***

Человек сидит на неудобной каменной скамейке, и лёгкие поглаживания весеннего ветерка кажутся нетерпеливыми пинками. «У тебя есть цель? Вот и иди к ней». Спорить с ветром бесполезно, можно лишь ненадолго закрыть глаза и попытаться совладать с чувствами. «Не толкайся, ветер. Я знаю, что нужно делать, но время ещё есть». Ветер пожимает плечами и прыгает на клумбу. Оранжевые цветы щурятся на старшего родственника высоко вверху — растёкшееся бледно-жёлтое пятно на полинявшем голубом полотне. Слегка кивнув ветру, цветы мечтательно застывают. Им-то уж точно никуда не нужно спешить. Человек с тоской и растущим внутренним напряжением смотрит через дорогу. На коричневом лице дома напротив застыли белые пластиковые глаза. Слегка промытые слабым утренним дождиком, они безучастно смотрят на прохожих. А может, и вовсе их не замечают. «Когда-то у этого дома были деревянные глаза. Пластиковые ему не идут, они из другого века. Молодым глазам на старом лице стыдно, старому лицу с молодыми глазами глупо». Человеку неуютно на скамейке, время поджимает, но он не решается встать. Что-то неожиданно касается ноги, и тело дёргается в сторону. Худой кот, подошедший в надежде на угощение, а может, и на ласку, шарахается в другую сторону. «У меня ничего нет. Нет ничего, к сожалению. Это тебе надо к перекрёстку, там будка с пирожками. Может, кто-то сжалится и угостит». Заскучавший ветерок возвращается, катя по нахмуренной тёмно-серой плитке бумажный стаканчик. Плитке явно не нравится мусор на её спине. Хотя, если подумать, ей вообще ничего не должно нравиться. Целыми днями по ней ходят ноги, катятся колёса велосипедов и самокатов, самоуверенно и нахально плывут детские коляски, резко чиркают шустрые ролики. Кому понравится, когда его топчут? А тут ещё стаканчик. С непонятным рисунком, слегка примятый. Брошенный. Человек потирает руки, пытаясь собраться с силами. Так, это на месте. И то на месте. Всё взял, ничего не забыл. Надо идти, пока не поздно. Резкий автомобильный гудок возмущённо взрывает улицу. Пешеход что-то грубо кричит водителю и подчёркнуто медленно переходит дорогу. Машина, небрежно притормозив, быстро набирает скорость и спешит скрыться. Это заставляет нервничать. «Почему тут нет светофора? Ну почему нет светофора? Как можно спокойно и безопасно перейти дорогу, если совсем непонятно, пропустят тебя или нет?» Человек сидит на скамейке, вцепившись в неё нервными пальцами. Он начинает размеренно раскачиваться. Перед мысленным взором встают картины смерти под колёсами. Чьи-то испуганные крики. Щека придавлена к асфальту, голова тяжёлая. Лежат неподвижно уже ненужные руки и ноги. Или дрожат в конвульсиях? А потом темнота… «Нет! Нет-нет! Перестань. Ты не умрёшь. Всё будет хорошо. Тебе совсем не обязательно переходить дорогу здесь. На следующем перекрёстке есть светофор. Иди туда. Всё будет нормально». Человек встаёт со скамейки и медленно идёт к перекрёстку. На душе легче, ведь прямо сейчас не надо переходить эту страшную дорогу. Но сердце тоскливо трепещет, потому что он удаляется от цели. Ему нужно на другую сторону, в тот коричневый дом с неправильными окнами! «Ничего страшного, это недалеко. Ты успеешь». На душе ненадолго становится легче. Даже находятся силы на то, чтобы посмотреть на прохожих. Навстречу идёт полная молодая женщина, ведя за руку маленькую девочку с неожиданно взрослой стрижкой. На лице женщины усталость и равнодушие, на лице девочки лёгкий интерес к миру. Вот его обгоняет мужчина с папкой под мышкой. В какой-то момент незнакомец замечает на противоположной стороне что-то нужное. Он резко меняет направление и, быстро посмотрев налево и направо, не задумываясь перебегает дорогу. Без светофора! И даже без пешеходного перехода! Человек вздыхает. Ему бы тоже так хотелось — быстро принимать решения и тут же выполнять их. Но почему-то не получается. Человек идёт дальше и замечает на скамейке двух парней и девушку. Они что-то смотрят в телефоне, посмеиваясь и ни на кого не обращая внимания. Хорошо, наверное, иметь друзей, с которыми можно весело проводить время. Он не успевает додумать, как нога спотыкается о неровную лежащую плитку. Неловкое тело почти падает, но в последний момент восстанавливает равновесие. Парни и девушка одновременно переводят на него взгляд. Он не видит никаких эмоций в их глазах и ускоряется, направляясь к перекрёстку. На сероватое небо набегает клочковатая хмурая туча, и сердце захлёстывает паника. Светофор не работает. В трёх его слепых чёрных глазах нет ни малейшего проблеска сознания. Он умер. Или в коме. Человек останавливается, не доходя несколько шагов до дороги, и нервно осматривается. «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть сейчас кто-нибудь подойдёт. Я перейду дорогу вместе с ним. Вместе не страшно. Пожалуйста! Ну пожалуйста!» Он неловко топчется на одном месте, но близко к дороге не подходит. Пока он далеко, другие могут подумать, что он просто кого-то ждёт. Это не так стыдно, как стоять прямо возле дороги и бояться перейти через неё. К противоположной стороне подходят мужчина и женщина средних лет. Они разговаривают с серьёзными лицами. Женщина жестикулирует, мужчина с сомнением качает головой. Мимоходом они бросают взгляд на мёртвый светофор и начинают переходить дорогу. «Там же машины! И слева и справа!» Но пешеходы уверены в себе, и уверенность эта тормозит автомобили и слева и справа. Человек спохватывается, когда серьёзная пара уже на середине перехода, и бросается им навстречу перед замершими машинами. Он благополучно, буквально на одном дыхании пересекает половину поля битвы, но не может рассчитывать на чужую удачу. Незнакомцы уже перешли дорогу, и безропотно стоявшие машины начинают движение. Человек в ужасе замирает на разделительной полосе. В голове бьёт колокол, перед глазами туман. Он забыл, как ходить. Машины льются рекой, они не останавливаются! Ответом на судорожное движение вперёд становится гневный гудок. Человек крутит головой и в полуобморочном состоянии понимает, что за спиной автомобилей нет. Он разворачивается и на негнущихся ногах возвращается назад. Отходит от дороги и прислоняется к растущему чуть поодаль дереву. «Я не могу. Я так не могу. Не могу». Постепенно заторможенный разум приходит в сознание. «Время! Если ты не заберёшь до обеда в чёртовой конторе чёртову справку, то завтра на чёртовой работе на тебя опять будет орать чёртова начальница!» Человек начинает злиться. Слегка, совсем немного, толком не понимая, на кого или на что. На городские власти, отключившие светофор? На необходимость идти за документом? На свою работу? На жизнь? Поджав губы, человек оставляет дерево позади, направляясь в обратный путь. Ему сложно одолеть перекрёсток, но с обычной дорогой он справится. Человек идёт туда, где три часа просидел на скамейке, мучительно подбирая слова для общения с сотрудником конторы. После пережитого ужаса заготовленная речь выветрилась из головы, но времени на сочинение новой уже нет. Человек проходит мимо подростков с телефоном. Те всё ещё там. «Они подумают, что я какой-то странный, хожу туда-сюда. Не смотрите на меня, не надо. Это не я». Подростки уже отложили телефон и что-то с интересом обсуждают. В их глазах заметна насмешка. Человек идёт, на ходу надевая на сердце броню. Сцепив зубы. Его тело напряжено, он отдаёт себе команды: «Идти вперёд. Перед дорогой посмотреть налево. Посмотреть направо. Шагать чётко и уверенно. Машины остановятся. Не сдаваться». Но всё непросто. На самом деле всё очень сложно. Он один у дороги. Совсем один. Никому не нужно на ту сторону, только ему. Автомобилей слева нет, и человек с колотящимся сердцем медленно ступает на минное поле. Здесь очень страшно, ведь любой шаг может стать последним. Машины — чудовища, которые хотят раздавить его. Только дай им волю, с радостью уничтожат. Человек доходит до середины дороги, и в этот же момент справа оказывается автомобиль. Красная иномарка. Кто знает, какая, ведь они все на одно лицо. За ней едут другие машины, и их много! Неужели опять то же самое? Человек стоит посередине дороги, слегка покачиваясь, и видит, как машина моргает глазами. Короткая вспышка. «Что ты хочешь от меня?» Машин справа становится всё больше, и сердце захлёстывает отчаяние. Но страшное авто не двигается. Оно ждёт. И человек решается. Задержав дыхание, он птицей устремляется вперёд и наконец-то одолевает поле боя. Он живой. Всё хорошо. Этот раунд за ним. Шаг за шагом человек подходит к двери учреждения, что расположено за стенами коричневого дома с нелепыми белыми окнами. Впрочем, может, не такие уж они и нелепые. Окна как окна. И машины тоже не очень страшные. Точнее, не всегда. Наверное, рано или поздно он сможет приспособиться. Вздохнув, человек берётся за ручку двери, чтобы выдержать новый бой.