в плотном пакете, с лицом без глаза вторила: «А я предупреждала!» Шпильман с изуродованным лицом и вывалившимся языком строил жуткие гримасы, приговаривая: «Риточка, я клянусь! Зуб даю!» Кристина с неестественно вывернутой шеей: «Жалкая врушка! Белобрысый карлик!» Нина: «Привет, Марго». Каждый по очереди. Ей казалось, они зовут её в свою компанию. Противный белый кот следовал за ней неотступно, пронзительно гадко мяукал и тёрся об ноги грязной мордой. Покрываясь холодным потом, трясясь и задыхаясь от страха, она повторяла про себя: «Убирайтесь из моей головы! Вы сами виноваты! Так же как и я! Идиотка!» Плутая по мрачному лабиринту сознания, убегая от призраков, она невольно сталкивалась с воспоминаниями, которые старалась вытравить. В надежде умереть от сердечного приступа, она окунулась в самыежестокие. Смерть отца и предательство матери. – Считаешь, это – самое плохое? – из темноты донёсся мягкий женский голос. Знакомый голос. – Кто? – Марго шептала и таращилась в темноту. – Кто здесь? – Джульетт, – как-то по-простому откликнулась темнота. Марго медленно выдохнула, затем глубоко вдохнула. Прислушалась к бешенным гулким ударам сердца и своим мыслям: «Нет, это не может быть в моей голове».  – Ты ещё жива, и довольно здорова. Не рассчитывай на сердечный приступ.   «Это что за игра очередная? Этот ублюдок ещё кого-то сюда притащил?» – Марго не желала общаться с пустотой. – Кузен тут ни при чём, – прочитал её мысли кто-то из темноты. – И в воду они тебе ничего не подсыпали. Да, ты тронулась умом. Но кто из нас здоров? Мы все больны. Марго смотрела в темноту слева от себя, от туда ей слышался голос. В голове у неё прояснилось, появилась странная лёгкость во всём теле, страх отступил.  – Чего же ты хочешь, – она притормозила, но потом решила, что стыдиться сумасшедшим не пристало, и добавила в темноту, – Джульетт? – Хочу, чтобы ты перестала издеваться над собой. Хочу, чтобы перестала бояться. Хочу, чтобы была себе другом, а не заклятым врагом. Пора уже повзрослеть, что ли. Ты очень сильная и совсем неглупая. Но предаёшь себя при всяком удобном случае, – темнота, вещающая приятным женским голосом, оперировала фактами и заботливо вразумляла. – Всё что ты пережила, не сделало тебя хуже, но сделало сильнее, прими и смирись. Пойми уже, не всё от тебя зависит, но то, что зависит, сделай как следует. Тёплая мягкая рука коснулась её ледяных пальцев. Марго вздрогнула от того, насколько живой была эта рука. Рука вложила в её руку пластиковый свёрток размером с горошину.  – Сделай ради всего хорошего, что было в твоей жизни, –прозвучало у её уха. Марго провалилась в сон мгновенно. Глубокий и спокойный. Более кошмары её не мучали. Она прекрасно выспалась и хорошо себя чувствовала, когда в подвале включили свет. – Доброе утро. Я принёс завтрак. Как спалось? – он отлично притворялся заботливым.  Свежий, опрятный, выбритый, Эдвард поставил перед ней столик с завтраком, поднял и зафиксировал спинку. Выглядел он необычно: в зелёной футболке, камуфляжных штанах и армейских тяжёлых ботинках.  Марго проигнорировала вопрос. Она сжимала в руке скатанный шарик, не представляя, что с ним делать. – Надо же, приоделся по случаю? И причёсан по последней моде третьего рейха. Всё как я люблю, – она удивилась своему спокойствию. – Уайт попросил накормить тебя. С учётом обстоятельств, – ненавязчиво намекая на её последний день жизни, – я принёс вкусняшек, чтобы порадовать тебя. Вафли со свежими ягодами и сливками, пончики в глазури, фриттата с овощами и сыром, кофе и апельсиновый сок. – С учётом обстоятельств в соке должно быть много так водки. В идеале, так просто водка, – Марго посмеялась. – Уайт не хочет тебя так.  Брови Марго поползли вверх, сардоническая ухмылка застыла на губах. – В таком случае, я бы бутылочку беленькой опрокинула. Завтрак проходил в относительно доброжелательной атмосфере. Эдвард кормил её с вилочки, она развлекала его беседой на тему его двойственной натуры. Так как рядом не было Уайта, который мог ей навредить, вела она себя непозволительно развязно. Док вежливо пропускал мимо ушей все колкости в свой адрес и оставался любезен.  – Так значит, вы доктор Джекил любите собак? – она проглотила кусочек омлета и облизала губы. – Позвольте, угадаю какая собака у вас! Золотой ретривер? Или нет! Это, должно быть, бойцовская порода. Возможно ротвейлер или доберман? – Нет, Марго. У меня два бладхаунда, – он поместил ей в рот ещё кусочек, довольно наблюдая с каким аппетитом она уплетает омлет.  – Оу. И как с детьми уживаются? – Прекрасно, – он поднёс к её губам стакан с апельсиновым соком, затем промокнул их салфеткой. Марго благодарно кивнула  – Так вы и детей любите? Сколько их у вас? Позвольте, угадаю! Двое? Мальчик и мальчик? – Угадали, – он мило улыбался, но взгляд оставался холодным и отчуждённым. Ей следовало остановиться. – И, разумеется, жена. Идеальная миссис Джекил. – Миссис Джекил была идеальна, – подчеркнул он интонацией тот факт, что его жена почила. – Мне искренне не жаль, – весело прощебетала Марго. Он поднёс Марго сок. – Действительно, не стоит, – выдал он голосом Уайта. –  Я её убил.  Сок пошёл носом, обжигая слизистую. Ей следовало догадаться. Пришла очередь Эдварда веселиться, вытирая ей нос и подбородок, пока она сморкалась и приходила в себя. –  Как у тебя получается быть такой нелепой и милой? – посмеивался мужчина. Она подняла на него недоумённый взгляд. На мгновение он показался ей вполне нормальным. Глаза смотрели с противоестественной нежностью и в кои-то веки не противоречили улыбке. «Кто бы говорил», – она прикусила язык, не желая откровенничать с маньяком о себе.  – Тебе интересно как я убил свою жену? – Нет, – пискнула она насупившись. – Дай мне кофе и пончик с шоколадом. «Может он пытается меня заткнуть? А на самом деле не убивал жену? – она мигом отмела эту мысль, поглядывая на сумасшедший оскал Дока. – Нет. Этот точно убил. Маньяки же склонны к хвастовству?» Она представила Эдварда, под старость лет строчащего и издающего мемуары, превращающиеся в бестселлеры. Как маньяк получает внимание миллионов простаков, восхищающихся гениальностью авторского воображения. Она рассмеялась, в ужасе осознавая, что он напишет в главе с ней в качестве жертвы.  – Я переживал, что ты уже меня не боишься, – он уставился на её губы, вымазанные шоколадом. – А? – в её мыслях Док, в пижонских очках и шёлковом шарфе, активно тыкал в клавиши печатной машинки, перенося на лист бумаги сцену с последним завтраком мисс Распорядитель. – Это после того, что ты со мной сделал и ещё сделаешь?  Она ждала боли, а он поцеловал её. И сделал это непривычно нежно, сжимая ладонями её испуганное лицо. Чувствуя, как его язык начинает душить, она вырвалась, перевалилась через поручень каталки и опорожнила желудок. – Как обидно, – ухмыльнулся Док. – А мне пиздец как страшно, – улыбнулась она в ответ, утерев губы о плечо. Эдвард приготовил инструменты прежде чем отвязать её и сопроводить в ванную комнату. Марго, нам пора В ванной комнате на первом этаже она пыталась привести себя в порядок. Эдвард ждал её в узком коридоре, перед открытой дверью. Он посмотрел в сторону, когда она присела на унитаз. «Пожалуй, я могла бы утопиться, или повеситься на занавеске, или разбить зеркало и порезать вены осколками, если бы меня оставили тут одну, – размышляла она. – Эта, кто бы она ни была, хочет, чтобы я боролась. Смешная. Что я могу сделать против двух амбалов. Бред какой. Может рассказать Уайту, что вчера его кузина-призрак науськивала  меня на него? Если капнуть глубже, может, не только кузены желают ему смерти? Почему бы не накидать говна на вентилятор перед смертью?» Шарик она успела убрать в рукав платья, когда Эдвард повёл её в ванную комнату. – Марго, нам пора, – отвлёк её от весёленьких размышлений Док. – Можно мне зубы почистить? Ещё десять минут Эдвард наблюдал, как Марго чистит зубы. «Что это за чмо?» – она смотрела на своё опухшее лицо в синяках от пальцев, морщины на лбу, которые за последние семь дней стали ещё глубже, мешки под воспалёнными глазами, и думала о макияже, хорошем и плотном, который бы исправил это многострадальное выражение, придал уверенности и наглости. Свалявшиеся и спутанные волосы, жирные у корней, нечёсаные, наспех прилизанные влажными руками, заляпанное блювотиной, мятое платье. «Чмо», – в таком состоянии она уже была однажды, и этот рецидив откликнулся в ней скребущим и раздирающим отторжением. Семь дней хватило, чтобы загнать её в угол, из которого она вытаскивала себя большую часть жизни. Из всего её арсенала осталась только улыбка.    По серому свету в высоких окнах гостиной Марго решила, что уже полдень. «Не так много мне осталось, –  она уселась на диван и закинула ногу на ногу. – Интересно, куда они дели трупы?» Она нервно вдохнула, представив себя, с вырезанными глазами, обнажённую, на горе из тел, а затем в общей могиле, под всеми, на дне: «После смерти мозга плевать мне будет на эти неудобства». На Уайта она посмотрела в упор с плохо скрываемой ненавистью и наглой ухмылкой. Тот, казалось, не обращал на неё внимания. Он изучал информацию в телефоне, сосредоточенный и хмурый, пролистывал очередной бесконечный отчёт из диаграмм, графиков и таблиц. Выглядел мужчина прекрасно в тёмно-бордовом костюме и чёрной водолазке. «Унижает меня даже своим внешним видом. Сложно было вернуть мне мои вещи? Так бесчеловечно поступать! – женщина не смогла сдержать усмешки. – Ха-ха, бесчеловечно!» Эдвард остался позади. Она посмотрела на него через плечо, и он тут же положил руки ей на плечи.  «Блин, он же может свернуть мне шею, стоит Уайту кивнуть», – улыбка исчезла, но тут же вновь появилась и даже шире, чем прежде. Эдвард ответил ей взаимной улыбкой и сосредоточенным взглядом. «Видимо, сейчас меня начнут убивать», – блондинка смеялась про себя, признавая, что сошла с ума окончательно. Она бы не за что не поверила, что при данных обстоятельствах, из троих, собравшихся в комнате, она оставалась самой разумной.  Она повернулась к Уайту. Блеснули линзы очков. Уайт оторвался от экрана телефона и посмотрел на неё долгим внимательным взглядом. Глаза его были одинакового тёмного цвета и не произвели на Марго никакого впечатления. Он показался ей обыкновенным, не вызывающим интереса. – Док, почему мисс Распорядитель такая довольная? Ты же не начал развлекать её раньше времени? Эдвард нагнулся и бесцеремонно обнял её за шею.  – Нет, но начну сейчас же, – пугающая возбуждённая улыбка не сходила с лица блондина в предвкушении грядущего развлечения. Тупая и безусловная вера в их особенные отношения с Хозяином подтвердилась и упрочилась. Суть всего смысла жизни жестокого и извращённого разума не обрушилась, как предполагала Нина, чего он боялся сам, а перешла на новый уровень, обещающий больше удовольствий.  – Мисс Распорядитель есть что сказать? Последнее слово? Может быть желание? «О, мне есть что сказать», – она отрицательно покачала головой. – Жаль я не могу оставить вам жизнь.  – Чтобы каждую неделю вытаскивать Марго из петли? Док протянул ей руку, предлагая подняться. Она приняла её. Уайт наблюдал. Эдвард не стал отпускать её руки. – Марго, сейчас мы сыграем в мою любимую игру. В прятки. Думаю, правила знакомы. Из дома ты выйти не сможешь. Дом большой и ты успела его изучить. Спрячься получше. Чем быстрее я тебя найду, тем дольше буду мучить. Список мероприятий у меня довольно длинный, не будем тратить время – он посмотрел на наручные часы. – У тебя пять минут. Он отпустил её руку. Подошёл Уайт и обнял её.  – Прощайте, Марго. Мне было хорошо с вами. Слова Хозяина прозвучали искренне. В ответ Марго расплылась в фальшивой приторно сладкой улыбке: «Вот же мерзкая лицемерная сволочь». Уайт пытался удержать её ещё хотя бы на несколько секунд, всматриваясь в казалось бы, улыбающееся лицо, а по факту в надменную гримасу боли, ненависти и отчаянья. Она вырвалась и быстрым шагом направилась к лестнице: «Помучаешь ты меня. Размечтался!»  Мужчины переглянулись. – Двадцать, – Уайт сделал ставку на количество минут, которое понадобиться, чтобы найти Марго. – Думаешь, поставит рекорд? – удивился Док. Уайт пожал плечами: – Думал, она назло на месте останется. Предчувствие нехорошее. Не могу понять, что у неё на уме, а значит, будет весело. – Три. Максимум пять, если выносить забаррикадированную дверь, – самонадеянно парировал Эдвард и непринуждённо добавил, – с ней всё понятно. Сейчас петлю на шее затягивает. Но я её откачаю, если шею не сломает.  – Хм, в любом случае, будь осторожен, – он задумчиво посмотрел в окно. – У меня пожелание. Не убивай до шести. Мне будет приятно осознавать, что мисс Распорядитель дышит, пока я нахожусь на материке.   – Думаю, это мне будет сделать несложно. Теперь она моя. Уайт попытался погрузиться в изучение отчётов, чтобы отвлечься. Но мешала тоска. Надоедливая, невыносимая, почти незнакомая и от того непонятная. Щемящее и глубокое чувство казалось ему абсолютно беспричинным. Он отрицал это чувство с похорон Джульетт, когда осознал, что больше никогда не встретит её на этом свете. Дня не проходило, чтобы он не вспоминал о ней. Воспоминания тяготили, но в данный момент не они являлись причиной болезненного переживания. Чтобы развеять это чувство, он мысленно запланировал один визит, по возвращению в Лондон.  Марго влетела в комнату Уайта, заперла дверь и встала как вкопанная. С минуту она стояла, вся сжавшись. «Что я могу? Ну же, Марго. Соображай! Дурында никчёмная. Блять! Могу сдохнуть назло этим уродам. Всё как планировала. Ну не впервой же». Она полезла рукой под кровать и, ухватившись за рукоять, вытащила пистолет из резиновой ленты. Он оказался легче, чем она думала и подозрительно знакомым: «Похож на тот, что у Уайта». Так и осталась сидеть на полу. Сунула дуло глушителя в рот: «Почему так сложно именно сейчас?»  По истечении пяти минут Эдвард отправился на поиски. Уайт, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, открыл плейлист и выбрал скрипичную сонату ля минор Баха. Из нескольких колонок, спрятанных в интерьере комнаты, полилось чистое скрипичное легато. Он опустил голову на подушку и закрыл глаза.     Снизу послышались звуки скрипки. Марго решила придвинуть к двери невысокий серый комод, но как только начала его толкать, послышался глухой удар тяжёлого ботинка о дверь. Дерево затрещало. Она ринулась к окну и собралась только поднести ствол к виску, как дверь поддалась, комод, постукивая выкатными ящиками, с грохотом упал на пол. Она отвела ствол от головы и, уцепившись за него обеими руками, направила в сторону двери. Кусая губы, она смотрела на разлетевшиеся щепки с выбитым замком. Вырванные зубы, выбитые коленные чашечки, порванные связки, отрезанные конечности. Фантомные боли преследовали её: «Мои глаза, он хочет себе мои глаза. Ублюдок!» Эдвард толкнул дверь в последний раз, и комод прокатился по полу, оставляя царапины на паркетной доске железной фурнитурой. Спусковой крючок плавно поддался, и она вдавила его до упора. Глухой звук выстрела, щелчок затвора. Гильза выскочила, стукнулась об пол и подскочила. Первая пуля прошила ему правую ногу. Марго взвизгнула, не веря в то, что смогла. Эдвард удивился, но не спасовал и быстро оценил обстановку. Он, втянув голову, обогнул комод и рванул к женщине. Марго зажмурилась. Нервно хихикнув, подняла пистолет выше. От второй пули он уклонился и был у кровати, когда третий выстрел задел плечо. Мужчина на ногах не устоял и повалился назад. Неудачно приложившись затылком о торчащий край комода, он потерял сознание.   Марго залезла на кровать и осторожно, на четвереньках подобралась к противоположному краю. Эдвард лежал в луже крови, с подбородком, упёртым в грудь. Марго сглотнула. Она слезла с кровати на пол, и какое-то время стояла над мужчиной с пистолетом наготове, пытаясь разглядеть признаки жизни. Накатила тошнота и она побежала к унитазу. Вышло немного желчи. «Какая-то хрень. Может рак? – она посмеялась. – Нет крови. Значит даже не язва. Нервы. Точно. О чём я только думаю?»  Марго собрала все шприцы с эпинефрином из ниши. На цыпочках она прошла в комнату. Эдвард так и лежал, не сдвинувшись ни на миллиметр. Она подняла уголок одеяла и сложила под него шприцы и пистолет. Музыка стихла. Женщина напряглась. Желудок подло сжался, и она стиснула зубы от покалывающей боли. Нащупав шарик в кармане, она мигом закинула его в рот и медленно вдохнула, успокаиваясь: «Самое время притвориться милой и несчастной. Чёрт, актриса я никакая». Она выглянула из комнаты. В коридоре было пусто. На носочках прошлась к лестнице, посмотрела вниз, немного постояла, выжидая и, прижимаясь спиной к шершавой стене, начала спускаться. На встречу не спеша поднимался Уайт. Она постаралась разреветься, но у неё не получилось. Состроив гримасу, как она считала, несчастную, страдальческую, Марго посмотрела на Уайта. Тот остановился как вкопанный на площадке в пролёте.    – Марго? Она молчала, перекатывая во рту шарик. Всё сложнее было смотреть ему в глаза и выдерживать искренний обеспокоенный взгляд, не свойственный социопату. Она закрыла лицо ладонями и рассмеялась. Со стороны выглядело, будто женщина сдерживает рыдания. Уайт поднялся на пару ступеней и встал перед ней, отнимая ладони от лица. Марго застыла.    – Джеймс, можно последнее желание?   Помойный стейк и превосходное вино Уайт схватился за горло. Вытаращенными глазами он смотрел на блондинку, которая подалась назад,  вытерла рукой улыбающийся рот и молча наблюдала за его трепыханиями с безопасного расстояния. Он хрипел и задыхался, но ещё держался на ногах. Язык и гортань опухли моментально, и воздух в лёгкие попадал со свистом. Его было критически мало. Чего он ждал? Помощи от женщины, которую приказал убить? Женщина явно испытывала чувство превосходства, смотря на него своими ярко-синими сумасшедшими глазами. Он рассмеялся, подумав о том как глупо, вот так лишиться жизни. Марго сложила руки на груди, в молчаливом ожидании исхода мистера Уайта. Его смех, сдавленный и сиплый, как ей показалось, был признаком принятия неизбежного.  Из последних сил, оттолкнув Марго, Уайт рванул наверх за спасительными шприцами. Вцепившись рукой в дверной косяк, он застыл у входа в свою комнату. Последнее что Уайт видел, теряя сознание, ехидную улыбку блондинки, наблюдающей за ним с промежуточной лестничной площадки. Единственная мысль, посетившая его голову, была: «Я счастлив. Она наконец-то меня убила».  Марго ещё немного постояла внизу, собираясь с силами и мыслями. Мир покачнулся, и её спина уперлась в стену. Она сильно сжала веки, несколько раз глубоко вдохнула, медленно выдыхая, сдерживая накатывающую истерику. Затем, она будто наблюдала за собой со стороны, не понимая, как оно поднимается по ступеням, переступая сначала Уайта, затем Эдварда. Как руки, которые не тряслись как обычно, откинули край покрывала и взяли одну ручку с эпинефрином, и как эти же руки, согласно инструкции на самой ручке, сняли защитный колпачок и всадили иглу в мужское бедро. На автопилоте она подтащила мужское тело к ступеням и столкнула вниз ногой, на среднюю площадку головой вперёд. Тяжёлое тело прокатилось по высоким каменным ступеням, пересчитав одним плечом каждую. Второй лестничный пролёт тело пролетело кубарем, сильно приложившись лбом о деревянный пол, достигнув нижней площадки. Спустившись к нему, Марго нащупала пульс на шее. «А как болеть будет, когда очнётся. Так тебе и надо, ублюдок», – подумала она, убеждаясь, что пульс Хозяина в норме. Слабая, порядком вымотанная, она кое-как подложила под его торс своё белое пальто и дотащила его до красной двери, ухватившись за ворот и безжалостно растягивая дорогую вещь. Прокатив мужчину по относительно небольшому количеству ступеней, но с не меньшим удовольствием, она кое-как дотащила его до каталки.Разобравшись с хитрым механизмом фиксаторов и рычагов, она опустила её максимально низко и затащила на ложе тяжёлое тело Уайта. Подняв её, она зафиксировала конечности мужчины, плотно примотав их к хромированным бортам широкими чёрными липучими лентами. С удовольствием она обхватила подбородок мужчины пальцами и, разжав челюсти, заглянула в рот. При слабом свете она смогла понять, что отёк спадал быстро, дыхание восстанавливалось. Хрипы при вдохе были почти неслышны. Она принесла пакет со льдом и положила ему на лоб. «Чего-то вам не хватает, – она оглядела белую комнату. – Ошейник». Этот аксессуар унижения, ранее ношенный его жертвами, она приметила на комоде, и испытала извращённое удовольствие, затягивая кожаные ремни на аристократичной шее.  Тонкую цепь она несколько раз перекинула через скобу в стене.   «Пришло время позаботиться о втором чокнутом ублюдке. Если он ещё жив», – она соображала, чем вообще способна помочь человеку с несколькими пулевыми ранениями. Раздобыв в его же запасах кровоостанавливающие жгуты с застёжками, бинты и бутыль с антисептиком, она вышла из подвала, предварительно выключив свет, оставляя Уайта в кромешной тьме. Крадучись, поднялась на второй этаж. Прислушиваясь, внимательно следя даже за своей тенью, она заглянула в комнату. Док лежал на месте, истекая кровью. Солнце клонилось к закату и попав в узкий просвет между горизонтом и плотной облачностью, окрасило комнату в неприятные яркие красные оттенки, добавляя ситуации больше нервозности, подливая добрую порцию безумных мыслей в больную голову. Женщина нащупала клавишу на стене и включила свет. Солнце проиграло ярким электрическим лампам. У Дока она пульс проверять не стала, заметив, как тяжело поднимается и опускается его широкая грудь. Марго чуть не сорвала спину, подтаскивая Эдварда к кровати, оставляя длинный кровавый след. Достав стальные браслеты из ящика прикроватной тумбы, она приковала его к кроватной ножке, прежде позаботившись о своей безопасности. Обшарив карманы, она достала подозрительные ключи, телефон и швырнула всё это за кровать к окну. Так же она поступила с ключами от наручников из прикроватной тумбы. Падая, Эдвард зацепил затылком край комода. «Может и вовсе не вырубился бы, если б не комод», – она улыбнулась невысокому тёмно-серому глянцевому подельнику, лежавшему ящиками в пол. Затем ощупала затылок Эдварда, и ничего кроме отёка не нащупав, положила под голову пакет со льдом. Крови на месте ушиба не было, вмятины она тоже не заметила, и пришла к выводу, что травма не самая серьёзная.  – Помогаю двум придуркам, которые издевались надо мной. И это только потому, что я не такая конченная, Эдди, – она многозначительно посмотрела на бледное лицо и довольно ухмыльнулась, радуясь, что блондин получил от комода по заслугам.  – Может и не на много, но я точно лучше тебя и твоего хозяина.  Она принялась разбираться со сквозной раной на внутренней стороне бедра. Под его ногой после перемещения довольно быстро скопилась внушительная лужа крови. «Кровь тёмная и фонтаном не бьёт. Хм. Похоже, не так страшно. Жгут не нужен», – она выуживала из головы полезную информацию, когда-то полученную на уроках ОБЖ и дополнительных тренингах, которые обязана была посещать для проведения последующего обучения своих сотрудников. Ошибиться она не боялась.  Собирая медицинский скарб, она хотела захватить перчатки, но, заняв руки более необходимыми вещами, просто про них забыла. Спускаться в подвал ей не хотелось, и Марго решила не заморачиваться. С абсурднымэнтузиазмом, напевая под нос: «Appreciate your concernYou`re gonna stink and burn», – она разрезала пропитанную кровью плотную ткань камуфляжных брюк до пулевого отверстия и намеренно залила жидкость на спиртовой основе в рану. «Как бы ты отреагировал на эту боль, будь ты в сознании? Rape me my friend, – она представила корчащегося от боли Эдварда и пришла к выводу, – нет, эта не совсем та боль. Сдать бы тебя на опыты в 731 отряд. К таким же уродам». На промытые антисептиком раны она наложила ватные тампоны и плотно забинтовала ногу. Под ногу была помещена подушка.  Вторая пуля попала в левое плечо и застряла в хрящевой ткани. Извлекать она её не собиралась, просто решила остановить кровь. Марго не понимала всех тонкостей, но разрезав рукав футболки, увидела, что кровь едва сочится. Залив и эту рану антисептиком, она наложила тампон и небрежно обклеила его пластырем. Она бы точно обрадовалась, если бы знала, что из-за того, как она приковала его руки, Эдвард потеряет чувствительность во всей левой руке, а три пальца: мизинец, безымянный и средний – полностью перестанут функционировать.   Она сняла жгут с ноги, и с обратной стороны бедра на белой повязке проступило красное пятно. Понаблюдав за тем, как справляется с кровотечением плотный слой марли и ваты, она осталась довольна.  – Я такая славная, – похвалила она себя, вытирая грязные руки о подол платья.  Из гардероба Уайта Марго достала свободные джинсы, серую футболку поло, носки. Женщина сбросила плтье и задержалась у зеркала: «Что за убогая тварь». Сильно исхудавшая, с обширными гематомами по всему телу, Марго не понимала, как до сих пор не свихнулась окончательно, почему не умерла: «Так легко сломать тощую шею или пустить кровь? Крови в этом теле немного осталось». Она смотрела сухими глазами на своё отражение и не испытывала жалости. «Такую совсем не жалко», – она рассмеялась. Потратив полчаса на душ в комнате Эдварда, она спустилась в кухню ведомая сильным приступом голода. Ознакомившись с содержимым шкафов и холодильника, еды она не нашла. Зато нашла пару бутылок французского красного вина урожая 1986 года. Марго помнила, что Уайт должен был покинуть Нидерланды вчера, но задержался по её вине.  – Вряд ли они распорядились насчёт ужина. Она вспомнила, что в обед перед ней поставили тарелку со стейком, к которому она так и не притронулась. Она залезла в мусорный бак под раковиной и сильно обрадовалась, что Док не вынес мусор. Посмеиваясь, она вытащила стейк из ведра, попутно стряхивая с него пищевые отходы, и водрузила на тарелку.  – Минут пять в микроволновке и будешь как новенький, – довольно разглядывая помойный стейк, она поставила его в микроволновку.  Марго впервые за семь дней, которые  провела в компании извращенцев, испытывала радость и была необыкновенно спокойна, почти счастлива. – Сегодня последний день, когда эти двое являются моей проблемой.    Помойный стейк в целом был съедобен, вино прекрасно. Она наслаждалась трапезой в тишине. Такая же тишина была в её мыслях. Голова, пустая и лёгкая, отказывалась принимать тревогу, злиться. Дыхание спокойное и размеренное, ни разу ни сбилось. Она смирилась и приняла всё как есть. Это состояние лишь отчасти было похоже на те, когда она решалась уйти. Тогда, под влиянием страха и боли, самоубийство казалось простым и быстрым выходом. Сейчас, когда она почувствовала уверенность, а страх и боль отступили, пришло время мстить так, как может отомстить только она. «Жаль не всему миру. Но одному человеку уж точно». Прикончив стейк, она попыталась припомнить, попадались ли ей на глаза зубочистки. Уж очень она не хотела подниматься за зубной нитью в ванную комнату Уайта. Сойдясь на компромиссе с той частью сознания, которое отвечало за маниакально-ритуальную чистку зубов, она прополоскала рот проточной водой и испытала радость от того, насколько быстро унялась эта часть её сознания, впервые за много лет. Марго была готова к встрече с мистером Уайтом.  Для вас всегда только «да» Щёлкнул переключатель и тьма уступила место полумраку. Марго ненавидела яркий больничный свет и зажгла один светильник. Пакет с подтаявшим льдом валялся на полу. Уайт был в сознании. Он лежал с открытыми глазами и посмотрел на Марго, только когда она приблизилась к каталке. В одной руке она держала новую, откупоренную бутылку вина, во второй пузатый бокал из тонкого стекла на высокой ножке. –  Добрый вечер, Уайт? Как вы себя чувствуете? – она постаралась изобразить озабоченность его состоянием, говорила нежно с мягкой улыбкой на губах. – У вас всегда при себе эти шприцы? Очень предусмотрительно. Мужчина молчал. Спокойное красивое лицо не выражало ничего, его глаза не внушали ей ужаса, в них отражалась глубокая печаль, от чего женщине стало не по себе.  Она поставила вино и стакан на стол, к хирургическим инструментам, которые Док заботливо подготовил для проведения их последнего совместного вечера. Уайт с любопытством поглядывал на подвыпившую женщину, по-деловому и расторопно распоряжающуюся его собственностью. Выбор одежды показался ему странным. Отсутствие макияжа и кое-как высушенные и неубранные волосы превратили её в подростка. Марго не смущаясь, накинула на Уайта своё пальто, на котором его притащила, и подняла спинку каталки, чтобы ему было удобно смотреть на неё. Мягкие пряди упали на глаза, и она попробовала убрать их, но мужчина потянулся к её ладони губами, и она одёрнула руку.  – Хотя, – она потянулась к его правому глазу, –позволите?  Марго придержала верхнее веко, подцепив линзу пальцами. Мужчина не сопротивлялся. Бесцеремонные действия блондинки его позабавили, а прикосновения показались приятными, не смотря на дискомфорт, вызванный давлением и поверхностным повреждением глаза. – Вот так мне больше нравится.  Она брезгливо смахнула линзу на пол, вытерла пальцы о футболку, затем раскрутила винтовой стул и наконец, уселась на него, выжидающе уставившись на привязанного к каталке извращенца. Он отвернулся от неё, как только их взгляды встретились.  – Интересненько, – произнесла блондинка, удручённо вздохнув, – ведёте себя как обиженный недотрога, прям миленький такой. Неужели дуетесь? Говорила и вела себя она нарочито развязно, стараясь сойти за экранную деревенщину. – Тут прохладненько, так что, я, если что, заберу пальто. А пока, так и быть, погрейтесь, –  она закатила глаза, громоздя сложную конструкцию из простых слов и неловких пауз. Марго налила себе хорошую порцию вина и сделала глоток. «Следовало отхлебнуть из бутылки», – усмехнулась она и повертела бокал в руках. – Спасибо за вино! Оно просто замечательное. Как, кстати, голова? Не болит? А то вы ударились, пару раз, пока я тащила вас в подвал. Она не сдержала ехидной усмешки и сделала ещё глоток. Уайт закрыл глаза. Он, по всей видимости, ожидал утомляющего, разочаровывающего монолога, ибо в беседу вступать не особо желал, и как следствие, своей смерти. – Как вам, а? Мы поменялись местами. Прикольно, правда? – она чуть не задохнулась, сообщая ему об этом, голос её звучал по-детски восторженно. – Может вина?  Она поёрзала на стуле, ожидая хоть какой-то реакции. Женщина почему-то верила, в то, что выдержки Уайта хватит ненадолго, и он быстро проявит все свои самые негативные черты, будет вырываться, угрожать, обругает её последними словами, а ближе к концу предложит сделку, как типичный бизнесмен. Но он вёл себя раздражающе спокойно. «Впрочем, так даже лучше. Не придётся колоть ему что попало из запасов этого Менгеле».    – Вы, наверное, думаете, что умрёте сегодня? – на это он тоже не отреагировал. – Не переживайте. Я ж не убийца какая-нибудь. Хотя. Она цокнула языком, щурясь, посмотрела поверх головы Уайта, будто что-то припоминая, и кивнула: – Определённо. Благодаря вам. Теперь убийца. Самая настоящая.  Взгляд вернулся к Уайту, который упорно молчал и, ей даже показалось, что он собрался спать, но на самом деле он обдумывал стратегию. – Но убивать вас просто так скучно. Отрежу ваш большой член. Или руку. Правую, – она нервно хихикнула и отставила бокал. – А что бы вы выбрали, мистер Уайт? Без чего вы бы прожили всю оставшуюся жизнь? Я даю вам возможность выбрать. Это ваша любимая игра. Так давайте сыграем. Будьте любезны, выберете «да» или «нет», мистер Уайт? Марго широко улыбнулась, заметив, как дрогнули веки мужчины. Полностью уверившись, что яд, который она вводила в его мысли, начинал действовать, она слегка опешила, когда мужчина улыбнулся.   – Да, мисс Распорядитель. Для вас всегда только «да», – протянул он.  Она уставилась на Уайта широко раскрытыми глазами и с глупо натянутой улыбкой, не понимая, что ей теперь с этим «да» делать. – Кстати, где Док? Он жив? – между прочим, поинтересовался Уайт, не открывая глаз. Вопрос вывел её из ступора. – Хм, кажется, я его убила, – сконфуженно произнесла блондинка и рассмеялась приятным лёгким смехом. – Вы сделали из меня убийцу, Уайт. Кстати, вы же прочли письмоДжуниора? Это он оставил мне пистолет, паршивец. Ах да, эту часть я, кажется, смыла в унитаз. Марго почесала затылок. Он открыл глаза. «Не может быть, – он жутковато улыбнулся бледными губами. – Он нигде не упоминал пистолет. Готов поспорить, Нина тоже не знала. Хитрый гадёныш». Марго показалось, что она нащупала, что-то стоящее и продолжила. – Джеймс, вы когда-нибудь задумывались, зачем вам нужен Док? – О чём вы? – он повернул голову. Пустой взгляд смотрел сквозь неё. Марго подлила вина в бокал и пригубила, нарочно медля с ответом. – Ну, если всё, что было описано в письме Джуниора – правда, то Док это проекция вашего деда. У вас с ним на редкость извращённые отношения. Неужели вы не отдаёте себе в этом отчёта? А ведь при этом вы умудрились изрядно выпотрошить моё прошлое.  – Ох, Марго, это интересная версия, никогда не смотрел на мои отношения с Эдди под этим углом, – мужчина изволил проявить заинтересованность. – Иди ты! Никогда? А почему? Молчите Уайт! Я скажу!– призывая к молчанию, она театрально выставила вперёд указательный палец. Её глаза блестели в полумраке как у сумасшедшей. – Вам это нравилось. То, что он делал с вашими пленницами. Подумайте на досуге. Вы же по любому дрочили, пока ваш дед насиловал Джульетт?  Уайт усмехнулся тому, как нелепо блондинка пыталась задеть его за живое. Но вызывающее поведение женщины ему было действительно неприятно. Марго уязвила эта едва заметная усмешка и её понесло. – Я избавила вас от болезненной созависимости. И вы должны быть мне благодарны, – снисходительный нравоучительный тон перешёл в апатичный ровный глухой. – Хотя, если до вас не дошло до сих пор, как только вы освободитесь, найдёте себе нового Дока. А знаете, идите сразу в больницу для душевно больных. Или в тюрьму. Думаю такие типы как Тед Банди или Уэйн Гейси, будь они живы, пришлись бы вам прекрасными напарниками.  Уайт рассмеялся приятным мягким смехом, вызвав у Марго паралич нижней части лица. Глупая улыбка вновь застыла на губах.  – Может быть, вы составите мне компанию? Моя любовь, вы видите меня насквозь. Правда, вы немного запутались. Док чуть старше, должно быть это сбило с толку. Но роль моего отца в этой порочной связи принадлежит мне.  Марго поперхнулась слюной на словах «моего отца» и чтобы, не раскашляться на душераздирающем откровении, залила в себя всё содержимое бокала. – Вы не ослышались. Мой дед приходится мне папочкой. – Какие у вас запутанные семейные отношения, Джеймс, – она утёрла рот рукой.  – И вы совсем не умеете врать. Вы не смогли убить Эдварда. Его простое насмешливое отношение к происходящему начинало нервировать. Особенно раздражала проницательность: «Понятно, почему он никак не отреагировал на весть о смерти напарника, пропустил оскорбительное «дрочил» мимо ушей и так легко признал свои поганые семейные связи. Блять. Три ноль в пользу больного ублюдка, – Марго потёрла лоб, скрывая досаду. –Мне нельзя срываться, никак нельзя». По её сценарию нервничать должен был Уайт. Она прошлась языком по верхним зубам и нацепила дежурную улыбку, так как не смогла выдать ничего лучше. – Если ад существует, для вас давно готов специальный котёл. Для вас и Эдди. – Так убейте меня, – пугающе спокойно произнёс он. – Я чёртов кусок дерьма. Я, как никто, заслуживаю смерти. Марго смутило словосочетание «кусок дерьма» от чего её лицо выдало эмоцию отвращения. Ёжась от холода, злопоглядывая на обличающего себя, а заодно и её, Уайта, она стащила с него пальто, и завернулась в согретую им вещь.  – У вас почти с самого начала был пистолет, почему сразу не воспользовались? Что он вам оставил? – Глок, – она с ненавистью посмотрела на его поощрительную улыбку. – Я не могла его достать. Вы постоянно держали меня под контролем. – Только ли в этом причина? Вопрос, будто выпал из психотерапевтического справочника, а глубокий и приятный тембр голоса вёл в очевидном направлении. Марго не хотела впадать в череду странных бесконечных оправданий каждого своего никчёмного поступка и решила промолчать.  – Марго, вы считаете, я заслуживаю смерти. Так убейте меня. Не стоит себя ограничивать. Вы достойны большего, вы способны на большее. Считаете нужным, сделайте это. Как с Ниной или Грассхоппером. Ну же. Хотите, чтобы я страдал, мучился от боли? Отрежьте мне что-нибудь.Вперёд! Я заслужил всё, что вы со мной сделаете.  – Вы хренов извращенец, Уайт! – она сорвалась. – Да. Но и вы тоже. Мы стоим друг друга. – Нет. Не, не, не, – она замотала головой, выдавив из себя сардоническую усмешку, и, чтобы удержать заветный запас терпения, выдвинула предложение, – давайте пока отложим эти странные странности насчёт нашей похожести. Она с сомнением посмотрела на початую бутылку, решила, что пока хватит и обратилась к Уайту с наводящим вопросом. – И, раз уж у нас наладилась такая доверительная беседа, – светящаяся физиономия мужчины очень раздражала и она отвела взгляд. – Вы запросто могли выбрать женщину, которая подчинилась бы вам с удовольствием, позволила бы делать с собой всё, что вы бы только пожелали. Да, даже убить себя бы позволила. Ведь так? – Да, но тогда какой в этом был бы смысл? – издевательски заявил Уайт. – Больной жестокий ублюдок, – сказала она скорее себе. – О да, Марго. Но вы приняли меня таким. Признайтесь, вы получали большое удовольствие от наших развлечений. Она покачала головой, приняв самое серьёзное и осуждающее выражение лица, на которое только была способна. – Нет. Вы много обо мне знаете, но не в состоянии понять. Как и я вас.  – Марго, вы разбиваете мне сердце. Правда, – он говорил, легко флиртуя, мило улыбался, – вы постоянно удивляли меня. Рисковали собой ради других. Например, проституток, которых сами продавали и трахали. Наркоманов, извращенцев и содомитов, которых вы считали своими друзьями. Вам даже Нина нравилась, ровно до тех пор, пока вы не узнали её по-настоящему. Почему вы защищали тех убогих и юродивых, которыми мы пользуемся? Неужели сохранили детскую наивность? Сомневаюсь. Природа определила участь этих людей ещё при рождении.  – Природа?! – брови её ползли вверх, она схватилась за голову, не веря своим ушам. –  Кем вы себя считаете? Думаете, лучше людей? Вы же клеймите их рабами и назначаете за них цену! Это немыслимое лицемерие для европейца, поборника демократии, прав и свобод, рассуждать как средневековый вельможа.  – Ересь эпохи разума, – посмеялся мужчина. Марго выдохнула, поначалу ожесточившись ещё больше. Короткую фразу она уже где-то слышала или читала, только не могла вспомнить, и это предотвратило плевок в лицо Уайту.  – Конечно, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Так же? – Марго наивно всплеснула руками, давя на него презрительным взглядом. – Вы всего лишь человек. Не бог. Власть и деньги – это причина и оправдание ваших омерзительных поступков? Глупый вопрос. Поступки ваши как у любого другого преступника – человеческие. Власть и деньги – это масштаб во всех отношениях. Благодаря им ваше нутро видно без микроскопа. Но они же и затыкают глотки очевидцам. Таким как я, видимо.   И тут, ей показалось, что произошло чудо. Уайт опустил глаза и задумался. – Дети! У вас самого дети. Они же малышки. В чём они провинились?  – Вы считаете, что спасли их, – горько усмехнулся Уайт. Он перестал заигрывать, голос приобрёл пугающую мрачную безысходность. – Вы обманываете себя, если уверенны, что выбрали для них меньшее из двух зол. Уайт напомнил ей историю маленькой Нади.   – Девочку продала воспитатель детского дома за пять сотен долларов. Она вам сама об этом поведала, верно? –Марго молчала, зло поджав губы. – Мальчика продала его собственная мать. Шпильману передали, что женщина торговалась и подняла цену до двух тысяч за своего ребёнка. Эти дети вернутся в ад, и будут проданы и преданы снова. Вы, разумеется, не гордитесь своим поступком. Вы понимаете, что жизнь этих детей лучше не станет, хоть и поступили правильно, но, в сущности, вам безразлична их судьба. В стороне вы побоялись остаться из-за чего? Из-за того что когда-то пережили нечто похожее и решили за детей, что будет для них лучше? Благими намереньями выстлана дорога в ад, Марго. Вы не умрёте сегодня. А япрослежу за судьбой этих детей в ближайшие пять лет и передам вам подробный отчёт… – Вы преувеличиваете мои способности планировать, –бесцеремонно перебила его блондинка. – Я не выбирала, даже не думала. Просто сбежала с детьми, не рассуждая, что им будет так же плохо с поправкой на родную местность и окружение. Мне действительно жаль, что близкие люди предали их. Это мне знакомо. Я не оправдываю себя, но рада, что они не достанутся Грассхопперу. – Мой дед, представитель знатного рода, с титулом, землями и местом в палате пэров, насиловал мою мать и её сестру с шести лет. Я рано понял, почему моя мать пристрастилась к алкоголю. Понял, почему терпел её муж, тётя, дядя, кузены. Вся родня была в курсе слабостей старого извращенца и потакала ему. Так что и я знаком с предательством близких. Надо же, – протянул Уайт, – вам не приходило в голову, что это, своего рода, закономерность и, вообще, норма? – Какие мерзкие подробности. Из-за наследства, конечно же, они ему потакали. – Вы правы. Он часто играл с нами в игру «да или нет». Но самое отвратительное то, что и я бы терпел, если бы старый ублюдок был жив и сношался с моими детьми. И это малая часть наших грехов.  Марго вздрогнула. Откровения Уайта было неприятно слушать.  – В детстве с отцом часто смотрели американские боевики на VHS. Так было уютно воскресным зимним утром, если ему не надо было на завод, запастись мамиными свежеиспечёнными плюшками и посидеть у телевизора.  Нам особенно нравились со стариной Арни.Там он спасал дочь, жену, мир пару раз. Мой папа был таким, большим, красивым и не особо умным, – она улыбнулась, оживляя в памяти дорогой образ. – Мир не спасал, но меня и мать всегда. Даже умер один раз. Вот, пожалуй, норма для меня. Она смахнула слёзы и постаралась улыбнуться Уайту. – Всё это из-за того что вам не повезло с роднёй? Так и у меня была жизнь не лучше! Но далеко не всегда делали выбор за вас! Вы убили Лилит, убили Кристину, убили многих, но могли не убивать. Ваша кузина выбралась, а вы увязли. Они смотрели друг на друга. Марго нервничала, силясь выдержать прямой и открытый взгляд Уайта. Он казался уязвимым и искренним.  – Джульетт, как и вы, пыталась хоть что-то защитить. Расчёсывая кожу рук, оставляя следы от ногтей на предплечьях в придачу к синякам от ушибов и железной хватки Эдварда, она уверяла себя, что Уайт претворяется: «Для чего? Освободиться? Свести меня сума окончательно?!» Марго заставила себя сложить руки на груди.  – Я не ваша сестра, Джеймс, – устало сообщила она, с облегчением прикрывая глаза. – Она не могла пройти мимо слабых и сломленных. Нет. Конечно, нет. Но, мне становится хорошо рядом с вами. Я не могу этого объяснить. Я чувствую, знаю, вы, Марго – моя судьба. И даже сейчас. – он смотрел на неё щенячьими глазками, выпрашивая внимания и ласки. – Погладьте меня по волосам, прикоснитесь ко мне, пожалуйста! Я хочу поцеловать вас.  – Вы отличный актёр. Хотя, чего ещё ждать от маньяка. Но сейчас вы очень милый,  – она сказала по-русски, не смогла сдержать нежную улыбку: «Я не могу испытывать к нему ничего кроме ненависти. Не могу же?!» – Вы пытаетесь сыграть на чувствах, которых во мне нет. Но… Она коснулась его волос, поднимая пряди со лба, провела кончиками пальцев от мочки уха, по щеке к шее и ключице. Он тихо застонал. Она наклонилась и легонько коснулась его губ. Насколько позволила цепь, он потянулся вслед за её отстраняющимися губами. Она сжалилась и подарила ему их последний поцелуй. – Честно, есть что-то возбуждающее в связанном и униженном сильном мужчине.  – Марго, только потому, что этот мужчина я.  «Да как он вообще так может? Чуть не помер от удушья и уже глазки мне строит». Её обдало жаром. Она пулей вылетела из подвала и выскочила на улицу. Лицо горело.«Так не пойдёт, гадёныш. Я знаю твоё больное место. Я выверну тебя наизнанку». В одних носках на ледяной плитке ступни обжигало холодом. Она несколько раз глубоко вдохнула влажный прохладный воздух. «Хоть бы одну скрутку, – она смотрела в темноту. – Как же хочется курить. Грёбанная наркоманка». Знакомые ароматы сырой земли и листвы успокаивали. То безмятежное состояние, в котором она пришла к Уайту, быстро возвращалось. От прохладного свежего воздуха голова закружилась.  – Да пошёл ты, Уайт! На хуй пошёл! – орала она не своим голосом. Осознав, как глупо выглядит, она рассмеялась. – В лицо тебе это скажу. Обязательно.  Каждая ступень, ведущая на второй этаж, превратилась в серьёзное препятствие. Она боялась увидеть труп. Эдвард лежал там, где она его оставила. Он дышал. Всё ещё без сознания, но живой. Она испытала облегчение. Пакет со льдом так же никуда не делся. Пятно на повязке увеличилось, но кровь не капала на пол. Она понимала, что следовало бы привести Дока в чувства, но это было опасно. Эдвард больше, сильнее и агрессивнее Уайта, даже прикованный, мог доставить много неприятностей. Осмотрев его на приличном расстоянии, прямо из коридора и посчитав его состояние удовлетворительным, Марго вернулась в подвал.  – Почему вы просите убить вас? Мистер Уайт не достаточно смел, чтобы наложить на себя руки? Мистер Уайт – трус. Легко убивает слабых женщин, но не может убить себя. Она прошла к стулу, присела, посмотрела на бутылку, осклабилась.   – Или вы такой же неудачник, как и я? Тогда мы похож чуть больше, чем я думала, – она нервно хихикнула. –Суицидники-неудачники. Звучит смешно и странно. Уайт был очень озадачен. – Почему вы не желаете убить меня лично, Марго? Убивать легко, даже естественно, – он улыбался, а у Марго глаза на лоб полезли. – Может, боитесь попасть в ад? – «Легко, даже естественно»? Вы про комаров или людей говорите? – она схватилась за голову. – Из-за такихкак вы, сама жизнь – ад. Моя так точно. Хотя, кому я говорю? Для вас это определённо ад страшнее моего в разы. – Тогда не вижу причин, почему вы не хотите этого сделать? Может быть, я вам нравлюсь? Она удивлённо посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Он не шутил.  – Помилуйте, Уайт. Всё намного прозаичнее. Я не убийца. Но ваши игры вытащили из меня кучу дерьма. Я желаю задеть вас, хоть чуть-чуть. Отвести душу. Я, конечно, не ваша сестра. Но постараюсь сделать всё, как вы планировали, – лицо Марго просияло, и на нём нарисовалась безумная улыбка. – Поправочка: всё, как Джульетт планировала. – Попробуйте, – он принял вызов и испытующе посмотрел на неё. – Вы видели картину моей сестры? С ангелом?  Марго вспомнила ангела с обрубленными крыльями.Зловещая атмосфера, подсвеченная красным закатом, проржавевшие элементы кабинки колеса обозрения, битые стёкла и тощая женская фигурка. За неё ответил грустный взгляд, поспешно отведённый в сторону. – Значит видели. Мы поспорили с моим милейшим братом, что вы, – он замолчал. – В общем, я проспорил ему эту картину. Признаюсь, это моя любимая. Вы не могли не заметить сходства? Вы на записи с сеансов и ангел. Потрясающе, правда? – Как это работает?! Я не понимаю. В этом вы весь. Неужели не устали от этой навязчивой идеи? Находить тех, кто похож на вашу сестру и убивать? Чтоб вы знали, Джульетт плевать на вашу месть. Она давно победила. А вам остаётся только страдать от собственной зависимости. А это – отличный повод оставить вас в живых.  Вся она напряглась от злости и ненависти. Сжимая в кулаках шерстяное полотно пальто, она подалась вперёд, остервенело нависая над Уайтом, заглядывая ему в глаза. А он улыбался как самый счастливый человек на свете, доводя её этим до исступления.  – Я желаю дожить вам до ста лет. И страдать так каждый прожитый день. Лучше было бы, чтобы вас изолировали. До конца ваших дней оставили наедине с гадкими мыслями, копошащимися, словно черви в голове. На это я бы посмотрела. Как воете и скулите, бьётесь головой об стену, отгрызаете себе руку. Как от своих собственных мыслей лезете на стены.  «Отмудохать бы этого лощёного кабеля, – внезапное желание едва не воплотилось в жизнь, но быстро угасло. –Он же не специально меня доводит. Просто больной». Она выдохнула, села прямо, придерживая накинутое пальто за расправленные лацканы, налила вина в стакан и продолжила возлияние. – Джеймс, расскажите мне про себя и Джульетт. Вам же хочется.   После глотка вина она расслабилась.  – Только если возьмёте меня за руку. Пожалуйста. Марго нерешительно посмотрела на его привязанную руку. Он умолял взглядом. – Смелее, я не смогу укусить в таком положении. Марго отпустила лацканы пальто, протянула ему руку. Он нежно сжал тонкие пальцы. Она была уверена, что не мёрзнет, но почему-то рука Уайта оказалась теплее. Она отхлебнула вина, скрывая за этим жестом смущение.  – Джульетт была старше на три года. В детстве мы часто проводили время вместе. Она любила меня, но стоило мне провиниться, разбить стакан или дать подзатыльник Джуниору, наказывала меня молчанием. Она могла игнорировать моё присутствие днями. Какой страшной пыткой это было поначалу, пока я не стал чуть старше. Представьте, я научился получать удовольствие от её молчания, от того, как старательно она не смотрела на меня. Уайт обволакивал блондинку мягким тембром, пожирал взглядом, пока та, как глупое животное, застывшее в ярком свете фар мчащегося на неё авто, осознавала возвращающийся страх.   – Мне удавалось доводить её, игнорирующую меня, до исступления словами и прикосновениями, даже в комнате заполненной вездесущими родственниками. Тогда она начала избегать меня. Но не было места, где бы я ни смог её найти. Поистине это был потрясающий подарок судьбы, когда дед преподнёс мне её на блюдечке. Я любил её, как сестру, как женщину.   Марго вырвала руку. Она не понимала его. Даже если она могла бы не брать в расчёт их родственные связи, у неё не выходило принять такие его отношения к женщине. – О какой любви вы говорите? Между мужчиной и женщиной? Я никогда не испытывала этого чувства, даже признаваясь в нём. Но то о чём вы говорите точно не оно. Похоть, болезненное влечение, мистическое наваждение, проклятье, если пожелаете, но не любовь. – Даже если представить, что любовь существует, я не умею по-другому. И вы тоже.  – Уже начинает надоедать, но я повторю. Нет. – Вы никогда не любили? Полюбите меня. Неожиданное предложение прозвучало для неё неприятно искренне. Она рассмеялась натужно и неуверенно, выдавив из горла пару «ха».  – Я не желаю иметь с вами ничего общего, мистер Уайт. Но я благодарна вам. За семь дней я поняла, чего хочу, и чего никогда не получу. – Чего же? Мне очень интересно. Ему действительно было интересно. Чем больше она его отталкивала, тем больше привлекала.  – С шестого класса моей провинциальной школы, учитель истории, Наиля Ринатовна, на своих уроках часто разглагольствовала о священной демократии. Демократиикоторую мы заслужили. Каждый раз, большую часть урока она распиналась перед нами, тупыми малолетками, о том, как нам повезло, что в стране произошёл переворот, каким ужасным был прежний строй с отвратительными лидерами. Наконец-то у нас появилось право выбора своего президента. «Боже, храни Америку!» У нас наконец-то будет крутая конституция, права, собственность, рыночная экономика. Смешная. Так сложилось, Уайт, я тоже учитель истории. Представляете? И чёрта с два я бы так слюной захлёбывалась, вылизывая задницу навязанным нам президенту и его банде. Кто же нам навязал это дерьмо? Вы должны знать. Правда же? Но мы это заслужили. Наивные идиоты.  Эмоции захлёстывали её. Звучание речи от громкого доверительного шёпота переходило к звонкому, наигранновесёлому тембру. Она была вполне доброжелательна, и рот её улыбался, но при этом грустный взгляд безостановочно блуждал по комнате, время от времени возвращаясь к Уайту. – А чем же ужасен был прежний строй? Оу, у нее, несомненно, были причины ненавидеть и его, и страну со времён царя Ивана четвёртого. Слышали о таком?  Он слышал и кивнул. – Клянусь, если она ещё жива, то всё ещё ненавидит и страну, и новый строй. Хотя, кто я, чтобы судить её? Но ведь дело не в строе, Уайт. Дело в людях. В таких как вы и таких как я. Вы, имея власть, делаете мою жизнь убогой, а я позволяю, очевидно, от того что убогая. И по-другому не могу. Я убегала от жестокости и насилия, и, сюрприз, жизнь ткнула меня в это носом вновь, – она рассмеялась. – Давайте посмотрим глобально, Уайт! В какой стране люди не страдают от таких больных уродов как вы? Сюрприз?! Да ни в какой. Хоть в одной стране мира есть справедливость? Есть равенство? Ох, не опускайте глаз. «Ересь эпохи разума»? Вы же считаете, что такие как я должны подчиниться и смириться. Значит проблема в моём существовании. Она вздохнула и продолжила тихим ровным голосом. – Я устала убегать, устала мириться. Сколько бы я не врала и не притворялась, что в жизни есть смысл, ради которого стоит бегать, его нет. Ни у кого. И даже у вас. Иначе, зачем бы вам творить всю эту дичь? Вы так развлекаетесь от скуки, от бессмысленного существования. Чего же я хочу? Хочу мира без таких людей как вы, Уайт. Но это невозможно. От вас не спрятаться, не убежать. Вас даже не убить. Вы тот дракон, который охраняет золото. И вы повсюду. А когда вокруг одна грязь, сложно не вляпаться. Поэтому я, пожалуй, сдохну, чем буду с вами в этом мире.   Он приподнялся, цепь натянулась. – Я достану вас с того света. – Попробуйте, – прошептала она, ликующе улыбаясь, ему в лицо. – Но, если подумать, я давно мертва. Как иначе я бы приняла условия вашего контракта? Да и вы, увы, не живы. Я должна была вам семь дней. Семь дней истекли.  – Я намеренно делал вашу жизнь невыносимой, но кажется, плохо старался, – он рассмеялся, а у Марго защемило сердце, – раз вам не хочется убить меня. Что мне следовало сделать, чтобы мисс Распорядитель убила меня сегодня? Блондинка напряглась. Ей не нравилось то, к чему вёл Уайт. И это обстоятельство, то в каком положении они оказались, в её больной голове представилось игрой. Хитро спланированной, беспринципиальной и жестокой.  –  Может мне следовало убить всех девушек у вас на глазах? Не стоило обходиться малым? – он вернулся к своей манерной речи. – Как-то Эдвард устроил эксперимент, истязал пятерых к ряду, просто, чтобы посмотреть, кто больше вытерпит. Я выбирал пытку, а он вырывал зубы, отрубал пальцы, ломал кости. Каждой по очереди. Весь этот пол был залит кровью. Женщина смотрела на Уайта с омерзением и ужасом. Не верить ему, у неё не было права. Воображение рисовало страшные картины. Сердце заходилось в бешеном ритме, сдавливало лёгкие, мешая дышать, и пищевод, провоцируя рвотные позывы.  – Больше двух часов продержалась лишь одна. Док трахнул её на полу пару раз, перед тем как она скончалась. Вы оказались единственным стоящим экземпляром. Мне было тяжело отдавать вас Эдварду.  Он замолчал, испытующе вглядываясь в побледневшее лицо. Марго молчала, не зная, что ещё может сказать этому чудовищу с горящими глазами. – Я обязательно найду ваших друзей и поиграю с ними, если вы оставите мне жизнь, – пообещал Уайт. – Я должна была семь дней. Семь дней истекли, – безучастно произнесла она и постучала пальцем по циферблату часов Уайта. – Почти истекли. Будьте хорошим джентльменом. Она потянулась к бутылке. На полпути рука её застыла. Бутылка осталась нетронутой. В пальцах сверкнул идеально острый скальпель. – Тогда обещаю оставить вам подарок на память, – она улыбалась как его отражение в зеркале.  Он улыбался в ответ.  Пять минут до полуночи Марго залила в себя вино прямо из горлышка. У её ног лежал Эдвард. Она посмотрела на свою окровавленную руку со скальпелем и перевела взгляд на мужчину. Память подкинула ей воспоминание об отце. Как-то они вместе посмотрели фильм итальянского режиссёра «Ад каннибалов» о торжестве первобытного насилия. Отцу фильм был интересен по причине новизны, натуралистичности. А ей он был интересен, потому что было интересно отцу, и она стойко досмотрела фильм до самого конца. «Ох, папуля, не особо ты был умён, – она усмехнулась. – И дочь твоя далеко от яблоньки не упала». Кошмары долго её не отпускали после просмотра этой картины. И даже после восстановления нормального сна, она избегала неприятной обложки этой кассеты и убрала её подальше в шкаф. Ровно до тех пор, пока собственная жизнь не оказалась слишком жестокой.  Она завела традицию пересматривать этот фильм. Несознательно руки тянулись к кассете после предательства матери, издевательств в школе, предвзятого отношения учителей. Она смотрела на бесчинства каннибалов и её жизнь становилась просто замечательной. Странное заблуждение забетонировало личные переживания, сделало их пустяковыми и незначительными и дало ей право не считаться с окружающими, до тех пор, пока им не пускали кровь. Она нерешительно поглядывала то на скальпель, то на мужчину на полу. «Кто же настоящие каннибалы?» – крутился в голове знакомый вопрос. Присосавшись к бутылке, она опустошила её и отшвырнула. Что было сил, сзлобным остервенением она набросилась на Эдварда, и пинала стараясь бить под рёбра. – Блять, кто?! Кто же настоящие каннибалы?! – орала она с ненавистью по-русски. – Скажи спасибо, что пальцы тебе не отрезала! Эдвард на удары и крики не реагировал, даже когда она зарядила ему между ног. Вымотавшись, Марго остановилась и, хихикая как ненормальная, хватая ртом воздух, отступила на пару шагов:  – Твари! Кем мне пришлось стать из-за вас! Продолжая нервно посмеиваться, она развернулась и, прихрамывая, поплелась в ванную комнату.  Выкрутив ручки крана до упора, она подошла к окну в пол и очень обрадовалась, когда поняла, что окно можно открыть.  – Кайф. Лежать в горячей воде, вдыхать прохладный воздух – было её маленьким удовольствием в прошлой жизни. Она не пожалела лавандового масла. Слабый свет от зеркал и ниш красиво рассеивался в ароматном паре. Марго часто думала о смерти и была уверенна, что её скорее собьёт машина или прибьёт какой-нибудь наркоман в переулке: «А тут шикарная обстановка. Приятный запах, –  она закрыла краны. – Может, я раньше захлебнусь». Она начала замерзать и как только погрузилась в горячую воду, всё тело одолела приятная тяжесть. Она не стала обременять себя раздеванием. «Мне не о чем жалеть. Это вечное идиотскоеощущения себя ни в том месте, ни в том времени. Куда бы ни сунулась, везде одно и то же. Даже с собой разобраться не в состоянии. Я – социальный инвалид. Не смогла толком друзей завести, всем только вредила, – она посмотрела на часы, которые стянула с руки Уайта. – Пять минут до полуночи. Ещё целых пять минут».  Она понежилась ещё пару минут, вспоминая о матери, но быстро придя к выводу, что эта связь её сильно тяготила, решительно принялась за дело. Быстро сжимая и разжимая пальцы, Марго наблюдала, как под белой кожей проступают синие венки. Благодаря алкоголю и острому лезвию боли почти не чувствовалось. Стараясь обходить сухожилия, давить сильно, она вскрыла несколько синих канальцев,сначала на правой, затем на левой руке. Отбросив скальпель, она опустила руки в тёплую воду. Кровь вытекала из тела с её жизнью. Она испытывала приятные щекочущие ощущения. «Так умирать намного приятнее, чем от удушения. Просто уснуть, – сердечный ритм замедлялся, веки тяжелели, мысли таяли в любимой песне. – It`s easier torun Replacing this pain with something numb It`s so much easier to go Than face all this pain here all alone». – Теперь точно, – мирно улыбаясь, она расставалась с ненавистным существованием, ни о чём не жалея.   Пометила меня Свет резал глаза. Первая попытка пошевелиться отдалась пульсирующей болью в левом плече. Подняться, напрягая мышцы пресса, не вышло. Только тогда он понял, что не чувствует затёкших рук, прикованных к чему-то. Эдвард попробовал приподнять голову, но резкая боль в том же плече вернула затылок на пакет с растаявшим льдом.  Он пошевелил пальцами рук. Левой руки от плеча у него как будто бы не было, и пальцев он не чувствовал совсем. Превозмогая боль, он  повернул голову и убедился, что рука на месте. Соображал он туго, но умудрился припомнить бешеный взгляд Марго и дуло глушителя на пистолете. Проскальзывая подошвами ботинок по собственной крови, он повернулся на бок, подтянулся к кровати и сел, разглядывая кровавые разводы на полу, разрезанную брючину и наложенные повязки. В подвале у него имелся солидный запас кровоостанавливающих препаратов и обезболивающего. Недолго думая, он опёрся на здоровую ногу и одной рукой, превозмогая боль, приподнял кровать и протащил цепочку наручников под ножкой.  Встать оказалось не так просто. От серьёзной кровопотери и напряжения его шатало, картинка перед глазами плыла, раненная нога не желала подчиняться, а красное пятно на бинтах росло с пугающей скоростью. Стараясь минимально эксплуатировать повреждённую конечность, он кое-как выбрался из комнаты. Первое препятствие в виде лестницы он преодолел, скатившись на пятой точке. Плотно сжав челюсти, оставляя на всех поверхностях, к которым притрагивался, кровавые следы, он поднялся по стеночке, и по ней же добрался до первого этажа, а затем и до подвала, где вылупился на Уайта, привязанного к каталке. – Ты жив? – прохрипел блондин, с трудом фокусируя взгляд на каталке. Уайт приподнял голову и посмотрел на напарника.  – Отвяжи меня, – Уайт нервно поглядывал на часы.  – Какого хуя, Уайт?! Где она взяла пистолет?!  Док доковылял до Хозяина. – Она могла убить меня. Миллиметры до бедренной артерии. Дерьмо! Если бы она открыла глаза, то точно, вынесла бы мне мозги! Хозяин только смеялся, пока Эдвард, кое-как правой рукой, подтягивая бесполезную левую руку, снимал с его руки липучки.  – Джуниор спрятал пистолет в моей комнате, – левую руку Уайт освободил себе сам. – Кусок дерьма. – Где она? Ты видел её? – поинтересовался Уайт, снимая ошейник. Казалось, Хозяин прекрасно себя чувствовал. Его водолазка была разрезана и испачкана кровью. На груди справой стороны неаккуратно переклеенный пластырем, виднелся большой кусок пропитанной кровью марли. Сколько-нибудь серьёзных повреждений на теле Уайта Эдвард не наблюдал. Движения Хозяина были легки и естественны, когда он освобождал ноги. – Нет. Но мне приснилось, будто она меня била и кричала что-то, непонятное. В твоей комнате, – Док нашёл запасные ключи от наручников и всучил их Уайту. –  Что она сделала тебе?  – Пометила меня, – проговорил он, мечтательно улыбаясь. Док не стал уточнять. Вместо этого он задал внезапно возникший от странного противоречивого чувства вопрос: – Почему она нас не убила? – Не знаю, – честно признался Уайт. – Идиотка. С помощью Уайта он быстро достал необходимые препараты из комода и ставил себе второй укол, когда тот отправился на поиски женщины. Эдвард добрался до винтового стула и поставил себе третий укол, рядом с раной в плече. Бросив шприц на столик, он поначалу не обратил внимания на беспорядок в инструментах. Затем, приглядевшись, заметил, что отдельно от пропитанных кровью ватных тампонов и грязных инструментов на подстилке из чистой марли, окровавленными тонкими полосками кожи было выложено имя «Марго». Док подцепил кусочек пинцетом и рассмотрел его внимательнее вблизи. Боль отступала, и он позволил себе посмеяться. Он остался доволен работой Марго.