Часть 28. Конец лета

Сноска: На удивление, вторая глава за день. Первая была в другом произведении. И кажется, автор наконец вернулся из своего тильта. Всем здраствуйте, как вам погодка?!       С Робертом мы просидели все оставшееся время. Честно сказать, мне не хотелось уходить, да и Дориан отпустил меня на вольные хлеба на целый день. Но каждодневная муштра и собственные привычки брали свое, я просто не мог сидеть на месте дольше десяти минут, мне хотелось ходить, двигаться что-то делать. Дориан назвал меня раздражающим гиперактивным подростком и я склонен был с ним согласиться. Как минимум потому что за лето убедился, что предок очень редко ошибается.       Распрощавшись с зельеваром, который явно хотел побыстрее сосредоточится на практике для звания мастера, неспешно зашел в банк. Гоблины все еще были мне чертовски неприятны, однако пока было время я должен был разобраться с тем, что было в сейфе. — Кажется, я перенимаю слишком много черт Предка.       Я не доверял гоблинам. Каждый чертов кнат который хранился у них вызывал у меня чуть ли не зубную боль. Пусть банк и был удобным местом хранения, но уж лучше я погоняю Бимпи из мэнора к себе, чем доверю действительно важные вещи гоблинам. Ни за что эти уродцы не прикоснуться к чему-то важному и дорогому для меня. Деньги… Деньги это просто пыль.       Двери сейфа раскрылись и жестом я приказал оставить меня одного. Хранилище никак не изменилось. Сундучок с галеонами немного прохудился, после финта на рождество, но это меня не интересовало. Палочка потеплела, противясь чарам, однако подчинилась. Уменьшив трофеи и книги в размерах, я отправил их в свой чемодан, а после неспешно подошел к стене.       Пальцы коснулись полотна вставленного в рамку. Картина была незаконченна, но даже сквозь эту неполноценную, неготовую картину я чувствовал ее взгляд. Ее теплоту. Как каштановые волосы опадают каскадом на плечи и спину. Почему-то немного зачесался нос, будто кончики волос прошлись по нему. Мягкие карие глаза смотрящие на меня. Черты лица которые я мог заметить у себя, но глядя на нее, почему-то я вспоминал предка. Она была похожа на него. Красива, но без дьявола скрытого внутри.       Пальцы слабо закололо. Мое удивление отразилось в разуме скулежом волка. Картина была живой. Это был живой портрет. Незаконченный живой портрет. Писать его мог только один человек. — Позовите мне управляющего. У меня есть для него работа.       Переправка живого портрета дело тонкое. Будь он законченным, проблем бы не было, но незаконченный очень хрупкая вещь. Одно неаккуратное заклинание или плетение, какой-то перепад чар и все что вложили в полотно исчезнет, превращаясь в обычную бумагу. Я не мог этого допустить. Гоблин смотрел на меня с издевкой. Сотня галеонов. Я прорычал соглашаясь на сделку и уходя из банка. Внутренне я ликовал. — Сотня золотых.- ухмыльнувшись, направился в Фортескью.- Пыль, если можно будет хотя бы услышать маму. Гоблины даже не представляют реальную ценность некоторых вещей, все считая жалким металлом. Отвратительные уродцы.       Внутренний волк снова протяжно заскулил. Скулеж… Я стал слышать его очень часто. После того как запечатал его глубоко внутри. После того, что произошло не было ни дня, чтобы он не скулил. Он просил меня подумать, вернуть все как было, обещал дружбу и преданность. Но я помнил наказ предка. Я хотел остаться человеком.       Блейз встретил меня в кафе, уже заказав нам кофе и сладкого. Мы перекидывались шутками, историями с лета, обсуждали то что, успели повидать и как достала муштра со стороны родственников. А после, направились за покупками. Новые книги были не нужны, ну если не считать книги Локонса. — Я не буду покупать эту беллетристику.- произнес Блейз, глядя на витрину магазина. — Согласен. Но чисто ради исследовательского интереса и повода для шуток над учителем?       Забини задумался и на наших лицах расплылись ухмылки. Похоже мы словили один настрой. Как итог, книги были куплены. После мы заглянули в другие магазинчики обновляя имеющиеся у нас вещи вроде котлов, ножей, колб и пергаментов. Я прикупил себе парочку новых накидок для парадного выхода. — Уууу, цветешь и пахнешь. Не ровен час подумаю, что занимаешься контрабандой. Столько денег сразу появилось. — Ну, парочку запрещенных вещей я действительно достать могу. — А вот теперь мне стало интересно.- Блейз хмыкнул.- Есть кровавая трава? — Найдется. Для друга, даже со скидкой. — Как я рад, что я твой друг.       В общем, денек проведенный с Блейзом был мне в радость. Он снял какой-то камень с сердца и позволил расслабиться после муштры и всего пережитого. Бимпи уже сообщил, что портрет мамы переместили в дом. Счет в банке пополнился на тысячу галеонов, а мелкие монеты перетекли в поместье. До конца лета осталось лишь 2 недели и что-то мне подсказывает, что Предок не позволит мне их провести спокойно и праздно. *** — Никогда не думал, что у моего потомка может быть настолько ужасный вкус. Прекрасная картина Оливии, в окружении трофеев с монстров. Господи, это настолько ужасно, что даже смешно. Я даже не хочу кричать, что ты испортил обстановку гостиной и перевесил мой портрет с главенствующего места в этой комнате. Твой вкус настолько ужасен, что ты даже не смог сбалансировать вес трофеев которые повесил испортив всю композицию. Забудем про то, что Оливия прекрасна как цветок, а ты увесил вокруг нее головы и части тел чудовищ.       Дориан уже больше часа издевался над моим творческим порывом и вкусом. Я знал, что ужасен в этой части. Я попытался сделать какую-то рамку из трофеев вокруг картины мамы, однако они все были разными и сколько бы я их не переставлял, никак не мог подобрать нормальные и четкие линии и переходы. Плюс, быть в окружении трофеев маме явно не шло. Может внешне, а может чисто ментально мне казалось, что это действительно странно. Нет, стенды и щитки можно было оставить и заполнить их подходящими вещами, однако не теми, что есть сейчас. Разве что, голова дракона под потолком еще хоть как-то смотрелась. — Господи, я не могу. Оставь как есть, боже это ужасно отвратительно.- Дориан продолжал хохотать.- Бедная, бедная Оливия, если бы она это увидела, точно бы не согласилась давать тебе жизнь. — ЗАХЛОПНИСЬ!       Я взорвался раньше, чем даже успел осознать, что услышал. А когда осознал, мой гнев подобно бушующей реке вышел наружу начиная смешиваться с магией. Палочка уже выработанным движением оказалась в руках и была направлена на портрет предка. — Оууу, кажется я задел чувствительную зону. Но что же ты будешь делать, Волчёночек? Неужели память о мамочке, которую ты совсем не знал и надежда в груди, заставляют так тебя злится. — Захлопнись! Закрой свой рот! — на кончике палочки буквально начало разгораться пламя. — А не то что, накажешь меня? Оххх, я люблю некоторые наказания.       Дориан расплылся в похотливой улыбке и даже покраснел в щеках. Сладко прикусив губы, облизнувшись он явно задумался о чем-то крайне извращенном, ни капли не скрывая своего пренебрежения. Мой гнев лишь рос, подпитываемый и зверем внутри, который…       Ощутил брешь. Сердце похолодело уйдя в пятки, а разум подобно капкану захлопнулся, сбрасывая волка в самые пучины озера в моем разуме. Подальше, на самую глубину. Как можно дальше от меня самого. — Хорошо. Очень хорошо. Неплохо справился.       Лорд Грей вновь переменился, преобритая свой ужасающий гниющий облик. Улыбка стала крайне отталкивающей. — Очередная проверка, лорд Грей? — подавляю бурлящие эмоции, выдохнул. — Верно. Очередная. Одна из тысяч, которые я тебе устрою Леонард. Особенно по этой теме. Как ты заметил ты крайне ярко на нее реагируешь. За живое задел? — будто издеваясь переспросил Дориан снова начиная мерзко хихикать. — Ты не смеешь. — Смею, мой дорогой потомок. Я смею говорить, все что мне заблагорассудиться. — Ты продолжаешь специально меня провоцировать! — Верно, это я и делаю. Тема явно очень болезненна. Но Леонард, ты должен запомнить одну вещь. Она мертва. Точка. Она умерла, дав тебе жизнь. Мертвецам плевать, что о них говорят. Только вот именно поэтому, тебе не должно быть плевать. Именно поэтому ты должен реагировать, когда какой-нибудь ублюдок вроде меня попытается сказать нечто подобное о твоей семье. — Но, ты ведь… — Я не договорил. Не перебивай людей, Леонард. Ты из-за этого кажешься невежественным и глупым. А еще люди очень любят слушать себя, поэтому просто давай им говорить, ибо так они роют себе могилы.- Дориан вновь вернулся к своей обворожительной маске.- Ты не должен реагировать так. Ты должен держать лицо, даже если тебя ударили в самое слабое место. Даже если ты готов только за слово разорвать сказавшего на куски, ты должен держать лицо и быть спокойным. Потому что именно так должен реагировать настоящий Грей. Мы чудища, что носят маски. План мести можно придумать и потом, но твоя невозмутимость на подобное заставит противника колебаться. Заодно не даст даже узнать или помыслить о слабости. Дети в твоем возрасте очень жестоки и могут кинуть такие слова мимоходом, будто они ничего не значат. — Но, я… Я не смогу оставаться спокойным.- тихо прорычал, садясь в кресло. — Сможешь. Как и раньше, я буду продолжать устраивать наши словесные поединки и учить тебя поведению. А также, научу тебя своей прекрасной технике, которая в любой ситуации, когда тебя оскорбили, попытались унизить, оболгать или напугать заставит противника дрогнуть.       Предок будто специально выждал небольшую паузу, театрально прося оваций, однако получил лишь мое непроизвольное рычание. Во время вспышки эмоций контролировать зверя, даже отбросив его подальше крайне проблематично. — Это улыбка. — Чего?       Сказать что я был удивлен, не значит ничего. Мои глаза наверное чуть не вылезли из орбит. На оскорбление, унижение или запугивание? Улыбнуться? — Да, да, именно улыбка мой глупый потомок. Улыбка удивительная вещь. Она может расположить к себе, помочь очаровать даму и поддержать друга. Но та же самая улыбка показанная в ужасной ситуации, способна заставить врага дрогнуть. Она заставит гадать, есть ли у тебя еще силы, может план, а может все это лишь твоя игра, чтобы загнать его в ловушку. А некоторые улыбки, которые ты всегда поддерживаешь на своем лице заставляют всех думать, что у тебя все под контролем, даже если это совершенно не так. А последняя…       Дориан улыбнулся… Нет, он оскалился. В его глазах читалось желание обладать и подчинить, желание сломать и присвоить себе. А его улыбка больше напоминала оскал. Оскал садиста нашедшего свою жертву. По спине пробежала дрожь. — Вот видишь, ты понял о чем я. Но ты тоже умеешь так… Ну не совсем так, но несколько раз что-то похожее показал. Скорее всего ты копировал собственного отца. Фенрир часто позволяет себе улыбаться? О нет, у него улыбка не сходит с лица, поскольку он упивается кровью и убийствами. Ты не замечал, но у тебя она тоже есть. Этот немного безумный звериный оскал, который заставляет поджилки, трусится, даже учитывая что ты лишь маленький волчонок. Я научу тебя пользоваться этим.- Дориан вновь кровожадно улыбнулся.- Бой магов, это не только взмахи палочкой. Это еще и разум. И если ты сломаешь человека ментально, без чар, просто умением держаться и поведением, он превратится в загнанного в угол труса, которого останется лишь добить.