Глава 15. Иллюзия

Мы провели в камере часа три по моим подсчетам. Телефоны у нас забрали и было невозможно угадать, сколько времени мы тут провели. Тишину разбавляли только шаги, разговоры полицейских и хлопки дверей. Кислов провел рукой по моей спине, остановившись на талии. — Адель, мы так и будем молчать? — Я не хочу с тобой разговаривать. — Почему? — Ты придумал себе, что я влюблена в тебя, смеешься с этого. Мне противно твое поведение. — Тем не менее, ты сейчас со мной. Я вскочила с лавки и подошла к решетке, вцепившись и шатая её в стороны. Пространство заполнил противный грохот и скрип. В считаные секунды передо мной появился Хенкин. — Что за выходки? Успокойся. — Выпустите меня. — Ещё что-то? Будешь тут сидеть, пока не научишься себя нормально вести. — Отцу моему позвоните. — Кому ещё позвонить? — Вы тупой? Дайте мне телефон, я не могу находиться в этой гнилой пещере. Хенкин скривил лицо в злой гримасе. Он перевел взгляд на Кислова и обратно на меня. — С кем поведешься… Не закончив фразу, он ушел. Я повернулась на Кису. Тот, откинув голову, наблюдал за моими провальными попытками выбраться отсюда. Его спокойствие меня по прежнему злило. Заметив мою нервозность, не прекращая улыбаться, он встал и заключил в объятия. Первым желанием было вырваться, но я осталась в его хватке. Вскинув голову вверх, мои губы оказались в миллиметрах от его. Они соприкоснулись, то ли случайно, то ли намеренно. Первую секунду Киса не двигался, но затем нежно поцеловал и отстранился. Вкус чего-то сладкого остался на губах. Я прислонилась щекой к его груди и выдохнула. На моих веках блеснули слёзы от осознания, насколько далеко всё зашло. И я имею ввиду не наши взаимоотношения с Кисой. Я про то, что меня закрыли в камере. — Меня сейчас стошнит. Я вздрогнула, услышав голос отца. Он стоял и строго смотрел на нас, держа руки в карманах своего дорогого костюма. Хенкин звякнул ключами и открыл дверь, предлагая мне выйти. Отец кивнул, разрешая мне покинуть камеру, но я по прежнему стояла на месте, держа Кису за кофту. — Пап, я… — Дома поговорим. Выходи и поехали. Матери ещё объяснишь, почему от тебя криминалом за километр несет. — Ваня с нами? — Куда? Домой его хочешь притащить? Ты же знаешь, мы против блохастых животных дома. — Замолчи! Голос оказался громче, чем я ожидала. Отец вскинул брови и изогнул губы в ехидной усмешке. Я подошла к решетке, игнорируя открытую дверь. — Думаешь, что цифры на карточке позволяют тебе всех считать животными? Когда ты поймешь, что твое отношение к людям тебя самого делает отвратительным. — А твое отношение? Забыла, как общалась с Константином Анатольевичем? Или ты в тот момент думала о цифрах на моей карточке? Или у тебя в приоритете не уважаемые люди, а вот такие? — Он небрежно махнул в сторону Кисы. — Бандиты без будущего? Не ту сторону ты выбрала. — Не тебе решать, что я выбираю. Моё условие остается неизменным. Либо нас обоих выпускают, либо я остаюсь здесь. — Условия ставишь? Ну… хорошо, как скажешь. Отец кивнул Хенкину и начал удаляться. Второй запер дверь и ушел следом. Я осталась стоять у решетки, обхватив прутья и уткнувшись в них лбом. Киса подошел сзади и коснулся плеча. Я обернулась на него. Взгляд его был грустным и одновременно нежным. Я молча смотрела на него, а мысленно билась в истерике от безысходности. Я запуталась. Запуталась в своих чувствах. — Адель… — Ничего не говори. — Нет, я скажу. Ты ведешь себя как ребенок. — Вау… Что-то новое. — То, что ты грубишь отцу, нам никак не поможет. Это только усугубляет ситуацию, как видишь. — И что мне нужно было делать? — Просто поехать домой, пока он был в духе. — Ты меня плохо слышал? Пока тебя не отпустят, я никуда не поеду. Будешь здесь неделю — значит я тоже. Месяц? Без проблем. — Ты себя слышишь? — А ты? — Я за тебя переживаю. Тебя здесь не накормят, помыться не дадут. Уже завтра будешь хныкать, что волосы грязные. — Это последнее, за что я переживаю. Мы молча сидели некоторое время. Участок постепенно становился пустым. Остался только мужчина на посту. Я легла на скамью, положив голову на колени Кисы. Он нежно рылся в моих волосах. Это расслабило меня и я смогла заснуть. Неприятный скрежет ключей в замке заставил пробудиться. Всё тело затекло после сна на деревянных дощечках. Я медленно поднялась, разминаясь и потирая глаза. Кислов повторил за мной. У дверей снова стоял отец в компании с Хенкиным. Мы молча смотрели на них, ожидая информации. — Выходите. Я настороженно повернулась на Кису, который все еще пытался проснуться. Отец нервно выдохнул, торопя нас. — Да оба, оба. Мы покинули камеру. Пройдя через длинный коридор, отец вывел нас на улицу. Яркий свет заставил меня прищуриться. Папа открыл двери машины и приказал обоим сесть в неё. Он обернулся на нас с переднего сидения и натянул улыбку. — Что у вас? Отношения? Дружба? Может уже семью успели построить? Я повернулась на Кису, надеясь, что он сам ответит. Вопрос папы действительно поставил меня в тупик. Киса молчал, точно так же глядя на меня. — Ну? Оглохли? — Я не знаю, пап. — Незнайка. А Кислов что скажет? — Для семьи рано, дружить пробовали, а вот для отношений самое время. — Понятно. Пройдет. Так, Иван, тебя сейчас отвезу домой. Адель, ты поедешь ко мне в офис. — Зачем в офис? — Чтобы я был уверен, что ты никуда не сбежишь и не наделаешь глупостей. Опять. — Пап, я есть хочу, мне и помыться надо. — Еду закажу. Дела свои доделаю и поедем домой, помоешься. Я из-за вас и так много времени потерял. Было бесполезно с ним спорить. Мы высадили Кису у его дома. Он окинул меня встревоженным взглядом и покинул автомобиль. Он стоял и смотрел вслед машины до тех пор, пока мы не свернули на другую улицу. Папа провел меня в свой кабинет. Секретарша вспомнила меня и недружелюбно пялилась, пока я не скрылась в кабинете. Отец не проронил ни слова с тех пор, как мы приехали сюда. Курьер с едой приехал через полчаса. Я сидела на кожаном диване и набивала рот пастой с грибами и сыром. Изредка папа кидал на меня взгляд, но затем снова утыкался в бумажки. Его молчание не могло радовать. Оно не несло в себе ничего хорошего. В участке не получилось выспаться, что не удивительно. Я легла на диван, закрыв глаза. Не нужно было стараться, чтобы быстро уснуть. Папа разбудил меня через пару часов. Мы приехали домой. Встревоженная и рассерженная мама выбежала из спальни. Отец молча прошел мимо неё и скрылся за дверью. Мама схватила меня за локоть и утянула на кухню. Её хватка была крепкой. Она едва ли не впивалась ногтями в кожу. — Мам, мне больно, что ты делаешь? Толкнув меня на стул, она встала напротив меня. Словно надзиратель в колонии она крутилась рядом, не спуская с меня глаз. — Потрудись объяснить. — Что? — Все с самого начала. Парни в окнах, побег из дома, твои поцелуи и ночь в полиции. — Ты же всё знаешь. Что ещё хочешь услышать? — Мы с отцом так стараемся для тебя. Ты не завязала с наркотиками? Опять начала это? — С чего такие выводы? Это не так. Могу тест сдать. — Почему ты тогда крутишься с Кисловым? Какая ещё тема у вас может быть? — Ты правда думаешь, что мы с друзьями общаемся только на тему наркотиков? Мам, приди в себя. — Не надо со мной так разговаривать. — Мам, вы с ума посходили. С каких пор вы мне запрещаете с кем-то общаться? У меня есть голова на плечах, я понимаю, что делаю. — А, ну если понимаешь и осознаешь, это ещё страшнее. Что ты творишь? Отец с ума сойдет каждый день тебя из участка забирать. — Я не просила. Мама обессилено упала на стул, поправляя волосы. Она кинула очередной раздраженный взгляд на меня и нахмурилась. Её глаза прожигали насквозь. Впервые я видела её такой злой. Было страшно представить, о чем она думает. — Какая же ты дрянь неблагодарная. Просто в шоке, в кого ты такая? Пока ты полностью зависишь от нас и не являешься совершеннолетней, мы решаем, что тебе можно или нельзя. Никаких упоминаний о Кислове и других его дружках. Поганцы. Если ещё раз появишься с ним — не жди от нас снисхождения. Мы с папой уже устали от твоих выходок. — Мы дружили с ними всё детство и вы не были против. Что поменялось? Бизнес отца так вам затмил глаза и вы забили про существование настоящей дружбы? — Не в этом дело, Адель. В детстве вы все были такие… хорошие, не думали о плохом. Но они выбрали не тот путь, у них нет светлого будущего. Ты не понимаешь? — А кто вы, чтобы решать, у кого есть будущее, а у кого его нет? — Я всё сказала. — Допустим. Мам, мне нужно хотя бы ему все объяснить. Я не могу пропасть без объяснений. Это низко. — Сообщение отправь. И заблокировать не забудь. — Разберусь. Я вошла в комнату и заперла дверь на замок. Не было времени на грусть и истерики. Я взяла телефон и набрала Кислова. Гудки предательски тянулись, оставляя меня без ответа. Я повторила попытку ещё пару раз. Ничего нового. Снова начала нервничать. Не пришлось думать долго. Я переоделась в серый костюм, собрала волосы в хвост и раскрыла окно. Камера видеонаблюдения смотрела вдоль дома, захватывая мое окно. Вряд ли отец будет смотреть камеры прямо сейчас. У меня есть шанс незаметно сбежать, объясниться с Кисой, вернуться и завтра стереть все записи. Оставалось лишь надеяться на то, что всё пойдёт по плану. Накинув капюшон, я выпрыгнула из окна и побежала прочь от дома. Петляя по тротуарам и тропинкам между домов, я вышла на улицу Кисы. Я шла, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто из знакомых родителей меня не видит. Приближаясь к дому Кисы, я вскинула голову. Заметив на скамье возле подъезда Кислова в компании девушки, я замедлилась, присматриваясь. Чтобы разглядеть его спутницу, пришлось остановиться. Это оказалась Рита. Она звонко смеялась и жалась к Кисе. Парень улыбался, о чем-то активно рассказывая девушке. Он уже не выглядел грустным, как пару часов назад. Казалось, что он совсем забыл обо мне и о том, что произошло с нами за последние дни. Заметив, что во мне бьется ревность, я всё осознала. Он был прав в том, что друзей из нас не получится. Меня тянет к нему совсем не по дружески. Откинув колкие мысли в сторону, я попыталась мыслить разумно. Глупо было приписывать им роман, увидев вместе. Возможно, они просто болтали. А Рита всегда вела себя так с парнями, даже с теми, кому не нравилась. Я собрала в себе всю решительность и пошла дальше. Нужно было так много сказать Кисе. Я шла уверенно. Но вся моя уверенность пропала, когда я увидела, как Рита целует Кису в шею, зарываясь рукой в его волосах. Я резко развернулась, уставившись в пол. Казалось, что я поймала его на измене, но он не был мне ни в чем обязан. Неконтролируемые слёзы катились по лицу, выдавая всю мою слабость. В груди все ещё щемило чувство, будто я увидела что-то запретное, что нельзя было видеть. Вернувшись домой с чувством опустошения, я приняла душ и улеглась на кровать, свернувшись клубочком. Телефон противно запищал. Это был Киса. Я подняла трубку и молчала. — Алло? Пушка, сорян, спал, не слышал, что ты звонила. Уже соскучилась? Даже сквозь телефонный разговор я чувствовала, как он самодовольно ухмыльнулся. Перед глазами всплыл момент, как он ворковал с Ритой. Я зажмурилась, от чего слеза скатилась на подушку. — Нет, я… Просто хотела сказать, что ты был прав. Мы не можем дружить. — Ура! Все таки, решила занять моё сердце? — Там не хватит места для двоих. Отлично с Ритой смотритесь, очень рада за вас. — Чего? Я не понимаю тебя. Причём тут Рита? Что у тебя с голосом? Ты плачешь? — Кис… — Голос прохрипел, выдавая мое состояние. — Правда весело с тобой было. Ты был прав. Возвращаться к прошлому нельзя, оно убивает. Прости, если была надоедливой. Больше не потревожу. — Адель, подожди! Я скинула и сразу заблокировала номер Кисы. Не было сил сдерживать эмоции. Я разрыдалась, утыкаясь в подушку.