Глава 3. В "Сердце"

Они ехали молча. Джейн недоверчиво поглядывала на Элейн и Греттель, расположившихся напротив. Греттель недовольно хмурилась, но вслух ничего не стала говорить хозяйке. Элейн же задумалась о своём и, казалось, витала где-то далеко. Они выехали на самый край города, и карета приблизилась к большим кованым воротам, украшенным ажурной ковкой и вензелями. Кучер немного придержал коней, пока слуги распахивали створки ворот. Затем карета снова двинулась по мягкому гравию и замерла перед просторными ступенями, завершающимися двухстворчатой дубовой дверью, украшенной витражом. Первой из кареты вышла Элейн. Следом за ней направилась Греттель, но Джейн остановила её, схватив за рукав платья. — Где мы? — Перепуганным шёпотом спросила девочка. — В «Сердце». — Сдерживая раздражение, ответила Греттель. — Это дом графа Харта и его жены, леди Элейн Харт. Семейное поместье. Джейн отпустила камеристку. Та смогла выйти и помогла ребёнку выбраться из кареты. От увиденного у Джейн перехватило дыхание. Трёхэтажное здание размахнуло два своих крыла на пару десятков метров в каждую сторону. Три ряда огромных окон сияли на солнце. А из крыши торчали многочисленные трубы от печей и каминов. Джейн не сдержалась и присвистнула, чем вызвала ворчание Греттель и рассмешила Элейн. — Леди, и ты здесь живёшь? — Брови девочки поползли вверх. Она всё не могла оторвать неверящего взгляда от здания. — Да. — Кивнула Элейн. — Но ведь это не дом, а музей какой-то! — Ты не так уж и далека от истины. — Улыбнулась Элейн. — Мы действительно пользуемся всего лишь десятком комнат, а остальные стоят запертыми. Ну же, пошли внутрь, сама посмотришь, как там всё устроено. Так и забыв закрыть рот, Джейн пошла следом за Элейн и Греттель, поднялась по мраморным ступеням, миновала распахнувшиеся дубовые двери и оказалась в просторном холле. Лакированные деревянные полы блестели в лучах солнца, падающих через огромные окна. Над полом нависла переливающаяся хрусталём люстра, а под ней расположился небольшой столик с вазой цветов, который казался совсем уж миниатюрным на фоне внушительной мраморной лестницы, ведущей на второй этаж. Влево и вправо от столика раскинулся широкий коридор, соединяющий два крыла первого этажа. Подошёл пожилой мужчина с проседью в волосах, величественной осанкой и очками на носу. Его фрак был безукоризненно чист и сидела на нём идеально. Он приблизился к Элейн и почтительно кивнул: — С возвращением, миледи. — Дженкинс, знакомься, это — Джейн. Наша гостья. Ей сейчас понадобится горячая ванна, а затем мы поужинаем в столовой. — Я немедленно распоряжусь всё подготовить, миледи. — Мужчина кивнул и удалился в коридор направо. — Это Эндрю Дженкинс, наш дворецкий. — Шепнула Греттель на ухо Джейн, предупреждая вопрос девочки. — Итак, Джейн, — повернулась к гостье Элейн, — пока готовят ванну, у нас есть немного времени. На что бы ты хотела посмотреть в этом доме? Девочка вначале растерялась, ведь столько всего интересного должно быть в таком огромном поместье! А затем уверенно произнесла: — Я хочу видеть всё! Элейн рассмеялась и повела девочку вверх по лестнице. Впечатления закружили Джейн. Одни комнаты сменялись другими. Кухня, где трудился повар с тонкими усиками, сшибала с ног ароматами, от которых моментально начинал урчать живот. Спальные комнаты пахли чистым постельным и лёгким ароматом лаванды, который обволакивал, как мамин шарф. Библиотека удивляла своей затаившейся тишиной, будто кто-то дремлет в её глубине и ждёт, когда его разбудят. Просторная гостиная, вся залитая солнечным светом, струящимся через громадные окна, от потолка до пола. Она так и манила своими мягкими диванами и креслами, но пока они пустовали. Мастерская, кабинет, бильярдная и даже маленький актовый зал! От такого количества комнат у Джейн кружилась голова. Она искренне не понимала, зачем столько помещений для семьи из двух человек. Все комнаты леди и девочка посещали вместе. Лишь одну дверь Элейн не захотела открывать. — Тут кто-то живёт? — спросила Джейн. — Нет, в этой комнате никто сейчас не живёт, — Элейн грустно покачала головой, — но принадлежит она девочке по имени Изабелл. Ты можешь туда зайти, но я… я ещё к этому не готова. Джейн кивнула, но входить не стала, последовав дальше по коридору, и чуть не столкнулась с Дженкинсом, появившемся будто из ниоткуда. — Ванна готова. — Сообщил он. — Та, что в левом крыле. — Две ванны? Зачем две ванны в одном доме?! — снова удивилась Джейн. — Четыре. — Машинально поправила её Джейн и повела в нужном направлении. Было очень приятно окунуться в тёплую воду и разлечься в ней, раскинув руки во все стороны. Ванна приносила облегчение. Чувство, которое Джейн уже давно забыла. — Это не ванна, а целое маленькое озеро. — удивлялась вслух Джейн. Элейн тихонько хихикала, втайне радуясь восторгу ребёнка. Она прогнала горничных, сказав, что сама позаботиться о гостье. — Тебе нравится? — Спросила Элейн. Ответ был написан на чумазом лице Джейн. Она зажмурилась и улыбалась кончиками губ. — Разве у вас в приюте нет ванны? — Будто невзначай поинтересовалась миссис Харт. Джейн открыла глаза и уставилась на Элейн, не понимая вопроса. — Как вы мылись? Разве не в ванне? — Леди, ну вы даёте! Ванна! В приюте! Да к то ж её туда поставит. Там и места под неё нет. — Рассмеялась Джейн. — А мылись мы в тазу, по очереди. Если в кастрюле осталось горячей воды, когда пришла твоя очередь, то ты везунчик. Нет — моешься в той воде, какая есть, то бишь в холодной. Не осталось воды совсем — не повезло. Возможно, помоешься завтра. Увидев ошарашенное лицо Элейн, Джейн снова рассмеялась и откинулась на спину. Хозяйка дома дала девочке ещё минут 10 понежиться, а затем принялась за дело. Сначала вымыли волосы, которые пришлось полоскать трижды. Затем Элейн намылила мочалку и принялась тереть гостью что есть сил. Пока мыли шею и подмышки, девочка звонко хохотала и плескалась. Но когда дошли до предплечий, нахмурилась. Элейн тоже заметила опоясывающий руку шрам, совсем свежий. — Что это? Это в приюте вас так наказывали? — Встревожилась Элейн. — Нет. — Покачала мокрой головой девочка. Большего от Джейн добиться так и не удалось. Оттерев грязь настолько, насколько это вообще возможно, Элейн укутала гостью в огромное махровое полотенце и отвела в одну из пустующих спален, где девочку уже дожидались новенькое платьице, красные туфельки и красные же ленты для волос. И где Дженкинс с Греттель успели всё это достать?! Как же переменилась Джейн, когда надела новую одежду! Красный цвет отлично резонировал с прямотой взгляда девочки и оттенял её карие глаза и тёмные волосы. Она уже не казалась маленькой дикаркой, да и выглядела теперь вполне на свой возраст. Разве что худоба всё ещё приводила Элейн в тихий ужас. Волосы пришлось долго вычёсывать. Благо, паразитов не нашлось, но колтунов было предостаточно. В особо сложных местах девочка тихонько шипела, но не кричала и не вырывалась, а стоически терпела попытки навести порядок на голове. Элейн думала заплести ей две косички, но в последний момент передумала и завязала волосы в пышный хвост на затылке, а кривую отросшую чёлку аккуратно уложила слева от лица. Затем настал ужин. Войдя в столовую и увидев обеденный стол, заставленный блюдами, Джейн смутилась: — Почему вы не сказали, что будут ещё гости? — Никого больше не будет. — Покачала головой Элейн. — Только мы с тобой. — Вся эта еда для нас двоих?! — Не поверила Джейн. — Я, конечно, голодная, но мне сроду столько не съесть! Элейн посмотрела на стол и не заметила ничего необычного. Стандартный ужин на двоих: два вида салатов, свиные отбивные с гарниром, сырная тарелка, ваза с фруктами, и в прозрачном кувшине желтел свежевыжатый сок. Разве что сладкие пирожные внезапно приютились на краю стола. Видимо, это повар постарался для маленькой гостьи. Хозяйка дома помогла малышке усесться за столом, что оказалось непросто, учитывая небольшой росточек ребёнка. Сама села рядом, показала, как пользоваться ножом и в какой руке правильно держать вилку. Первые пару минут девочка старалась соблюдать этикет, но вскоре не выдержала и схватила отбивную руками. — Джейн, а что вы ели в приюте? — Не удержалась от вопроса Элейн. — Кашу. Гречневую. — Пробормотала Джейн, с трудом пережёвывая огромный кусок мяса, который только что откусила. — А с чем вы ели кашу? С мясом, рыбой или грибами? — С хлебом. — Ответила гостья и припала к стакану сока, глотая жадно, громко, будто вернулась из пустыни. Элейн ещё немного позадавала вопросов, пытаясь понять, из какого, собственно, приюта сбежала Джейн. Но малышка либо просто не отвечала, либо рассказывала в общих чертах, без какой-либо конкретики. Выяснилось, что спали дети по двое на кровати, укрывались прохудившимися одеялами, по одному на двоих. Зимой экономили уголь, поэтому в спальнях камины не топили. И в комнатах было настолько холодно, что вода в кувшинах для умывания покрывалась тонкой коркой льда. Летом дети вместе с воспитателями затыкали крыши соломой, чтобы не так заливало в моменты летних ливней. Но ни адреса, ни названия приюта Джейн так и не упомянула. Когда подали чай, разговор стих. Джейн увлеклась пирожными, а Элейн задумалась о том, куда смотрит попечительский комитет этого заведения. Из мыслей её выдернул звон упавшей на пол чайной ложки. Это Джейн задремала прямо во время чая, рискуя упасть лицом в сладкое творение повара. Элейн позвала Дженкинса, и вместе они отнесли девочку в её спальню. Дженкинс положил сонную девчушку на огромную двуспальную кровать с балдахином, застеленную свежим постельным. Элейн аккуратно, чтобы не разбудить ребёнка, расстегнула ей платье и сняла обувь, затем на цыпочках прокралась к двери. Но едва коснулась ручки, как сонная Джейн произнесла: — Спасибо за ужин, было вкусно. — Пожалуйста. — Улыбнулась ей Элейн. Девочка всё ещё лежала в кровати, будто на пуховом облачке, и не двигалась. Джейн снова было потянулась к ручке, как Джейн произнесла: — Не это было самым страшным. — Что-то? — не поняла её Элейн и сделала шаг по направлению к кровати. Сонная девочка перевернулась на другой бок, чтобы лучше видеть Элейн, и продолжила: — Вы, леди, целый день ужасаетесь. Вас пугают тазы, протекающая крыша и пустые каши. Но не это было самым страшным в приюте. — А что же? — Элейн подошла ближе к кровати и медленно села на её краешек. — Вас там били? — И били, да. Но самое страшное, это когда людям всё равно. — Джейн пожала плечами, лёжа в кровати. Она смотрела не на Элейн, а куда-то в пустоту, вспоминая. — Бил нас один воспитатель, мы его побаивались, но по-своему даже любили. Ему было не всё равно. А большинству было совсем без разницы. Они приходили и уходили, даже не запоминая наши имена. Они готовили для нас, кричали на нас, а сами думали только о златых, которые получат за свою работу. Джейн замолчала. Элейн молчала тоже, даваясь девочке выговориться. Та шмыгнула носом, зашуршала одеялом, а потом продолжила: — Они никогда не спрашивали, как мы себя чувствуем, не успокаивали, когда кто-то из нас во сне кричал. Мы сами друг друга утешали, лечили и поздравляли друг друга с праздниками. Элейн чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, а в горле стал ком, но она постаралась проглотить это, не позволяя себе расклеиться в присутствии девочки. — Неужели рядом с вами совсем не было добрых людей? — Почему же не было, были. Их было совсем мало, но были. Например, миссис Мун, она работала в приюте воспитательницей. Она знала всех по именам, у кого когда именины и кто что любит. Она приходила к нам в спальни и пела колыбельные или рассказывала истории перед сном. Элейн, которая всё это время слушала девочку нахмурившись, встрепенулась и посмотрела на ребёнка с удивлением. — Управляющему не нравилось, что миссис Мун задавала слишком много вопросов. Иногда даже кричала на него. — Продолжала малышка. — И в один день он её уволил, обозвал воровкой. Но это была неправда. Она была нам как мама. И мы были почти как семья. Правда, не все это понимали. Некоторые дети в приюте не знают по-настоящему, что такое семья, но… — Девочка запнулась. — Но ты знаешь. — Элейн завершила мысль Джейн. — У тебя ведь была раньше семья, Джейн. Не так ли? -Да, я… Но… Девочка насупилась, осознав, что сболтнула лишнего. Резко перевернулась на другой бок, лицом к окну и спиной к Элейн. — Спокойной ночи, леди. — Спокойной ночи, Джейн. Элейн тяжело вздохнула и бесшумно покинула комнату, аккуратно прикрыв дверь за собой. Признание Джейн многое объясняло. Элейн долго не могла понять, почему у сироты из приюта так хорошо поставлена речь? Откуда она знала названия некоторых предметов, которых нет и быть не может в приюте? Джейн явно выросла в семье, пусть и не богатой. Отсутствие знаний этикета и неумение пользоваться ножом во время трапезы указывали на очень небогатый статус семьи. Но что случилось с её семьёй, если девочка оказалась в приюте? Погибли? Потерялись? И главное: теперь Элейн знала, из какого приюта сбежала Джейн. Осталось решить, что делать с этим знанием?