Глава 10. Признание

Просиживая полчаса на камнях, я наблюдала за ночным небом. Только я могла придти на вечеринку и сидеть в своем мире. Сзади послышался шорох камней. Кто-то подошел сзади и остановился. Я обернулась. Хэнк и Мел смотрели на меня, держа в руках бутылку с пивом. Мел протянул её мне. Я помотала головой. Ничего не хочу. Парни сели рядом. — Привет. Ты чего одна? — Привет, ребят. Не уверена, что мне здесь рады. Боюсь показаться всем и снова оказаться осмеянной за толстые ляжки. — Зря накручиваешь себя. Нормально ты выглядишь. Пошли с нами? — Куда? — Потанцуем, выпьем. Это же вечеринка. — Я, наверное, лучше домой пойду. Спасибо, что подошли. Я встала с камней. На мне всё ещё была кофта Кислова. Нужно было вернуть её владельцу, чтобы позже ко мне не возникало вопросов. — Ребят, а где Киса? — Где-то в толпе крутился. Я отправилась на поиски Кислова. Через пару минут обнаружила его на танцполе. Он танцевал один, активно двигаясь под ритмичную музыку. На полпути меня остановила Анжела. — Ты пришла? А чего не позвонила? — Я ухожу уже. Настроение не подходит под вечер. — Точно не останешься? — В следующий раз повеселюсь. Перекинувшись еще парой фраз с подругой, я пошла дальше. Вскинув голову, я резко остановилась. Киса уже танцевал не один, рядом с ним крутилась девушка, прижимаясь к нему всем телом и теребя его кудри. Я испытала странное чувство. Из ниоткуда во мне проснулась необъяснимая обида и злость. Кислов заметил, что я стою рядом. Он лишь подмигнул и отвернулся, лапая ту девушку. Я скривила лицо. Не буду его отвлекать. Медленно удаляясь с берега, я проклинала себя за то, что приняла решение сюда придти. Меня кто-то окликнул, я обернулась. Ко мне приближался кудрявый парень, кажется, Гена его зовут. Мы виделись с ним один раз, когда Киса приводил меня в их гараж. Гена помялся на месте и глупо мне улыбнулся. — Привет, слушай, не хочешь закинуться? Продам дешевле. Я молча смотрела на парня, обдумывая его предложение. Неужели сегодня я сорвусь? Мысль о том, чтобы отказаться, не была чёткой. Гена заметил мои сомнения и добавил: — Ладно, бесплатно. Просто составишь компанию. Будешь? Растерянно я лишь кивнула. Мы нашли отдалённое тихое место и уселись на землю. Гена облизнул шов сигареты и развернул влажную бумагу, высыпал дурь и принялся аккуратно греть зажигалкой большой кусок папиросной бумаги. Покрошив что-то поверх табака, он свернул косяк завораживающими отточенными движениями. Скрутил у одного конца, положил на колено и, оторвав маленький кусочек картона от сигаретной пачки, свернул его в трубочку и приклеил с другого конца. Гена закурил, глубоко затянулся, закрыл глаза и выдохнул. Облизнув губы и улыбнувшись довольной улыбкой, Гена протянул косяк мне. Я вдруг вспомнила, как мы с Кисой заворачивали сухие листья в листок бумаги и поджигали их. Нам было по девять и мы тогда притворялись, что курим сигареты. Я держала самокрутку в руке и нервно настраивалась на первую затяжку. Неужели я в один миг перечеркну все старания врачей, психолога и Киры? Всё, что они делали и о чём говорили со мной полгода обесценится в один миг. Так быстро я сдамся? — Ну тлеет же, кури или мне давай. Что же добру зря пропадать? Гена нервничал, словно этот косяк — самое дорогое, что у него есть. Я нахмурилась и решилась. Пока сигарета сближалась с моими губами, в голове мелькали образы Киры, моих родителей и других людей, которые переживали за меня и убеждали в том, что зависимость — это страшно. Я вспомнила все страшные образы людей, что лечились в клинике, кого наркотики уничтожили. Едва коснувшись мундштука губами, я заметила Кису, который с невероятной скоростью несся к нам, буксируя кроссовками в камнях. Он подбежал ко мне и выхватил самокрутку, отбросив в сторону и затушив. Киса схватил меня за плечи и уставился в глаза. — Ты совсем дура? Адель, что ты делаешь? Отмахнувшись от его рук, я повернулась на Гену. Он закатил глаза, точно расстроился из-за того, что его план по расслаблению порушился. Гена молча покинул нашу компанию, а Киса сел напротив меня. Я старалась не смотреть в его сторону. Чувствовала себя виноватой, но почему? Что я сделала, чтобы ощущать вину? То, что Киса назвал меня по имени не давало покоя. — Пушка, что с тобой творится? Давай обсудим? — Я не хочу с тобой ничего обсуждать. — Окей, тогда просто ответь на один вопрос. Что за выкидыш с наркотой? Тебе мало проблем было? Снова захотелось скататься в рехаб? Я не понимаю твоих действий. — Ты мой отец? Чё ты возишься со мной, будто тебе не плевать? — Мне не плевать. — Серьезно? Иди трахни ту девчонку, закинься чем-то и живи спокойно. Я — не твоя проблема. Кислов нервно выдохнул и схватился за голову. Он был в ярости, но я не находила причин для этого. На моем лице появилась неконтролируемая улыбка. Это было моей защитной реакцией в стрессовых ситуациях. Сейчас была именно такая. Помаячив передо мной, он сел на корточки. — Ты думаешь, что у тебя очень тяжелая жизнь? Очнись, пожалуйста. Вокруг тебя не вертится мир. «Ой, я такая несчастная, кажется у меня лишние двести грамм и родители меня не понимают, вот бы обдолбаться и заснуть под забором». — Обесценишь мои проблемы? Здорово, Кислов, от тебя такого не ожидала. — Я тоже не ожидал от тебя обесценивания стараний других. Ты не такая, Пушка. Это не про тебя. — Откуда тебе знать, какая я? У тебя нет проблем, поэтому ты не можешь понять меня. Кислов вскипел, будто я сказала что-то личное. Он сорвался на крик, размахивая руками. — Это у меня нет проблем? Да меня в любой момент прикрыть могут! На нас два трупа! Я вскинула удивленный взгляд на Кису, не веря его словам. Он нес полнейший бред. Я встала с земли, сближаясь с ним. — Ты под чем-то? Что ты несешь? — Я тебе серьезно говорю. Пока тебя не было, здесь многое поменялось. У Гены был гарнитур. Режиссёр в море плавает, бармен вместе с ним. Нас посадят рано или поздно, Адель. Вот это — реально проблемы, а не кривые стрелки на глазах. Я молчала, наблюдая, как Киса в отчаянии распинывает камни и кричит в пустоту. Меня всю трясло от страха и тревоги. Неужели он серьезно? Я не могу в это поверить. — Вы… убили людей? Кис, скажи, что ты шутишь, умоляю. — Не шучу я. Боже, это кошмар. Кислов обессилено уселся на камни, кидая их в воду. Я села рядом, все еще в шоке и с трясущимися руками. На моем лице застыл кошмар, который я не была в силах подавить. Киса начал рассказывать подробности, я не просила, он сам так решил. Я лишь молча слушала, чтобы не сбить его настрой на откровения. Рассказ длился час, а слёзы, одна за другой, скатывались по лицу к подбородку и капали на платье. Закончив, он повернулся на меня. Я отпрянула назад, отползая в сторону. Страшно находиться рядом с тем, кто может убить. — Адель, ты чего? Захлёбываясь в слезах, я поднялась и бросилась прочь с этого места. Все, что я сейчас испытывала — самый настоящий страх. Как можно вести себя так спокойно, когда знаешь, что умерли люди. Веселиться, приходить на вечеринки, закрывать на всё глаза и делать вид, что всё хорошо. Я споткнулась и упала на камни. Ладони и колени начало щипать. Кровь сочилась из царапин. Кислов подбежал, чтобы помочь мне встать, но я боялась его. — Уйди! Уйди от меня. Мой громкий крик привлек внимание нескольких ребят. Они подошли ближе, наблюдая, как я в страхе ползу от Кисы, а он растерянно смотрит на мои жалкие попытки сбежать. — Адель, пожалуйста, успокойся. — Я боюсь тебя, не трогай. Я скинула с себя его кофту и, вытирая слёзы, побежала прочь. В след мне прилетело несколько колких фраз от других людей, но это сейчас не имело значения. — Пушкарёва опять обдолбалась? — Походу. Наркоша себе не изменяет.