Часть 4.Жар-птица.

Балет влюбил в себя трехлетнюю Леру так же бесповоротно, как пуля, метко выпущенная охотником, сбивает в полете перелетную птицу. На Международный День Детей мама принесла три билета в Большой Драматический Театр и обычное для семьи Каргаш мероприятие изменило мир девочки навсегда. Давали первый в жизни Леры балет "Щелкунчик" и после вечера премьеры младшая из трех девочек Каргаш вытащила из бабушкиного комода припрятанные за ненадобностью кружевные перелинки и, наскоро собрав их в пышную юбочку, затанцевала под ей одной слышимую музыку. Танцевала она в детском саду, вертелась как юла в песочнице, тянула ножку под кабинетом зубного врача и даже на прослушивании в музыкальную школу Лера крутила пируэты. И родители сдались. Состоялась приемная комиссия. Первый из четырех осматривающий малышку Каргаш педагог заявила, что данных у девочки нет. Второй, что данные есть, но пластичность, увы, не сильная сторона Леры. Третий высказался в духе, что внешность у малышки совершенно не примечательная - серая - и, глядя на родителей добавил, что не стоит ожидать изменений к лучшему. Мама нервно теребила ремешок дамской сумки, папа успокаивающе поглаживал супругу по плечу, а Лера, отойдя к огромному (в пол) окну и, прикусив от усердия нижнюю губу, пыталась повторить подсмотренный в соседнем зале фуэте. Председатель комиссии, сухопарая седая дама (язык не поворачивался назвать ее истертым до дыр словом "женщина") встала из-за стола, подошла к девочке и спросила: - Ты любишь балет, Лерочка? - А как можно не любить балет? - Бесхитростно удивилась малышка Каргаш. Дама погладила Леру по серым волосикам и сказала родителям: - Ваша дочь приступает к занятиям со следующего понедельника. С тех пор прошло пятнадцать лет. Ни одну секунду Лера не пожалела о том дне. Балет - смысл, цель, радость - заполнял ее жизнь до основания. Бризэ, батман, опять бризэ, плие, тур - бесконечные тренировки и ... сцена! Пусть в кордебалете, пускай пятым лебедем в третьем ряду или с трудом различимой семнадцатой горожанкой на базаре. Не важно! Главное кружиться, лететь, танцевать - жить. И Лера жила. В эту среду давали "Лебединой Озеро" Чайковского. Лера (слишком хрупкая даже для балерины), наряженная в костюм маленького лебедя с замиранием ждала когда пуанты заскользят по залу. Второй акт. Выход Одетты с подругами, а потом - ее, Лерин, триумф. Она замыкающий лебедь в цепочке товарок и целых пять минут ее легкие шаги будут держать зрителей в напряжении. Лера переступила с ноги на ногу. - Господи, Каргаш, вот ты где! - Галина Генриховна, ставшая за пятнадцать лет еще суше и величественнее, взяла Леру под локоть. - Быстренько в гримерку. Ты заменишь вывихнувшую лодыжку Скроль. - Но... - Лера прижала ладони к пылающим щекам. - Я не могу... Она же прима и весь танец зависит от ее мастерства. Сглотнула и тихо добавила:- И красоты. Галина Генриховна крепко ухватила Леру за остренький подбородок. - Каргаш, у меня нет времени на споры. Ответь сама себе на один простой вопрос "ты любишь балет"? Еще раз ответь. - Как можно не любить балет. - Тихо, но твердо прошептала Лера. - Так вот, собравшиеся в зале тоже его любят. - Педагог слегка наклонила голову, словно указывая путь в направлении гримерки. - У тебя пять минут. Лера стояла перед зеркалом через три. Пачку утянули, подогнав в костюме с чужого плеча все что можно, но не смотря на титанические усилия, выглядела будущая Одетта самозванкой. Ведь самозванкой по сути и была. Серенькая, маленькая, тщедушная. Некрасивая. - Каргаш, на сцену. Ватные ноги, мокрые руки, презрительные, местами сочувствующие, но чаще завистливые взгляды "лебединого" кордебалета. Обидно, больно, не справедливо. Но времени на объяснения нет, ведь там, в зале, ждут те, кто любит балет не меньше стоящих за кулисами. И они, нашедшие время выказать свою любовь, не должны видеть криво сидящий костюм, дрожь коленок и некрасивость Леры. Зритель пришел насладиться Одеттой. И он ее увидит. Лера вскинула голову, встала в позицию и под первые аккорды начала восхождение на свою Голгофу. Вот она, Одетта, в маленькой короне плывет по озеру в окружении товарок. Вот покинул сцену Зигфрид, станцевали три лебедя и наступил он, самый страшный момент - соло Одетты. Лера запретила себе бояться. Прикрыв глаза она заскользила по сцене, сияние охватило фигуру девушки, делая ее практически невесомой. Взмах руки- шелест перьев - ровное пламя белого огня. Поворот и маленькие искры оставляют за собой след. Одетта нежна, совершенна, красива. Лера стала Одеттой и зал поверил ей - прекрасной птице, ослепляющей белым огнем сверкающих перьев. А потом были цветы, рукоплескания, поклоны. И устало закрытые глаза в гримерной. Галина Генриховна деликатно постучала по косяку. - Можно? - Конечно. - Лера торопливо вскочила. Невесомые искорки посыпались на пол. - Я с новостями. С завтрашнего дня в театре две примы. И вот еще - подставляй руку. Маленький подарок. В раскрытую ладонь Леры опустилось серебристое переливающееся перышко. - Какое красивое... Спасибо, Галина Генриховна. - Твое. Вставь в перстень и носи. - Педагог кивнула удивленной Лере и тихо прикрыла за собой дверь. Прошла вглубь коридора, остановилась перед зеркалом и за тонкую золотую цепочку вытащила прозрачный кусок хрусталя в котором переливалось искристое золотое перо. Женщина ласково погладила украшение и повернувшись к закрытой двери гримерной тихо произнесла: - Как же я рада, что разглядела тебя тогда, маленькая жар-птица. Примечание: Каргаш с мордовского "журавль"