Дневник Иоанна. Запись 1

Каждая жизнь... Каждая смерть, я всё это прожил, я всё это ощущал, спустя сотен пять лет я начал забывать кто я, мне пришлось вести свой дневник... Сегодня, насколько я помню, мне исполнилось две тысячи лет. Я не праздную этот день, я сижу и переписываю старые записи, ведь даже они увядают, а я всё так же молод. Для меня больше нет праздников, они стали обыденностью, я не наслаждаюсь днями, я бы с радостью умер, но я не могу... Хах, забавно... Многие считают бессмертие даром и своей мечтой, а я в свои две тысячи лет выгляжу на двадцать, успел похоронить своих родителей, свою жену, детей... Внуков... Правнуков... Ну суть вы поняли. Я забывал как звали моих детей, как звучал голос моей жены и родительскую любовь. Единственное напоминание об этом - это мои записи. Жаль, но тысяча девятьсот восемьдесят лет назад не было диктофонов... Но, пожалуй, сегодня я опробую этот способ. Я думаю, что мой монолог уже затянулся... Итак, где же эта записка? Ах, вот она... Дневник Иоанна, запись номер один. Я родился в двадцать четвёртом году от Рождества Христова, жил я восточнее Греции, там где сейчас Москва стоит. Эх... Помню я те леса, болота, а сейчас... А сейчас ничего из этого не осталось. Животных всех перебили, землю в асфальт закатали, деревья вырубили.. Родился я в семье отшельников, не задавался вопросом как они до этих лесов дошли, до сих пор жалею, что не спросил у матери. Так вот, однажды я наткнулся на старую хижину, жила в ней бабка одна, родичи мои ходили к ней совета спросить, или богам помолиться за урожай. Я не верил в магию, духов и даже богов... Глупец... Зашел я в эту хижину, а в ней пусто было. Я, голодный двадцатилетний юноша, начал рыскать в чужом доме, но в дверь вошла бабка. Старая, с морщинистым лицом, огромный горб на спине и лицо ехидное... -Что ты делаешь тут, внучек? -А что, не видно что ли? Еду ищу. -Не учили тебя, что плохо воровать? А, постой, ты же Иоанн... Помню-помню, с родителями заходили вы сюда, чтож ты сразу не сказал? Садись за стол, сейчас накормим тебя. Глупо было на предложение соглашаться, сразу понятно было по лицу её, что замыслила она наказание за мою наглость, видно в еду она подсыпала травы свои заговорённые или после ухода моего богов своих попросила проклятье на меня наслать. Ещё лет пять я не замечал ничего странного, поженился, а жену мою Василисой звали. Красивая была, да добрая, голос нежный и лицо белоснежное. Жили мы с ней в землянке, я охотился, она готовила. Жилище наше обросло другими домами, жили мы дружным племенем. Так, через года три брака нашего, у нас родился сын, звали его Изяслав. Славный мальчик вырос, но погиб в войне с соседним поселением.... Ладно, затянулась как-то запись эта, да и первая записка закончилась...