Часть 3

Я смотрю на запястья Кляйна и мне становится тревожно. Руки красные и израненные. Сердце внутри разрывается на тысячу мелких кусочков. Йост.. Я не могу поверить своим глазам. За маской такого жизнерадостного парня скрывалось это? Сама не замечая этого, начинаю тихонько плакать. Я вспомнила себя, маленькую себя. Мне жаль, что так все обернулось. Мне жаль, что это случилось именно с Йостом, с лучиком света в этой непроглядной тьме. На запястьях я вижу свежие раны, но так же замечаю и старые шрамы от порезов. Я медленно поднимаю глаза на Кляйна, который явно ждет осуждения с моей стороны и слов по типу: «Ты делаешь это для привлечения внимания». Но я лишь молча со слезами на глазах смотрю в его тусклые голубые глаза. Так много боли и страданий в этих прекрасных глазках. Без лишних слов, я аккуратно беру его за руку и веду в сторону кровати. Все это время он смотрит на меня печальным взглядом, в нем будто все рухнуло. Мы молча сели на мягкую кровать, было страшно что либо у него расспрашивать, поэтому я ждала, пока Кляйн заговорит первым. — Прости, что пришел к тебе в таком состоянии, — он смотрит в пол, не поднимая глаз на меня. — Йост, все в порядке. Ты всегда можешь ко мне обратиться, я тебя поддержу, — вытирая слезы, говорю я. Больно видеть его в таком состоянии, такое чувство, что он скоро сам заплачет. Или он уже плачет? Мне хотелось бы погладить его по голове в знак утешения, но я не уверена, стоит ли мне это делать. Я останавливаю свою руку в пару сантиметрах от его макушки, ожидая разрешения. Парень утвердительно кивает, и я нежно, с заботой начинаю поглаживать его по голове. Я вижу, как Йост закрывает глаза и тихонечко начинает плакать, прикрывая свое лицо рукавом толстовки. Еще пару минут мы сидим в гробовой тишине, слышно только то, как я иногда всхлипываю. Никак не могу перестать плакать. — У меня галлюцинации, — тихо, почти шепотом говорит Йост, — родители сняться мне в кошмарах. Я начинаю их видеть не только во сне, но и в реальной жизни, — мои глаза округлились. Я не знала, какие слова лучше подобрать в такой ситуации. Было одновременно тревожно и страшно за Йоста. Я молча продолжаю гладить его по макушке. — Раньше эти кошмары были не такими частыми, но в последнее время они приходят ко мне каждую ночь. Они меня пугают, это были не те добрые мама с папой, которых я помнил, — он начинает плакать еще сильнее, его голос дрожит. Я аккуратно обнимаю Йоста, даю понять, что сейчас-он в безопасности и ему ничего не грозит. Его большие, холодные руки обнимают меня в ответ. Мы обнимаемся около минуты, после чего он отрывается от моих объятий и продолжает говорить. — Мне страшно, что они вернутся сегодня снова, — немного успокоившись, говорит парень. Я смотрю на него своими заплаканными глазами, он похож на ребенка, который боится бабайку, но это намного страшнее. Перед глазами опять всплывает картина его кровавых запястий, дрожь проходит по всему телу. — Первым делом, давай обработаем раны, а позже я уложу тебя спать, — пытаясь выдавить из себя хоть что-то похожее на улыбку, говорю я. *** Намочив водой ватный диск, я аккуратно смываю кровь с ран на руках парня. Кляйн в это время смотрит на свои запястья и о чем-то думает. Заплаканные голубые глаза выглядят уставшими, у него образовались мешки под глазами. Сводя свои брови к переносице, я опускаю взгляд вниз на руки и продолжаю смывать кровь. Больно на него смотреть. Я беру в руки антисептическое средство и хочу нанести его на запястья парня, чтобы предотвратить инфекцию, но он меня останавливает. — Не надо. Будет еще сильнее болеть, — хриплым голосом говорит Кляйн. Я хотела его ослушаться и обработать раны, но не стала. Видя его состояние, лучше к нему прислушаться и сделать так, как говорит он. Я убираю средство в сторону и замечаю, как уголки губ у парня поднимаются. Он хочет улыбнуться, но получается криво, хотя я рада даже такой улыбке. Взяв медицинский бинт, я аккуратно, стараясь не причинить ему боль, перематываю запястья. Стараюсь делать это не туго, чтобы не нарушить кровообращение. Парень все это время наблюдает за мной своими голубыми глазами. — Я выгляжу сейчас жалко, да? — неожиданно говорит Йост. Я поднимаю свой взгляд на него и вижу, как по его щекам стекают слезы. — Нет, Йост, все в порядке, — выдавливаю я из себя. В горле встал ком, становится труднее дышать. Хочется разреветься прямо сейчас, но я не могу себе этого позволить. Я должна быть сильной. Легонько, еле прикоснувшись к его щеке, я вытираю слезы Кляйна ватным диском. Мне жаль этого парня. Когда смотрю на него, сердце внутри разрывается, становится тревожно. Я сразу вспоминаю маленькую себя, которая наносила порезы на свои руки один за другим, не останавливаясь. Если бы не Оливия, которая была рядом, меня бы здесь уже не было. Это было так давно, но шрамы на руках предательски болят каждый раз, когда я вспоминаю об этом. *** Уложив Йоста спать, я снова вышла на балкон. Чувствовала я себя просто ужасно. Мои тонкие пальцы тянулись к сигарете в коробке. Когда я зажгла сигарету, мои мысли стали переплетаться в неразберихе. Страх и беспокойство охватили меня. Особенно я беспокоилась за Кляйна. Его порезы были такими глубокими, словно открытые раны в моем сердце. Я уже и не знала, о чем можно думать, поэтому просто стояла, молча глядя в пустоту. Желание выкурить всю пачку сигарет было таким сильным, ведь я чувствовала себя ужасно. Сзади послышались шаги. Я лениво поворачиваю свою голову и вижу Кляйна. Видимо, он проснулся из-за кошмаров, но мне не особо хочется разговаривать с ним сейчас. Я отворачиваюсь от парня и продолжаю дальше молча смотреть в даль. Мое лицо не выражает никаких эмоций, я устала. Йост стоит рядом со мной, я чувствую его тяжелое дыхание. Он будто хочет мне что то сказать, но молчит. Я стараюсь не обращать внимания на парня. Мои пальцы снова тянуться к сигарете. Поджигая сигарету, я делаю затяжку. Боковым зрением я замечаю, как Кляйн внимательно следит за каждым моим движением. Это немного раздражает, но я продолжаю молча курить. Сколько я уже выкурила? Не знаю. Куря сигареты, мне становится легче, поэтому меня не заботит количество истлевших сигарет. — Мне опять снились родители, — вполголоса сказал парень. Я поворачиваю свою голову в его сторону, пытаясь понять, какие эмоции испытывает парень в данный момент. Все тот же пустой взгляд, потускневшие глаза и синяки. — Тебе надо отдохнуть, — выдыхая клубок дыма, говорю я. — Я не могу, они постоянно рядом. Мама и папа приказывают мне наносить себе увечья. Создается ощущение виньетки, начинает кружится голова, — в какой то степени я понимаю парня, поэтому смотрю на него взглядом полным осознанности. Не знаю зачем, но мне вдруг захотелось расспросить Йоста про его порезы и галлюцинации. Возможно, я правда волнуюсь за него.. — Ты во всем слушаешься своих родителей? — боже, зачем я задала этот глупый вопрос.. — А.. не знаю, вроде бы да, — тихим голосом отвечает Йост, — сначала я думаю «что за бред?», но потом они начинают кричать на меня и я задумываюсь, а может это не так и страшно, — Кляйн говорит об этом с таким спокойным выражением лица.. Становится жутковато, — и действительно, чаще всего оказывается приятно. Я смотрю на парня своими удивленными карими глазами и не могу подобрать нужные слова. Хочется сказать ему пару слов поддержки, но Йост продолжает говорить дальше. — Мне приснилось, что я пытался убить свою мать стаканами. Она кричала, а я, не обращая внимания на крики и стоны, продолжал ее убивать, — сделав еще одну затяжку, я продолжаю слушать парня, — когда я захотел лечь спать, на моей кровати оказалась гнилая птица, от которой у меня сгнило все лицо. Я стоял перед зеркалом, плакал и просил прощения. Слезы текли ручьем. После этого я прижег свой живот раскаленным утюгом, но оказывается, это обнимала меня моя мама. Ее руки были настолько горячие, что начали прожигать во мне дыру, — жутко. Дрожь пробирает все мое тело, пугающе было услышать подобное от Кляйна, но это всего лишь сон.. так ведь? *** Рассвет. Мы с Йостом провели половину ночи на балконе. Он делился со мной своими проблемами, которые его тревожат, своими мечтами, секретами, а я внимательно его слушала. Эта ночь вымотала меня очень сильно. Чувство тревоги не покидало меня, на душе словно скреблись кошки. В моих мыслях разгоралась буря чувств: безразличие, гнев, отголоски сожаления. Я старалась спрятать эти переживания за маской фальшивой улыбки, чтобы Кляйн не увидел, какая я слабая. Я устала, меня тошнит. До сих пор не понимаю, почему Йост пришел именно ко мне, мы знакомы не так много времени. Я, конечно, считаю его своим другом, но.. весьма неожиданно было увидеть его на пороге моей квартиры, еще и в таком состоянии. В любом случае, это сейчас не так важно. — Тебе наверное пора домой, брат будет волноваться, — в эту ночь телефон Кляйна не умолкал от звонков, скорее всего, это звонил его брат. — Прогоняешь меня? — широко улыбаясь и смеясь, говорит Йост. Удивляюсь, как после всего, что произошло ночью, у него есть силы смеяться. Я легонько приподнимаю уголки губ, пытаясь улыбнуться.