«Воздушный шар, 1845»

Мы рвали цепи — не те, что из стали, а те, что вшиты в проклятый фрак. Над Парижем плыли, как пьяные феи, сжигая в корзине последний багаж. В кармане — копия «Джоконды», в горле — смех, разбавленный тьмой. Ветер воровал наши слёзы и споры, а звёзды смеялись: «Вы всё ещё живы?» Ты кричал: «Смотри — внизу газеты печатают манифест безответственности!» А я рисовал на обрывках тумана маркиза в петле и корову в огне. Мы падали в пропасть меж прошлым и завтра, где время — карманник, крадущий рассвет. Но даже пепел от дневников и париков казался тогда нам проклятым бриллиантом. А теперь, через годы, в архивах упрёка мы — строчки курсивом, пятно на гербе. Но где-то летит тот проколотый шар, и в нём два дурака целуют Луну. ...А город всё снится: дым афер, ночь, выдохнувшая Париж на ладонь, и ветер, что помнит, как ты мне шептал: «Свобода — это когда тебя не поймали».