Странности. Ожидание

*** В душном, забытом всеми баре витал тяжёлый, отравленный воздух. Стакан с виски с глухим стуком опустился на столешницу из рук Шигараки Томуры. Его сгорбленная фигура склонилась низко над столом, а тусклый взгляд не отрывался от крошечного телевизора на стене. Его пронизывала такая ярость, что даже Курогири и молодой парень, называвший себя Рисадо, не смели вставить и слова, страшась гнева лидера. Прошла неделя с момента их позорного отступления из ЗНК, а Лига Злодеев всё ещё не могла прийти в себя, переварить своё трусливое бегство. С жадностью прихлёбывая дорогой виски, троица смотрела утренние новости, и в их глазах плясали отражения экрана, полые и злые. Неподвижная до того фигура Томуры дёрнулась спустя пять минут — как раз когда на экране показали героев, выводящих из здания учеников класса 1-А. Он схватил пульт и выкрутил громкость на максимум. «Продолжаем репортаж о вчерашнем инциденте в тренировочном корпусе «Юэй», где студенты геройского факультета были атакованы неизвестными. По данным полиции, нападавшие представились Лигой Злодеев и намеревались убить Всемогущего, который является преподавателем «Юэй» с весны этого года. Полицией задержано семьдесят два преступника, однако местонахождение их лидера до сих пор не установлено». Когда экран сменила реклама нового бренда одежды, Шигараки рванул телевизор, едва не запустив в него пульт. Гнев, чёрный и густой, подступил к горлу, едва он услышал число арестованных. Безмозглые отбросы. Кого он только к себе набрал? Малолетний выродок упустил девчонку из рук, стоило появиться одному-единственному герою. Точно, одних проблем не хватало. Он бросил взгляд на Рисадо. Тот, закинув ноги на стол, увлечённо скроллил ленту на телефоне. Курогири, напротив, прислонился к стене и с нескрываемым раздражением поглядывал на светловолосого парня в капюшоне. — Рисадо, — произнёс Шигараки тихо, но этого хватило, чтобы тот мгновенно оторвался от экрана. Парень вызывающе посмотрел на лидера и нахально усмехнулся. — Ты разочаровал меня. На тебя возлагали большие надежды. — Да расслабься, бро. Сбежала и сбежала. Не делай из этого трагедию. Ты уже в десятый раз твердишь, что разочарован, — он отбросил телефон в сторону, явно не боясь его разбить. — Но ты бы видел её лицо! Ох, какие у неё глазки… — Прелесть, — процедил Шигараки. — Серьёзно, рукастый, они прекрасны. А этот страх, что так открыто читался на её личике… Я чуть не завизжал от восторга! Маленькая мышка, попавшаяся в мои сети. Но, как всегда, нашему «свиданию» помешали. Как его… Грязь? Пыль? — Тень, — невозмутимо вставил Курогири. — Точно, вот! Шаришь, братан, — Рисадо осклабился в сторону телепортера. — Так вот, этот Пылевик возник не вовремя. Кто он ей такой? Уже ревновать пора? Ах, да, совсем забыл про её пёстрого одноклассника. Так о ней печётся. Как же я хочу разорвать их обоих на части, чтобы она осталась только моей. — Похабник. — Смотри не влюбись, — глаза Шигараки опасно блеснули в тусклом свете единственной лампочки. — Ты знаешь, что девчонка нужна нам, а не тебе одному. Её глаза… Она одна из нас. Вот только мы опоздали. Её отец, которого мы так старательно пытали здесь и заставили возненавидеть свою семью с помощью причуды одного из наших, провалился и сдох, утащив за собой в могилу ещё и старуху. А девчонка с братцем сбежали. И он, конечно же, переманил её на светлую сторону. — И что с ним делать? Мешается под ногами. Шигараки задумался. Ойтава Сано — преграда, вечно встающая на их пути. Дело не сдвинется, если он будет постоянно вмешиваться. Глаза Томуры вспыхнули алым, а на губах расплылась леденящая улыбка. — Ликвидируем. *** — Дайте мне только шанс, и я лично перебью всю эту Лигу! В одном из кабинетов «Юэй» собрались учителя и профессиональные герои, обсуждая недавнее нападение на ЗНК. Среди них был и Сано Ойтава, герой по имени «Тень», который в бешенстве выслушивал предложения коллег выждать и нанести ответный удар в удобный момент. Его переполняла ярость от того, что все предпочитали бездействовать, пока злодеи разгуливали на свободе. — Сано, я прекрасно понимаю, что твоя сестра серьёзно пострадала, но ты всё же герой, а убийство — не наш метод, — спокойно возразил директор Нэдзу. Сано до бела сжал кулаки. Кивнув в сторону своей маски, лежавшей на столе, он раздражённо выдохнул. Ойтава-старший не боялся показывать здесь своё настоящее лицо — он знал здесь каждого. На руках вздулись вены от силы, с которой он сжимал пальцы. Маска лежала на столе небрежно, её нарисованная улыбка казалась сейчас ядовитой и тошной. Ещё эти частые подмигивания со стороны Полночи. Бесит. — Полиция провела расследование касательно группы, именующей себя Лигой Злодеев, — устало начал полицейский, обводя присутствующих взглядом. — Однако мы не обнаружили никаких данных о человеке по имени Шигараки, возрастом около двадцати лет, с причудой, позволяющей уничтожать предметы прикосновением. То же касается и злодея по имени Курогири. Скорее всего, это поддельные имена. Другими словами, они работают из тени. Также следует выделить неизвестного преступника, вероятно, подростка, который с особым усердием пытался навредить ученице из класса 1-А. Сано поморщился при упоминании того мелкого ублюдка. — То есть мы ничего о них не знаем… — Нам стоит поторопиться, — в голосе Снайпа чувствовалось напряжение. — Как только их лидер, Шигараки, залечит раны, они определённо нанесут новый удар. Медлить нельзя. — Лидер… — задумчиво произнёс Всемогущий. Ойтава был одним из немногих, кто знал Символ Мира в лицо, чем часто хвастался перед сестрой, но тайну хранил. — Что-то не так, Всемогущий? — Это было безрассудное нападение, — сказал Тошинори. — Даже при тщательном планировании на такое не решились бы. И эти безумные заявления… Он не показал свою причуду, зато непрестанно хвастался силой Ному. А когда всё пошло не по плану, потерял самообладание. Да, целью было спровоцировать меня, но… — То есть мы все дружно проигнорируем тот факт, что целью была не только ты, но и Рия Ойтава! — Сано резко вскочил, грохнув кулаками по столу. Его не волновало, что он перебил самого могущественного героя, — он не мог позволить всем забыть, что злодеи охотились и за его сестрой. — Они и так сглупили, показав свои причуды героям, ведь до этого о них никто не знал, — невозмутимо продолжил Нэдзу, будто не замечая вспышки своего бывшего ученика. Ойтава с глухим стуком опустился на стул, громко фыркнув. — Он вёл себя как ребёнок, свято веря в свою правоту, — тем временем Всемогущий продолжил. — Был уверен, что всё пойдёт по плану. Если сложить всё вместе, Шигараки похож на ребёнка, который ощущает себя всемогущим. Взрослый ребёнок. — Ребёнок с такой силой?! — Возможно, он не проходил обязательную регистрацию причуд в школе, — предположила Полночь. — Ты серьёзно думаешь, что такого, как он, вообще волновала какая-то регистрация? — язвительно бросил Сано. — И что это нам даёт? — В зоне инцидента мы задержали семьдесят два преступника, — полицейский взглянул в досье. — Все они — мелкие хулиганы. Проблема в том, что все они присягнули на верность тому «взрослому ребёнку» и пошли за ним. В наш век, когда герои доминируют, подавленных злодеев легко сподвигнуть на подобное. — Лучше не скажешь, — буркнул Сано. Все эти размышления были ему глубоко безразличны. — Многие не знают, что делать со своими причудами, — заметил Снайп, неодобрительно глядя на Тень. — Это тревожит… — Но благодаря помощи героев мы можем целиком посвятить себя расследованию. Расширим зону поиска и продолжим содействовать задержаниям. — Взрослый ребёнок… — прошептал себе под нос Нэдзу, привлекая всеобщее внимание. — В каком-то смысле он похож на наших учеников. Ему ещё есть куда расти. Если бы кто-то мог о нём позаботиться, стать для него наставником… В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Сано не заметил, как его дыхание участилось, а сердце готово было вырваться из груди. Лицо покрылось красными пятнами от ярости, что клокотала глубоко внутри. Кулаки сжались так, что побелели костяшки, мышцы напряглись до дрожи. В глазах поплыла белая пелена. Он схватил маску со стола, быстро нацепил её и резко поднялся, отшвырнув стул так, что тот едва не рухнул. Засунув руки в карманы, Сано направился к выходу. — Даже думать об этом не хочу. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. В кабинете стало на одного героя меньше. *** После вчерашнего нападения Лиги академия выделила нам день отдыха, чтобы прийти в себя и восстановить нервы. А нервы наши потрепались изрядно. Особенно мои. Едва я избавилась от чёрных пятен на руках, как снова оказалась в бинтах — теперь от локтей до кистей. И моя чёрная повязка сменилась на белую. Четыре раза в день я закапывала специальные капли, чтобы зрение не ухудшилось, после чего плотно закрывала глаза бинтами. Жгло невыносимо, до слёз, но я терпела, стиснув зубы. Самое странное — я всё ещё видела. Пусть и хуже, чем раньше, но видела. Не понимала, как это работает, но решила считать это частью моей причуды. Какие ещё способности во мне скрываются? О том сне я старалась не вспоминать. Но не могла не признать — он был до боли приятным. «У тебя красивые глаза, знаешь?» — эта фраза эхом отдавалась в сердце, заставляя невольно улыбаться. Но слова брата о том, что в палату кроме него и врачей никто не заходил, вызывали внутри тягостное сжатие. Фраза «мы — пленники своих снов» обрела для меня новый смысл. Хотела бы я услышать эти слова наяву? Безусловно. Но боялась наступить на те же грабли, что и в школе. Весь день я занималась чем попало. Избегала служанок, решив дать глазам отдохнуть без повязки, и сидела либо в комнате, либо в тренажёрном зале, куда раньше почти не заглядывала. Зато брат оттуда не вылезал. Теперь и моя очередь. Нужно тренировать не только причуду, но и тело. Начала с приседаний и отжиманий, с каждым подходом увеличивая количество. После второго круга мышцы уже дрожали от напряжения, но я не останавливалась, превозмогая усталость. Пот стекал по лицу и спине, но я упрямо игнорировала его, пока наконец не рухнула на пол после последнего отжимания. Дышала так, словно пробежала десять километров. Моё тело было слабым — даже в школе на физре я приходила почти последней. Но теперь я хотела всё изменить. Хотела, чтобы «почти последняя» превратилась в «одну из первых». Чтобы отвлечься, включила музыку — с ней упражнения давались легче. Встав в планку, я попыталась сосредоточиться на чём-то другом. Мысли унеслись ко вчерашнему дню, к тому моменту, когда меня чуть не похитили или не убили. Кто знает, не появись Сано вовремя, моё тело могло бы уже лежать в развалинах ЗНК. Поздно вечером, уже лёжа в кровати без сна, меня посетила мысль: я уже видела того светловолосого парня с длинными волосами под капюшоном. Внутреннее чутьё не просто шептало — оно кричало, что мы знакомы, хотя память отказывалась подтверждать это. Но он знал моё имя. Хотя, наверное, ему всё рассказали о цели. Не удивлюсь, если в их логове висит целый стенд с моими фотографиями. От этой мысли по спине пробежали мурашки. Уйдя в мысли, я не заметила, как секундомер пробил шесть с половиной минут. Осознав это, я почувствовала, как мышцы ноют от напряжения, и поднялась на ноги. Пусть небольшой, но прогресс. Сильнее я себя не ощущала, но это лишь вопрос времени. Вернувшись в комнату, закапала глаза и снова надела бинты. Решила подняться в библиотеку на третьем этаже, перечитать уже изученные вдоль и поперёк книги. Считая ступеньки, я пропустила нужный этаж и очутилась перед дверью на четвёртый. Открыла её. Кстати, ступенек со второго на четвёртый этаж ровно пятьдесят восемь. Дверь в первую комнату была приоткрыта. Я вошла. В центре стояло большое фортепиано, поблёскивающее в лучах заходящего солнца. Подошла ближе, провела рукой по клавишам — каждая отозвалась своим звуком. Пальцы сами заиграли какую-то мелодию, медленную и неуверенную. Рука замерла, не зная, куда двигаться дальше, и я нахмурилась. После смерти родителей, когда мы с братом переехали сюда, он часто играл для меня в этой комнате. Получалось так прекрасно, что я, затаив дыхание, слушала, умиротворённая. Не замечала, как одна и та же мелодия с каждым разом звучала всё жёстче, а выражение его лица — всё мрачнее. Потом это прекратилось. Не помню, когда была здесь в последний раз, но комната оставалась безупречно чистой. Те вечера отвлекали меня от реальности: от смерти родителей, от травли в школе. Я просто жила моментом. Но, кажется, повзрослела слишком рано. Когда брат стал героем, на его плечи легла огромная ответственность. Но он всё равно старался быть рядом, как старается и сейчас. Я не виню его, я понимаю. Наоборот, благодарна за всё, что он делает, даже если иногда перегибает палку. Хотя смиряться с этим получается не всегда. В последний раз взглянув на фортепиано, я вышла, тихо прикрыв дверь. В библиотеку идти расхотелось, и я направилась обратно. Не дойдя до третьего этажа, услышала, как на первом грохнула входная дверь, и замерла на полпути. Сано вернулся. И, кажется, не в духе. Впервые за восемь лет жизни здесь я видела его таким. Служанки что-то ласково спрашивали, но он, не ответив, стал быстро подниматься по лестнице. Странно. Даже не пофлиртовал с ними. Неужели что-то случилось? Я затаилась, не решаясь попасться на глаза. Кто знает, может, только сильнее разозлится. Его шаги гулко отдавались в тишине. Он шёл тяжело, напряжённо, явно в ярости. Поднялся на третий и прошёл мимо, не заметив, что я стою чуть выше и наблюдаю за ним. Одет с иголочки в геройский костюм. Волосы, как всегда, растрёпаны. Руки сжаты в кулаки с такой силой, что, казалось, он готов был кого-нибудь ударить. Он скрылся в кабинете, громко хлопнув дверью — от звука, мне показалось, содрогнулся весь дом. Я лишь недоумённо смотрела на закрытую дверь. Вздохнув, спустилась на второй этаж. Рука уже потянулась к своей ручке, как наверху что-то с грохотом разбилось. Я уставилась в потолок, будто могла увидеть, что именно он сломал. Звук повторился, теперь громче. Мне стало жаль его — его ситуация усугубилась после нападения на ЗНК. Да и я, наверное, доставала его вопросами о своей причуде. На следующее утро на кухне я решила спросить у служанок, не знают ли они, что случилось. — Господин вернулся вчера в очень скверном расположении духа, — сказала одна из них, ставя передо мной тарелку с завтраком. — Провёл в кабинете часа три, потом спустился. Велел утром проследить, чтобы вы были готовы к урокам и доставлены в академию. Убедившись, что мы всё поняли, ушёл, даже не сказав, когда вернётся. Я нахмурилась. Даже близко не представляла, из-за чего он так разозлился. Даже дома не ночевал. — Это было поздно. Когда я поднялась убираться, весь его кабинет был перевёрнут вверх дном. Странно, что я почти ничего не слышала. Наспех позавтракав, я поблагодарила служанок, взяла сумку и вышла к уже ждавшей машине. Захлопнув дверцу, прислонилась к окну, наблюдая за проплывающими облаками. Мысль о брате не давала покоя. Достала телефон, пролистала контакты. Палец замер над кнопкой вызова. Реагировать он будет яростно или спокойно? Когда он не в духе, я обычно держалась подальше, но сейчас понимала: вся его злость, скорее всего, из-за того, что случилось в ЗНК, из-за опасности, которой я подверглась. Нажала на вызов, поднесла телефон к уху. Гудки тянулись мучительно долго. Он не отвечал. Стало даже обидно — раньше он снимал трубку сразу. «Абонент временно недоступен». Выключила телефон, грустно вздохнув. Оставалось лишь гадать. Внутри вспыхнула смесь эмоций: грусть, обида, страх. Я переживала и не могла это отрицать. Когда у брата было плохое настроение, оно всегда передавалось и мне. Уже подъезжая к воротам академии, в окне я увидела идущих Мину и Кирисиму. Мгновенно возникло желание не встречаться с ними сейчас — Мина бы заговорила без остановки. Поэтому, когда машина остановилась, я просидела внутри ещё несколько минут, пока они не прошли мимо. Сейчас меня волновал только брат, и вряд ли я готова была обсуждать с кем-то вчерашние новости. Видел ли их Сано? Выйдя, я захлопнула дверцу, даже не поблагодарив водителя. Не было привычной радости от возвращения в академию. В классе царил привычный шум. Ребята разбились на группы, оживлённо переговариваясь. Кажется, я пришла последней — до начала урока оставалось меньше десяти минут. Прошла к своей парте в конце ряда. Едва опустившись на стул, уткнулась лбом в столешницу, свесив забинтованные руки. Бинты, к счастью, скрывались под рукавами. Накатила внезапная апатия. — Ойтава, с тобой всё в порядке? — спросила Яойорозу, обеспокоенно положив руку мне на плечо. — Всё хорошо, не волнуйся, — я подняла голову и попыталась улыбнуться. Она ответила улыбкой и села за соседнюю парту. — Эй, Рия! — раздался весёлый голос Ашидо. Не сомневалась, что она уже несётся ко мне. — Сменила аутфит? — она улыбнулась, указывая на мою белую повязку. Её глаза сияли любопытством и искренней радостью. — Если можно так сказать, — я усмехнулась, заправив прядь волос за ухо. — Эй, вы! — вдруг воскликнула Тоору на весь класс, заставляя всех умолкнуть. — Смотрели вчера новости? Видели, как нас мельком показали? Правда, меня совсем не было видно… — огорчённо добавила она. — Про нас по всем каналам говорили! — восхищённо произнёс Каминари, закинув руки за голову. — Я просто в шоке. — Ничего удивительного, напали же на факультет, где учатся будущие лучшие герои, — пояснила Дзиро, будто говорила очевидные вещи. — Кто знает, что было бы, если бы учителя не подоспели, — сказала Мина, облокотившись на мою парту. Я по-дружески положила руку ей на плечо. — Хватит! — запищал Минета, размахивая руками. — Меня от одной мысли трясёт! — Да заткнись уже, придурок! — Зато Всемогущий был круче всех! Он их всех моментально раскидал! — Да, его сила впечатляет, — успокоила я чрезмерно возбуждённую Мину. Пока одноклассники продолжали обсуждать новости, стрелки часов приблизились к половине девятого — началу уроков. Мина, как и остальные, отошла и села на своё место. — Внимание! Начинается классный час! Прекратите разговоры и займите свои места! — в класс влетел Иида, исполняя роль старательного старосты. — Мы же и так сидим. — Только ты один и стоял. Я усмехнулась, глядя, как он, слегка огорчённый, садится на место перед Ураракой. Кажется, мы слегка задели его старостинское самолюбие. — Яойорозу, — наклонилась я к соседке, почти шёпотом. — А кто сегодня ведёт классный час? — Ну, — она задумалась, приставив палец к подбородку. — Сэнсэй Айзава, наверное, ещё в больнице. Думаю… Не успела она договорить, как дверь открылась, и в класс, еле передвигая ногами, вошёл сам Айзава. Всё лицо в бинтах, руки в бинтах. Осталось ли на нём хоть одно целое место? По телу пробежала дрожь. Если вспомнить, как он отчаянно сражался, защищая нас, уважение к нему только выросло. — Доброе утро, — в его голосе звучала усталость. Почему ему не дали хотя бы день отдыха? — Сэнсэй Айзава! Вы уже вернулись! — воскликнула Урарака, вскакивая с места. Мой взгляд неотрывно следил за учителем, отмечая его состояние. Мне стало его безумно жалко, хотя раньше он вызывал только страх. — Ваш профессионализм впечатляет! — Сэнсэй, вы хорошо себя чувствуете? — поднял руку Иида. Разве он не видит, что учителю явно нехорошо? — Моё состояние не важно, — Айзава подошёл к учительскому столу. — Важно то, что борьба ещё не закончена. Я нахмурилась. Руки непроизвольно сжались в кулаки, по спине побежали мурашки. Учитывая, что одной из главных целей была я, покоя мне не видать. — Начинается спортивный фестиваль «Юэй». Класс взорвался восторженными криками. Спортивный фестиваль… Я о нём и забыла. Обычное школьное мероприятие, где нужно ярко проявить себя и свою причуду, чтобы понравиться героям для будущих стажировок. Мне, впрочем, волноваться не о чем — стажироваться я буду у брата. Он мне это уже сто раз повторял. Но спросить о фестивале у него стоило. Помню, как он хвастался, что занял второе место в своё время, и как потом более трёхсот героев хотели взять его к себе. Теперь у меня стало ещё больше причин поговорить с ним. Учитывая его состояние, вряд ли скоро получится. Но я уверена, тренировать он меня начнёт — захочет видеть меня на пьедестале. — Погодите, разве это нормально — проводить фестиваль так скоро после нападения? — спросил кто-то. — Вдруг они снова нападут? — Так академия «Юэй» показывает, что никакие угрозы не остановят фестиваль, — пояснил Айзава. — Охрана будет усилена в пять раз. Вам стоит думать только о возможностях, которые он даёт. Такое событие не отменят из-за пары злодеев. Наш фестиваль — одно из крупнейших событий Японии. Раньше эту роль играли Олимпийские игры, но теперь их значимость упала. Теперь их место занял спортивный фестиваль «Юэй». Чем больше я слушала, тем больше понимала: «Юэй» — не просто школа, а самое престижное заведение страны. За нами будут следить герои со всего мира. Страшно и волнующе одновременно. Герои запомнят только лучших. После выпуска это поможет устроиться в хорошие агентства. Но если не постараться, можно остаться на вторых ролях. — Работа в известном агентстве даст вам опыт и популярность. Но времени мало. Если хотите стать профессионалами, ваш путь начинается здесь. Только один шанс в год. Всего три шанса за всю учёбу. Будущие герои не могут это пропустить. Если всё понятно — готовьтесь. Классный час окончен. *** После классного часа была литература, на которой сосредоточиться было невозможно. Со всех сторон доносился приглушённый гул обсуждений фестиваля, и учитель раз за разом просил нас замолчать. Разговоры затихали, чтобы через минуту вспыхнуть с новой силой. В конце урока учитель ушёл, явно раздражённый. Мина что-то говорила мне, пока я складывала учебники в сумку и снова набирала номер брата, надеясь, что теперь он ответит. Неужели будет дуться целый день? Непохоже на него. Подруга что-то тараторила, но я почти не слышала, погружённая в свои мысли. Её это, впрочем, не смущало. Мы вышли в коридор. Я уткнулась в телефон и чуть не врезалась в спину Бакуго, остановившегося впереди. Подняла взгляд и выглянула из-за него — по спине пробежал холодок. В коридоре столпилась толпа учеников, кажется, со всей академии. И все смотрели на нас. Кто с любопытством, кто с презрением. И среди них я заметила два знакомых взгляда. Ничего хорошего это не сулило.