Предисловие «She left with fire» или та, которую принес огонь.
21 июня 2024, 23:56 — Я — Дейнерис Бурерождённая из дома Таргариенов от крови древней Валирии. Я дочь дракона! И я клянусь — все, кто причинит вам вред, умрут с криком. — В момент своей речи Дейнерис чувствовала, как могучая сила ее предков растекается по жилам. От маленькой девочки, что попала к дотракийцам напуганной и мало что смыслящей, не осталось и следа. В эту ночь ей суждено повзрослеть.
— Ты не услышишь моего крика! — ведьма, изуродовавшая ребёнка в чреве матери и унесшая сознание, а впоследствии и жизнь мужа Бурерождённой, извивалась в руках дотракийцев, будучи крепко связанной веревками. Они помогут ласковому и одновременно безжалостному огню забрать жизнь, которая отняла две другие.
— Услышу! — отчеканила Дейнерис, вовсе не жаждущая громких возгласов. Ей нужна была только расплата. И она ее получит, использовав новый метод. — Но мне не нужны твои крики, — холодно сообщила Таргариен, после чего из израненных от множества переживаний губ вырвалась фраза, послужившая началом всему:
— Только твоя жизнь.
Пламя разгоралось быстро, маня своей неизвестностью. Дейнерис уже не один раз касалась его кончиками пальцев ради забавы, теперь же ей предстояло окутать себя языками стихийного бедствия, как говорилось в некоторых сказаниях. Но в отличии от обычных людей, у нее была защита.
Взглянув на Джораха в последний раз, девушка словно по высеченной дорожке принялась ступать по песку, прямо в пламенную воронку. Дотракийцы и ее самый близкий советник остались позади, поэтому сейчас перед собой она видела лишь тело мертвого мужа. Подол небесного платья резко вспыхнул, но это ничуть не напугало Дени, которая присела на колени перед Дрого, предварительно осмотрев драконьи яйца, выложенные вокруг его головы.
Одинокая слеза, не смеющая показать себя за пределами огненной баррикады, скатилась по слегка загоревшей щеке Бурерождённой, после моментально испаряясь от жара. Оставив предсмертный поцелуй на губах мужа, Дейнерис стала с дрожащими губами наблюдать за тем, как тело Кхала постепенно превращается в прах.
Каждую секунду этого зрелища ей хотелось выдрать собственные глаза, но отвернуться от отца своего погибшего ребёнка — худшее, что она могла сделать в этот момент.
— Спи спокойно, моё солнце и звезды, — прошептала последняя из дома Таргариенов, когда место рядом опустело.
Крики ведьма сдержать не сумела и быстрее обычного человека предалась огню. По правде говоря, они были весьма странными, она то выла, подобно кобылице, то шептала проклятия от боли обожжённой плоти.
Внезапно Бурерождённая услышала треск. С интересом посмотрев на землю, она узрела слегка шевелящиеся драконье яйцо, другие два стали дёргаться незадолго после первого. Протерев глаза, она взяла в охапку яйца и стала шептать колыбель на Валерийском, собственным телом ощущая, как шелуха постепенно расширяется.
Когда лопнуло первое, девушка пришла в оцепенение. Понаблюдав за своим первенцем, она стала вытирать слизь с маленького черного дракончика и, приблизившись к его лбу, оставила легкий поцелуй.
— Ты будешь Дрогоном, — не задумываясь, сообщила Дейнерис, но не успела она помочь дракону усесться на шею, как практически одновременно родились два других и послышался хриплый рёв. — Рейгаль, — сказала Таргариен, ткнув на одного из малышей. — Визерион, — это имя досталось последнему.
Девушка не могла поверить своему счастью, прижимая каждого дракона как можно ближе к сердцу, однако в какой-то момент земля под ногами стала неестественно мягкой.
Обеспокоившись, Дейнерис попыталась встать с земли, но ноги будто стянули тяжелеными оковами. Ощупав землю, она пробовала встать ещё и ещё до тех пор, пока обе ноги не затянуло в недра земли. Вскрикнув от неожиданности, девушка изо всех сил старалась обезопасить своих детёнышей, пытаясь вытолкнуть их на поверхность, однако драконы смертельной хваткой вцепились в шею матери, рыча, когда она пыталась их «оторвать» от себя.
— Sōvegon-sōvegon! — на родном языке кричала им Дейнерис, но малыши не слушались, лишь бестолково шевеля склизкими крылышками. Когда песок вперемешку с грунтом стал сыпаться на лицо, она, отчаявшись, решила принять судьбу и расслабить конечности. — Valar morghulis, — слова, послужившие «оправданием» и одновременно извинением для драконов перед неминуемой гибелью.
Дышать было нечем, песок затягивал все глубже, проникая в рот и уши, а удушье, пришедшее впоследствии, забрало всех четверых в одинокую тьму.
***
«Azhasavva vezhofoon», — то, о чём молил каждый дотракиец, припадая к алтарю жертвоприношения Великому жеребцу. Мужчины и женщины заканчивали последний пляс, сопровождающийся песней, как вдруг священный огонь погас, а вместо козы, мирно догорающей на алтаре, кто-то появился. С земли или с неба — на этот вопрос ни один свидетель не знал ответа. Всем в один момент будто прикрыли глаза, а затем пред множеством кхаласаров появилась она — Дейнерис Таргариен. Раскрыв стеклянные глаза, девушка заерзала на месте, проверяя, жива ли она, или то одно из многочисленных ведений, преследующих человека после смерти. Приподнявшись на локтях, Бурерождённая с облегчением взглянула на драконов, а после обернулась в сторону, приходя в полнейшее недоумение. Некий страх зародился глубоко в груди. Она лежала в костре, а вокруг нее стояло несчитанное количество дотракийцев, и в глазах их читалось почитание, но вместе с тем и удивление. Поначалу Дейнерис так и лежала на алтаре, с интересом оглядывая то место, в которое занесли ее неизвестные силы, а после поднялась на ноги. Раз такова судьба — она примет ее достойно. Вокруг стоп Бурерождённой постепенно догорал огонь, все тело и косы вымазались в саже, а о какой-либо одежде и речи идти не могло — она превратилась в пепел ещё до появления в этом загадочном месте. Дрогон, как самый старший, сидел на плече, Визерион окутал шею, а Рейгаль облюбовал зону от локтя до запястья — и все они довольно урчали, прижимаясь к материнскому телу. И все дотракийцы, смотрящие на нее, преклонили колено, ибо на то была воля Великого жеребца. С недавнего времени Неопалимая гордо подняла подбородок, устремляя свой взор на детей, женщин и мужчин, склонивших перед ней голову, а значит, признавших. «Снизойдя» с алтаря, Кхалиси увидела, что из разных уголков «кольца» к ней подошли дотракийцы, один из которых без разрешения поднял ее на руки. — Нет! — возразила Таргариен, и мужчина встревоженно поставил наследницу Железного Трона на землю. — Не хотел обидеть вас, о Великая… — Вначале выдайте мне одеяния! — на дотракийском приказала Дени, после чего ее грудь и бедра облачили в повязки из шкуры диких зверей две миловидные девушки. Обернувшись на Кхала, без разрешения поднявшего ее на руки, она впервые за несколько дней улыбнулась и сделала утвердительный кивок. «Azhasavva vezhofoon», — из раза в раз стали повторять дотракийцы, передавая Дейнерис и ее детенышей в пределах кольца. Каждый хотел прикоснутся к ней, надеясь получить нечеловеческую силу или стойкость к страшным болезням, но драконов тронуть никто не посмел. В тот момент ей кланялись и почитали, но будет ли так всегда?***
Пробыв сутки в Ваес Дотрак — единственном городе расположившемся в Дотракийском море, Дейнерис смогла немного отдохнуть после странного перемещения на эти земли. Ее накормили лучшей едой, вымыли и одели в новую одежду. Конечно, у девушки нарисовалась обязанность: выслушивать прошения дотракийцев, приходящих к ней с различными просьбами. Кто-то просил вылечить сына, у кого-то были другие причины, и Дени, возможно, хотела бы запомнить моления каждого, но она так устала после того, как ее «поносили» на руках несколько тысяч человек, что хотелось крепко уснуть рядом со своими драконами. Бурерождённая до сих пор не разобралась, как ей добираться домой, но на данный момент судьба даровала ей не такое уж плохое пристанище, а разобраться в своем дальнейшем пути поможет время. И хоть его было не так много, сейчас Неопалимую пригласили на Кхалар вежвен — великий сбор всех дотракийских кхаласаров. Проходил он в Дош кхалине, куда Таргариен сопровождало по меньшей мере двадцать человек и где она когда-то съела сырое сердце жеребца на глазах у всего кхаласара Дрого. Тогда она чувствовала гордость в глазах дотракийцев и Визериса, впоследствии предавшего ее. Идти туда спустя два дня со смерти мужа не очень-то хотелось, но домой хотелось больше. Помещение сильно изменилось с тех пор, как она последний раз там бывала, а Кхалы, заметив присутствие Таргариен, расселись по местам. Каждый второй из них был чем-то похож на первого, и каждый хотел выгоды. Зайдя в Дош кхалин, наследница Железного Трона встала перед дотракийцами с нечитаемым выражением лица. — Тебя послал Великий жеребец? — спросил один из мужчин. Тот, что сидел посередине. Дейнерис сдержанно улыбнулась и с гордо поднятой головой спросила его: — Быть может, я и есть тот самый жеребец? — приподняла брови Бурерождённая, чем вызвала легкий смешок со стороны. — Бог-жеребец не может быть женщиной, — высказался один из Кхалов, привлекая внимание матери драконов, которых пришлось ненадолго оставить в плетёной клетке. — Что, если я предстал в человеческом теле перед вами? — Дейнерис специально говорила в мужском роде, чтобы Кхалы задумались. — Что, если для этого я выбрал женское тело? — Великий жеребец не мог! — возразил ещё один. — Мы приняли тебя за дар, но, если ты говоришь, что жеребец, тогда одари нас сама, — сделал весьма интересное предложение один из мужчин, нагло и, по ее мнению, незаслуженно сидящих в Дош кхалине. — Одарить вас? — хмыкнула Таргариен, обходя один из стоячих железных факелов. — Что будет в том случае, если я не захочу даровать вам рабов, конницу, женщин?.. — Мы вернем тебя тем же способом, каким ты сюда пришла, — будто готовый к подобному вопросу, ответил тот самый деловитый Кхал. Его излишняя самоуверенность вовсе не импонировала Дейнерис, а слова лишь раздражали, но ей нужно было держать лицо. — Дары возвращать не принято, — качнула головой Бурерождённая. — Выходит, вы вовсе не верите в Великого жеребца? — на ее вопрос дотракийцы оскалили зубы, но девушку уже было не остановить. — После моего ухода вы так и продолжите грабить города? Насиловать женщин? Убивать не подошедших вам рабов? — она смотрела на их испуганные глаза и в душе смеялась. — Ранее вас спасала ваша вера. Теперь же ее нет, и я скажу вам, что вы не достойны вести за собой кхаласары! — Ты поднимаешь мятеж! — прошипел один из них. Но Неопалимая, словно не придав значения, закончила: — А я достойна. — Ты вовсе не дар… — Не унимался один из мужчин. — Ты — ведьма! — Оу, — после неудовлетворительной реакции матери драконов он импульсивно встал со своего места. — Я лично поимею тебя, а после пущу кровным! И, если от тебя ещё что-то останется, ведьма, — он повернулся к другим Кхалам, ища поддержку, — мы отдадим тебя всем жеребцам мира! Посмотрим, как вы поладите, о Великий жеребец, — он отвесил лживый поклон, высмеивая Дейнерис. — Боюсь, вам придётся поладить раньше. Бурерождённая, до последнего терпевшая оскорбления в свой адрес, с насмешкой посмотрела на Кхала, что говорил больше всех, и подошла к железному факелу, незамедлительно опрокидывая его. По сухому сену огонь распространялся невероятно быстро, дотракийцы пытались вырваться из Дош кхалина, однако накрепко запертые двери не давали им этого сделать. Тем временем Дейнерис опрокинула еще два факела и, задержавшись перед последним, она посмотрела на того самого наглеца, устрашающе проговорив: — Счастливой встречи с жеребцом. Все вновь окуталось пламенем. Крыша помещения постепенно начала падать, поэтому Таргариен поторопилась на выход, стараясь не думать о тех громких словах, которые ей наговорили уже мёртвые Кхалы. Дотракийцы с приоткрытыми ртами и замершим сердцем наблюдали за догорающем Дош кхалином, когда в огне стал прорисовывается женский силуэт. Она вновь восстала из пепла, что заставило все кхаласары склонить колено. — Ваши Кхалы оскорбили Великого жеребца! — громко воскликнула Дейнерис, и с того момента неуверенность никогда не появлялась в ее глазах. — Сказали, что он не может предстать пред ними в женском обличии! Что это оскорбляет их и они готовы отдать меня всем жеребцам мира! Слушали ее внимательно, раскрыв уши и пытаясь не упустить ни одной детали. Но было видно, что их оскорбило поведение бывших Кхалов. — Поэтому они мертвы. Отовсюду послышались возгласы поддержки, заставляющие Таргариен улыбнутся и продолжить: — Теперь вы едины. И вместе мы отвоюем то, что по праву принадлежит нам! В груди Дени разливалось приятное чувство нужности. В клетке сидели ее дети, а пятидесятитысячное войско дотракийцев, не прекращающие кричать «обещанный жеребец», готово пойти за ней, как за Кхалом Кхалов. Горящее здание позади рухнуло и, посмотрев на небо, последняя из рода Таргариенов вдохнула воздух полной грудью, но… «Последняя ли?»Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!