Глава I

— Кристина! Подойди сюда! — слышался голос матери из кухни. Я лениво поднялась с кровати и поплелась. — Чего? — Собирайся быстрее в школу, готовь там завтрак. Нам скоро Максима собирать и фотографировать на альбом, — мама торопливо убирала пыль с кухни. — А я-то чем мешать буду? У меня до уроков ещё время есть! — я искренне не понимала, почему я должна была уйти. Я сидела в своей комнате, меня не было ни слышно, ни видно. — Потому что фотографировать будут в твоей комнате! Можно додумать своими мозгами? И уберись там сначала, потом уже иди ешь, — послышался мужской голос. Мамин муж. Я не любила называть его отчимом. — Он может сфотографироваться на кухне и в конце концов, у него своя комната, где стол гораздо лучше! — возмущалась я. — Его комната слишком детская! Тем более, что там работает папа! Папа? Только Максу, не мне. — Иначе я сам там уберусь, — эти слова подействовали на меня. Не дай бог он там приберется... Я быстро ушла в комнату. Зная маминого мужа и брата, которые очень любят рыться в вещах, я наспех собрала всё пеналы с записками, пустые и полные банки с разного рода напитками, а также деньги и блокнот. Потом я наконец начала приводить в порядок себя. Отыскав чёрную футболку с красной надписью неизвестного бренда «they.», я положила её к чёрным штанам. — Кристина! Я уже бежала на кухню. — Убралась? Я кивнула. — Замечательно. У тебя есть полчаса на всё про всё, — мама ушла из комнаты. — Зашибись, — это было довольно громко. — Кристина! Дома брат, не ругайся. Ещё вырастет таким же, как ты, — снова сказал он. Я ушла в комнату и даже не заметила, как оделась и собрала вещи. Я не следила за своей скоростью. Через десять минут я уже стояла на кухне, набирая воду в бутылку. Пить-то надо. — Я ушла, — я надела кожаную куртку — на улице был уже не июль и даже не август — и вышла из квартиры. Теперь путь предстоял на мусорку на нашим элитным ЖК, ведь даже около мусорки стояли камеры. Поэтому пришлось тащиться с банками. Благо, по дороге меня обещал встретить друг Ваня Абрамов, с которым мы должны были пойти до школы. Я прошлялась ещё полчаса около своего ЖК. А вот и он собственной персоной. Вспомнишь г... Солнце — вот и лучик. — Да, Вань? — И тебе привет, Крис. Ты где? — Ты к мусорке подойди, мне комнату пришлось прибирать. Сейчас надо мусор выбросить, — объясняла я, доставая клад из рюкзака. — Мне просто сейчас долго вываливать, чтобы тетрадки вместе с ними не улетели. — Бегу, — Абрамов сбросил вызов. Так, окей. Когда я доставала бутылки из рюкзака, чуть не достала вместе с ними черновик для математики. — Так, алгебра, я бы тебя прямо сейчас выкинула, но ты мне будешь нужна ещё 9 месяцев, поэтому твоя казнь отменяется. Шизофрения подкралась незаметно и принесла с собой беседы с листами, обрамлёнными в кусок картона, — всё вместе это именовалось тетрадью. Я в порядке, правда. Честно, я не хотела никуда идти. Сегодня был первый учебный день в очередной новой школе. Я бы смогла и в последней школе ещё два годика просидеть, но не хотела — отвратительные одноклассники и учителя. Да и само здание и его расположение — мерзость. Поморщившись от воспоминаний с выпускного 9 класса, я ускорила шаг. — Абрамов, ещё раз позвонишь — убью, — тяжело дыша, сказала я, когда в очередной раз отвечала на звонок. — Давай быстрее, окей? Я буду ждать на вахте. На улице холодно, — сообщил Ваня. — Придурок, бегу, — хихикнула я. Козёл, ждать не хотел.

***

Именно около крыльца моей «замечательной» шараги мне захотелось покурить. Но я, как смышлёный человек, который научился даже пить, пока взрослые находились дома, понимала, что в этой элитной школе стопроцентно были камеры. Поэтому с грустным вздохом я ступила на крыльцо. Около дверей в храм знаний стоял парень. Выглядел он как одиннадцатиклассник. Но Ванька мне уже рассказал, что половина педагогического состава очень молодо выглядели. И этот парень является учителем истории у средних и старших классов. Около него уже толпились какие-то девочки, видать, желая подкатить. Но он отвечал лишь глупыми шутками и широкой улыбкой. Я подошла к двери и попыталась её открыть, но она, зараза, не хотела открываться. — Новенькая? — спросил тот самый преподаватель, заметив мою проблему. — Помочь? — Да, — я кивнула и сразу же почувствовала на себе злые взгляды всех девочек. Он открыл дверь какой-то специальной картой, где были напечатаны его фотография и имя. Шастун Антон Андреевич. Необычная фамилия. — Тебя бы к директору по-хорошему проводить, — учитель вошёл следом за мной, отрезая нас от учениц дверью. Мне на секунду даже показалось, что он облегчённо выдохнул и стал свободнее в движениях. — Как зовут, какой класс? — Кристина Синицина, 10 класс, букву не знаю... — ответила я, оглядывая коридор. — Есть знакомые в классе? — мы прошли мимо вахты, Ваня, к сожалению, меня не увидел, как и я его. Я засмотрелась на преподавателя, отмечая про себя его высокий рост. Стоя рядом, мы наверняка выглядели забавно и вполне себе могли бы стать успешным клоунским дуэтом. — А? Знакомые? Ваня Абрамов, — встрепенувшись, я вернулась к разговору. - С ним должна быть в одном. — А, мушкетёр, тогда ты в десятом "А", — улыбнулся Антон Андреевич. — Меня зовут Антон Андреевич Шастун, как ты, наверняка, уже прочитала на бейджике. Будем знакомы. Преподаю историю с 5 по 11 классы, разрешаю курить электронки в кабинете, но об этом никому. — А вот это мне нравится, — усмехнулась я, инстинктивно нащупав в кармане до сих пор не снятой куртки как пачку сигарет с зажигалкой внутри, так и одну электронную. — А мне тоже нужен будет бейджик? — Не знаю, как для тебя, к сожалению или счастью, но нужно. Элитная школа, ничего не поделаешь, — пожал плечами Антон Андреевич. Мы прошли ровно половину первого этажа и заскочили в кабинет директора, отметив у его секретаря моя присутствие, когда по пути встретили второго преподавателя. Темноволосый голубоглазый мужчина. На вид он был довольно симпатичным, но его взгляд — строгий и ледяной — заставил меня чуть вжать голову в плечи. Если он что-то должен был у меня вести, я была уверена, что с тем предметом возникла бы проблема, ибо выглядел мужчина строго. И даже не из-за костюма. — А это Арсений Сергеевич Попов, преподаватель математики у средних и старших классов, а по совместительству и твой классный руководитель, — представил его Антон Андреевич, поравнявшись с ним. Я взглянула на Арсения Сергеевича снизу, задрав голову. Он был не особо-то ниже Антона Андреевича, что очень сильно огорчало. Я и без того периодически комплексовала из-за роста. — Ну всё, Арсений Сергеевич, передаю Кристину в ваши руки, — с этими словами Антон Андреевич ушёл вперёд, оставляя нас с новоиспечённым знакомым тет-а-тет. — Кристина Синицина, верно? — переспросил мужчина, пока я без стеснения разглядывала его, пытаясь разгадать возраст. 25? 27? Вряд ли больше. — Да, — кивнула я. — Тогда пошли, начнём с экскурсии по второй половине первого этажа, а потом закончим моим кабинетом. Всё равно у вас сейчас математика, — он говорил очень холодно, свысока во всех смыслах. Это очень отличалось от манеры разговора Антона Андреевича — открытой и приятно искренней. — Хорошо, — я сглотнула, ощутив на себе этот замораживающий взгляд. Я пошагала за ним следом. Один его шаг — с десяток моих. Я надеялась, Ваня понял, что меня уже перехватили, и ушёл, не пытаясь дозвониться. По пути Арсений Сергеевич поздоровался с преподавателем информатики — Сергеем Борисовичем и преподавателем биологии и химии — Дмитрием Темуровичем, как он сам рассказал о них после. — В принципе, экскурсия окончена. Ещё 10 минут до урока есть, можешь познакомиться с классом, — он открыл дверь передо мной, запуская в класс. Когда я только туда шагнула, на меня обернулись абсолютно все, любопытно пожирая взглядами. Я пробежала глазами по классу, ища в толпе Ваню. Слава всем богам, что я его нашла. Он стоял рядом с какими-то двумя парнями. Один был со смешной мимикой и брекетами, а второй — со сломанным носом, который ещё не зажил. Я сразу пошла в ту сторону. — Я тебя ждал почти сорок минут! — начал возмущаться Абрамов. — Вань, прости. Меня сразу перехватил историк и почти устроил экскурсию в кабинет директора! — оправдывалась я, театрально хныкая. — Я же не виновата, что школа настолько элитная! — Расслабься, — парень со сломанным носом хлопнул меня по плечу. — Он же душнила, по-другому не может. — Отстань, а, — ответил Ваня, закатывая глаза в излюбленной манере. — Кстати, я тебе парней не представил. Это Серёга Орлов — будущий юрист, а это Лёха Щербаков — будущий ФСБшник. Так, юрист с брекетами и уже заранее поломанный ФСБшник, весело у них. Но я всем пожала руки. На вид они были классные, я предположила, что мы могли подружиться. Но наши весёлые беседы прервал звонок на урок. Ваня вытолкал с соседнего места за своей партой Орлова, и я села на освобождённый стул. — Всем учащимся доброе утро. Поздравляю с началом нового учебного года. Сегодня пробудим ваши остаточные знания, — громко начал Арсений Сергеевич, и я заметила, что все сели по струнке. — Надеюсь, что вы все просмотрели файл с материалом для повторения, который я отправлял недавно, — по классу прошёл разочарованный вздох, а я с круглыми глазами посмотрела на Ваню, который мне даже словом не обмолвился о каких-то важных файлах. — Но, в первую очередь, я бы хотел проверить знания новой ученицы. Кристина, прошу к доске. Я вздохнула и, поджав губы, встала с места, чтобы направиться к доске. И, поскольку электронная не была включена, пришлось орудовать мелом — я еле успевала записывать уравнение под диктовку преподавателя. Закончив выводить красивые знаки на доске, я уставилась на получившуюся запись и искренне пыталась вспомнить хоть намёк на решение. Я честно перерыла в своей голове все имевшиеся там знания по математике, но моя еле-еле тройка за экзамен девятого класса помахала ручкой, уводя за собой последние крупицы разума в деле алгебры. Пусто, но умный взгляд состроила. — Смотри дыру в стене не прожги, — сказал Арсений Сергеевич прямо над ухом, отчего я вздрогнула, громко выдыхая и хватаясь за сердце той рукой, в которой лежал мел. — Совсем не понимаешь? — Не-а, — я покачала головой, повернувшись к Арсению Сергеевичу. Он находился слишком близко к моему лицу, но благодаря этому я сумела разглядеть его глаза. Небесно-голубые. Очень красивые. Он выпрямился и отвернулся, осматривая класс. — Ребята, может кто-нибудь хочет помочь хотя бы с началом решения? Руку подняла одна девочка. Блондинка. Чем поможет? — Да, Ксюша, какие действия? — спросил её преподаватель. Девушка назвала начало, я постаралась его записать, но дальше на ум так же ничего не приходило. С горем пополам я решила этот пример — на него ушёл почти весь урок коллективной работы с классом. Здесь меня догнало осознание, что вряд ли в конце одиннадцатого класса мне было бы под силу сдать профильный экзамен. Это классный руководитель ещё не знал — такие сведения директор наверняка ещё не донёс до него. — Останься после урока, Синицина, — сказал Арсений Сергеевич, делая какую-то пометку в журнале. Супер, первый день учёбы — первая двойка. Разочарованная я села обратно и легла головой на парту. Всё равно урок почти закончился. Ваня мягко погладил меня по голове, на что я показала ему средний палец — он был виной моего лебедя. Когда прозвенел звонок, я быстро собрала вещи и уже собралась выбежать из класса, но меня схватили за руку выше локтя, останавливая на месте. Не вышло. — Синицина, я же вроде ясным языком сказал, чтобы ты осталась. Я закатила глаза, выдернула руку и прошла за первую парту. Почти все выходящие из кабинета девочки злобно посмотрели на меня, лишь одна Ксюша, что помогла мне с решением, посмотрела с сожалением. Когда все вышли из класса, Арсений Сергеевич закрыл помещение изнутри и направился ко мне. Увидев мои удивлённые глаза, он поспешил объясниться. — Если я не закрою кабинет — к нам будут ломиться все. Такими темпами мы не сможем поговорить на нужные темы, — он встал напротив меня, и я снова запрокинула голову, чтобы говорить глаза в глаза. — Я бы хотел предложить тебе дополнительные занятия по математике, так как у тебя, как я понял, отношения с ней не очень хорошие. Я с подозрением посмотрела на него. В моей картине мира его лицо очевидно не стояло рядом с милосердием, добротой и состраданием. — Не нужно. Я её лучше не пойму, потому что не хочу этого, — я пожала плечами. Вот так вот, дядя, всё непросто. — Может связаться тогда с твоими родителями? Через них ты примешь более верное решение? — он изогнул бровь и ухмыльнулся, будто уже сто лет знал, как на меня давить. — Нет! — выкрикнула я, случайно ударив ладонями по парте. — Не надо родителям. — Тогда, получается, ты согласна? — Тогда, получается, я подумаю, — саркастично ответила я и, закинув рюкзак на парту, легла на него. — Мы поговорили? — заломив брови, жалостливо спросила я. — Плохие отношения со старшими? — С родителями. С остальным взрослыми, — я сделала акцент на последнем слове, — удавалось найти общий язык. — Я тебя понял, — многозначительно кивнул Арсений Сергеевич и пошёл в двери, открывая её. — После уроков будет классный час, передай, пожалуйста, одноклассникам. Я промычала невнятное «хорошо», и уже в проходе, закрывая дверь, услышала: — И футболку отряхни. Встретимся, и, я надеюсь, ты дашь правильный ответ по поводу занятий. Я перевела взгляд на одежду и увидела на своей чёрной футболке пятно от мела. Видать, оставила после микроинфаркта у доски. Я попыталась убрать след рукой, но сделала только хуже — известь размазалась. — Дать салфетку? — спросил меня девичий голос. Подняв голову, я увидела ту самую девочку, которая помогла на математике только что. — А? Салфетку? Да, — кивнула я. — Держи. Я приняла салфетку и быстро убрала пятно. — Спасибо. Тебя как зовут? — Ксюша Севастьянова, — она протянула мне руку. — А ты Кристина Синицина, верно? — Ага, — ответила я, пожав её ладонь. — После «Ц» в фамилии стоит «И». — Поняла, приняла, — рассмеялась Ксюша. Забавная. — У нас сейчас что? — спросила я, комкая салфетку. — История, — ответила Севастьянова. — Тебя проводить? — Желательно, — сказала я, поправляя рюкзак. — Ваня просто ушёл, я без понятия, где мне его искать. Мой единственный навигатор здесь. — Абрамов, конечно, больше Сусанин, но тем не менее, — усмехнулась Севастьянова. С каждой секундой мне она нравилась всё больше. Мы удивительно быстро дошли до кабинета истории. Антон Андреевич сидел за своим столом, а около него столпились мои новые одноклассники. Парни, в том числе и Ваня с Лешей и Серёжей, были там же. Я тяжело вздохнула и села на своё место. По факту, я должна сказать этой кучке из двадцати человек о том, что у нас классный час, но... Кто бы меня слушал? Сейчас все были заняты разговором с учителем и курением, поэтому я отправила сообщение в группу класса, отметив всех. — Приветик! — громко произнесла девушка, другая, не Ксюша, сев рядом со мной. Я вздрогнула от неожиданности. — Чего ты? Не пугайся! — А ты так внезапно не подкрадывайся, — ответила я ей и рассмотрела её. Светлые средней длины волосы были собраны в низкий хвост, вместо белой рубашки, которую носили все здесь, какой-то белый топ с вырезом, а поверх него был накинут пиджак. На её ногах была массивная обувь, а на бёдрах чудом держалась юбка с цепью. Миленький прикид для элитной школы, интересно, если я бы носила то, что захочу, но с пиджаком и бейджем, меня не отругали бы? Как раз к бейджику. Судя по нему, блондинку звали Соня. — Ты что-то хотела? — спросила я, увидев, что собеседница отвлеклась. — А? Да, хотела, — она развернулась ко мне. — Нам просто очень интересно стало, о чём ты говорила с Арсюшей! — С кем? — я усмехнулась, непонимающе глядя на одноклассницу. — Прости, привыкла уже так называть, — Соня махнула рукой. — С Арсением Сергеевичем. — Тебе-то какая разница? Разговор как есть, так и останется между мной и ним, — мне будто нужно, чтобы кто-то знал, что я была слишком откровенной тупицей в математике. — Слушай, мне нужно знать, о чём ты там говорила с моим парнем, — Соня сделала акцент на последних словах, заставив меня рассмеяться ей в лицо. — Будущим. Да уж, Арсений Сергеевич, оказывается, в тюрьму хотел. Либо у Сони была очень богатая фантазия. — А он сам об этом в курсе? — улыбнулась я, не скрывая насмешки. — Ты на что намекаешь? — её голос повысился на пару тонов. — Я прямым текстом вроде говорю, — ответила я, на мгновение нацепив маску серьёзности. — Политика «питомец учителя»в России не приветствуется. — Да как... — задохнулась Соня своими же словами. Её ноздри раздулись, а губы стали тоньше нити. Спустя мгновение она мило улыбнулась, пытаясь показать дружелюбный настрой, но мне захотелось только блевать. — Ладно, я не хочу с тобой ссориться. Ты выглядишь... — она смерила меня взглядом сверху вниз, — миленько. И вряд ли хочешь заводить врагов в первый же день обучения, я права? — В первый раз в жизни, — подмигнула я, вцепившись взглядом в её голубые глаза. — В общем, не советую тебе общаться с шайкой Абрамова и Севы, — грозно завершила Соня, придвинувшись лицом ко мне. — Их коллективы не являются авторитетными, а я заинтересована в том, чтобы в классе как можно больше людей общались между собой. — Спасибо, Софья, я обязательно подумаю над вашим предложением. Но в данный момент не нуждаюсь в ваших услугах, — я похлопала девушку по плечу и, оперевшись о него рукой, встала со своего места. Поправив свои волосы, я подошла к учительскому столу, где и обнаружила Ваню со всей компанией. Он о чём-то разговаривал с Антоном Андреевичем, а учитель смеялся. Абрамов успешно практиковал свои навыки стенд-ап'а. Однако не успела я встать рядом, как на весь кабинет раздались мои имя с фамилией. Это снова был Арсений Сергеевич. Боже, они с Соней гарантированно хотели довести меня сегодня. — Кристина, пошли к директору. С документами надо разобраться, — классный руководитель кивнул мне на дверь, переглянувшись с Антоном Андреевичем. — Верну её к середине урока точно, а постараюсь и раньше. — Вообще без проблем, — вскинул руки Шастун. — Вещи только свои пусть не забудет. Напоследок я посмотрела на Ваню, который не питал особого интереса к диалогу учителей, но мой взор зацепился за Соню, которая буквально светилась кислотно-зелёным оттенком рядом со своими змеиными подружками. Я поняла, что оставшиеся два учебных года обещали быть крайне весёлыми. — В проходе не стой, — сказал Арсений Сергеевич, выходя из кабинета. Я только цокнула языком и закатила глаза, борясь с желанием поступить с Поповым, как с футбольным мячом, подвернувшимся под ноги. Плетясь сзади, я рассматривала его чёрный пиджак, за которым скрывалась наверняка не очень-то широкая спина, потому что накладки на плечах были заметны издалека. Все преподаватели, к слову, ходили в чёрном, а ученики — в тёмно-зелёном. Видимо, чтобы в толпе сразу можно было отличить Шастуна от одиннадцатиклассника. Путь до кабинета директора оказался таким же коротким, как мои знания в математике. Буквально две минуты от кабинета истории — и передо мной была массивная дверь. Мы что, в Хогвартсе? Тогда кто будет Хагридом? Арсений Сергеевич оглянулся через плечо, чтобы удостовериться, что по дороге по коридору меня не съели вурдалаки, и нажал на дверной звонок. Тут и такое есть?! Реально Хогвартс... — Проходите, — глухой голос донёсся из глубин кабинета. Арсений Сергеевич толкнул тяжёлую дверь и придержал её, чтобы я прошла вперёд. Небольшими и тихими шагами я прошла к столу, за которым и сидел директор. Мужчина с залысиной внимательно изучал какие-то документы, которые были разбросаны по столу. — Здравствуйте, — поздоровалась я, вставая ровно напротив. — Станислав Владимирович, как и просили. Синицина перед вами, — заявил преподаватель, встав немного поодаль от меня. Я не укусила бы. — Спасибо, Арсений. Присаживайтесь, — директор кивнул на два мягких стула, стоявших около его стола по другую сторону от него самого. — Кристина, я рад видеть тебя в нашей школе. Меня зовут Шеминов Станислав Владимирович, и я являюсь директором нашей замечательной 721 школы. Мы учим детей по особой методике, благодаря которой почти все наши выпускники, вне зависимости от того, в каком классе они к нам пришли, поступают в престижные ВУЗы нашего города, Москвы и Санкт-Петербурга. В общем, у тебя будут все шансы поступить в университет мечты. Уверен, что Коля хотел бы для тебя именно этого, — имя отчима прошлось острой и горячей полосой по ушам, и я непроизвольно поморщилась. — Я знаком с ним со школы, — пояснил Станислав Владимирович, заметив моё замешательство. Зато теперь мне стало понятно, почему меня согласились отправить сюда. Не потому, что я была убедительна... — Так, я отвлёкся. В общем, ты попала в «А» класс, руководство над которым доверено тому, кто два года подряд забирает городскую премию «Учитель года», а пару лет назад и всероссийскую ухватил. Да, Арсений Сергеевич? — Награда стимулирует и вдохновляет на получение новых наград, — подмигнул ему Попов, выдав умную цитату. Несите записную книжку! — Ты как всегда — сборник ценных фраз, — рассмеялся директор, потянувшись за папкой с надписью «Личное дело». — Тут написано, что для сдачи ЕГЭ. ты выбрала литературу, обществознание и профильную математику, так? Я кивнула, понимая, что профильная математика дастся мне не так легко. После упоминания своего предмета брови Арсения Сергеевича поползли вверх. Сегодняшние мои познания в царице наук явно не поразили его. — Творческое? — Да, — ответила я, вновь кивнув. — Твоё расписание на год будет отправлено в личные сообщения Арсением Сергеевичем. Учебники можно забрать в библиотеке, просто имя назови. А форма, — Станислав Владимирович засуетился, встал из-за стола и подошёл к шкафу. Оттуда на него почти выпали пиджак, юбка и брюки тёмно-зелёного цвета. — А это наша форма. Просьба не пренебрегать этим, потому что может следовать наказание за несоблюдение. В целом, я всё, что хотел, сказал, поэтому можешь отправляться на урок. Я переняла одежду, пытаясь понять, куда мне её можно было сложить. Поверх ткани Станислав Владимирович положил ещё и бейджик с моим именем, буквой класса и направлением. Я тяжело вздохнула. Зато не было обязательного низа, значит, что мои футболки, купленные недавно, должны были гарантированно быть изношены. Ура! — До свидания, — Арсений Сергеевич пожал Шеминову руку и двинулся на выход. — До свидания, — протараторила я, быстро засеменив за преподавателем, пока дверь не закрылась. Вряд ли бы я справилась с этой махиной. — Арсений... — мой полуписк заглох в ударе двери. — Сергеевич... Я попыталась, взяв одежду под подмышку, открыть её. Я упёрлась ногой в стену, а руками взялась за ручку и потянула её на себя. В итоге у меня не получилось ничего, а я не была слабой. Я только уронила одежду, вцепившись в ручку с новой силой. Внезапно дверь слишком легко и неожиданно поддалась мне, и я так и свалилась на пол, встречая кафель коленями и ладонями. Пол охладил мои конечности, но материал доставил немало боли. Коленные чашечки заныли от удара, и я инстинктивно поморщилась. В уголках глаз скопились непрошеные слёзы. Больно-то как! Сжав кулаки, я вонзила ногти в ладони. Тяжело вздыхая, я смотрела в пол, пытаясь встать на ноги. Боже, какой позор... С дрожащими ногами я села на корточки, а потом и встала в полный рост, но взгляд поднять не решалась. По одной обуви я узнала человека, и в глаза смотреть совершенно не хотелось. За сегодня я уже перед ним опозорилась один раз, хватит. — Я не смогу держать эту дверь вечно, — прокашлявшись, уведомил меня мужчина. — Конечно, вы ж учитель, а не спортсмен, — язвительно пробубнила я на строгий тон и собрала вещи с пола. — Хотя... Ни силы, ни ума нет. — Синицина, я бы не хотел портить с тобой отношения в первый же день, — услышал, гад. — Вы их испортили ещё на первом уроке, — фыркнула я, подняв голову. Меня встретила ледяная сталь голубых глаз и сжатые губы. Я закатила глаза, проходя мимо. Крепко сжимая в руках новую форму, шла огромными шагами по пустому коридору в кабинет истории. Я даже звонок на урок не услышала. — Синицина! — Громкий голос заставил меня встать на месте около нужного кабинета. — Что-то ещё? — я мило похлопала ресницами и глупо улыбнулась. Так же, как это делала около него Соня перед уроком. — Давай сюда форму, на классном часе отдам, — Арсений Сергеевич подошёл ко мне, вытянув руку. Я смерила его взглядом, но послушно отдала ткани в руки. — А теперь марш на историю, — он кивнул в сторону кабинета. — Да пожалуйста, — я развернулась на пятках и пошагала к двери. В целом, у меня было желание прогулять урок, потому что было законное основание. Но стоило мне свернуть в сторону туалета, как боковым зрением я увидела, как классный руководитель внимательно наблюдает за моим передвижением. Набрав в грудь побольше воздуха, я развернулась и постучала в дверь. Следующим движением я открыла её и вошла внутрь, спиной ощущая взгляд «я-знал-куда-ты-хотела-пойти-Синицина». Боги, два года здесь невозможно было выжить!

***

После всех уроков и классного часа мы с Ваней спустились на первый этаж к первоклассникам, где преподавала его мама. Ирина Анатольевна была просто потрясающей женщиной. Именно она заменила мне мою маму, когда папа умер. После его смерти дома мне находиться было тяжело, поэтому она приняла меня к себе на неделю, помогая оправиться, и объяснила всё моей маме, ведь знакомы они были с пятого класса. С ней я обсуждала последние новости и своего отчима. В общем, чета Абрамовых — моя вторая семья. Поэтому я почти бежала по лестнице в кабинет к тёте Ире. Ваня едва успевал за мной, держа в руках мой рюкзак, помимо своего на плечах, и пакет. Абрамов кричал какие-то проклятия в мой адрес, но мне было всё равно — сам мужчиной родился. Я заглянула ровно в каждый кабинет прежде, чем найти нужный. Моя голова просунулась в щель, и сразу все дети обратили на меня внимание. Ирина Анатольевна тоже повернулась, и следом на её лице расцвела широкая улыбка. Женщина сразу подозвала меня к себе, и я с гордо поднятой головой вошла в кабинет. За мной поплёлся Ваня с измученным видом, будто до этого я его в туалет головой обмакнула. — Здравствуйте! — я обняла тётю Иру. — Привет, Кристин, рада тебя видеть! Как тебе школа наша? — женщина обняла меня в ответ и предложила сесть за первую парту перед своим столом. — Вань, чего в проходе? Садись. Абрамов закатил глаза и, скинув наши вещи на пол, сел рядом со мной. Ирина Анатольевна шепнула нам, что первоклассники скоро должны были домой и мы смогли бы спокойно поговорить. Я кивнула, понимая, что всё не к спеху, потому что буквально на лестнице получила сообщение от отчима. Коля 14:57: «Кристина, задержись сегодня подольше где-нибудь. Дома до 10 вечера будут мои родители, мы отпразднуем первое сентября Максима. Деньги я перевёл, раньше 10 не жду» Я ненавидела его. Постоянная просьба «побыть где-то», когда приходили его родители. Коля просто стеснялся меня и боялся, что я что-то не то скажу его матери и отцу. Один раз я была на их семейном застолье в новый год и высказала о них всё, что накопилось во мне за ночь. Тогда мне нехило досталось. Во-первых, мне прочитали миллион нотаций о том, какая я была отвратительная. Во-вторых, когда все покинули нашу квартиру, отчим приложился своей ладонью мне по лицу, дав крепкую пощёчину. Мама об этом так и не узнала, ведь они отправились на отдых сразу после, а меня оставили дома из-за «плохого поведения». Все каникулы я провела у Абрамовых. — Ну что, Кристина, дома как дела? — спрашивала тётя Ира, наливая чай. У неё, как всегда, в шкафчике была целая куча сладостей. — Как обычно, — вздохнула я, устремив взгляд в парту. — У вас как? Как новые малыши? — Знаешь, они такие спокойные! Всё делают, что скажу. Дружные на вид, — рассказала женщина, открыв на телефоне фотографию с классом. — Вон, смотри... Ваня! Положи цветок на место! Абрамов сразу вернул вазу с розами на пол, вскинув руки, мол, не причём он здесь. Я посмеялась, закинув в рот очередную конфету с алкогольным содержимым. Вишня приятно растеклась по горлу, обжигая внутренние стенки. Я запила сладость чаем, осматривая кабинет. Он ничем не отличался от остальных в блоке начальной школы. Видимо, именно это учебное заведение штамповало одинаковых роботов... И я бы ещё долго размышляла о бренности бытия, если бы не раздался внезапный стук в дверь. Она открылась, и в проходе появился никто иной, как Арсений Сергеевич. Я машинально закатила глаза, отворачиваясь к окну. Боже, этот мужчина отстанет от меня сегодня? — Здравствуйте, Ирина Анатольевна! Как здоровье? — он был в хорошем расположении духа. — Ой, Арсений Сергеевич, здравствуйте, — засуетилась тётя Ира, освобождая часть стола от упаковки конфет. — Помаленьку. Вы как? — Всё своим чередом, — так же, как и она, не дал нормального ответа. — Синицина, ты долго игнорировать будешь? — Что-то случилось? — спросила женщина, метнувшись взглядом ко мне. Я поплотнее сжала губы, борясь с желанием выкинуть язвительное высказывание. Взяв кружку в обе руки, я повернулась на зов классного руководителя. — А мы давно не виделись, что ли? Я даже не прощалась, — сказала я, гордо вскинув подбородок. — Я тебя так и не дождался после урока, чтобы обсудить расписание дополнительных занятий, — ответил мне Попов, оперевшись о стол Ирины Анатольевны одной рукой. — Я же просил, — с нажимом произнёс мужчина, а его голубые глаза сверкнули недобрым огоньком. — Кого? — Щербакова и Белову, — выдохнул Арсений Сергеевич и прикрыл глаза. — Тебя я попросил остаться. — Видимо, я прослушала вашу просьбу, — я снова похлопала ресницами, показательно закинув в рот конфету. Старайтесь, я тут пока на поесть отвлекусь.  — Завтра жду тебя перед первым уроком у себя. Не придёшь — позвоню родителям, — строго отрезал преподаватель и улыбнулся. Запомнил, гадина. — Хорошо, — процедила я сквозь зубы. — Вот и отлично. Извините за беспокойство, Ирина Анатольевна, и приятного вам вечера! — попрощался Попов и вышел из кабинета. Я отвернулась к окну, начав наблюдать, как на пришкольной площадке радостно бегали дети, что-то крича друг другу. Моё внимание привлекла темноволосая девочка с двумя хвостиками, закреплёнными большими белыми бантами. Она что-то эмоционально объясняла мальчику, стоявшему рядом. Эти двое сразу напомнили мне нас с Ваней. Мы с Абрамовым были не разлей вода с самого детства. Наши семьи познакомились ещё задолго до этого, поэтому наше знакомство было обеспечено. Поначалу мы с Ваней дрались, пытаясь поделить машинки или танки, но потом наши интересы настолько совпали, что родителям пришлось покупать нам одинаковые игрушки. Потому что один раз я так ударила Ваню, что ему почти диагностировали сотрясение мозга. С этого момента мы одевались и играли в одно и то же. — Кристин, у вас что-то произошло с Арсением Сергеевичем? — спросила тётя Ира. — Да нет, нормально всё. Я просто забыла, что к нему зайти нужно было, — глаза женщины округлились, и я поспешила её успокоить. — Чтобы о репетиторстве договориться. — Снова хочет помогать детишкам просто так, — хмыкнула Ирина Анатольевна. — Хороший он всё-таки человек. — Он?! — мы с Ваней вопросительно посмотрели в сторону его мамы. — Ма, да он настоящий тиран! Ты сама помнишь, какие контрольные он даёт! А размер домашки?! — завёлся Абрамов, стукнув ладонями по столу. — Там непаханое поле! — Если бы ты был меньшим лентяем, то тебе бы так не казалось. Я прыснула со смеху. Два часа за разговорами пролетели быстро. Мы с Ваней опустошили пару коробок конфет и несколько кружек чая. Тётя Ира только радовалась, что я, наконец-то, стала поближе к ней. Ведь до этого «Коля специально» меня «в школы подальше отправлял». Хотя я сменила всего лишь парочку. В нашем городе было не так много частных школ, поэтому я испробовала все четыре. Нынешняя была пятой. Юбилейная. Взглянув на часы, я увидела лишь грустное 18:06, которое значило, что ещё где-то четыре часа я должна была находиться вне дома. На самом деле, я ненавидела такие прогулки. У меня не было тех, кто смог бы столько времени гулять. Ваня в это время обычно учил уроки или играл в компьютерные игры, а подруг у меня не было. Не шёл у меня контакт с женским полом, хоть тресни! Женская дружба всегда казалась чем-то змеиным и ядовитым, и однажды я убедилась в этом сполна. Именно поэтому желания заводить подружку у меня нет и не было. — Крис, ты домой сейчас? — спросил Абрамов, натягивая куртку. — Куда ещё, — хмыкнула я и закинула на плечи рюкзак, который был полон учебников и одежды. — С таким-то баулом. Я вышла из здания, глядя в небо. Осенние тучи, которые казались тяжелее тонны свинца, затянули всё небо, не давая солнцу и шанса посветить. Ветер колыхал кроны деревьев, уже окрашенных в жёлтый и его оттенки. В кармане своей куртки, которая легко продувалась порывами воздуха, я нащупала зажигалку и пачку сигарет, и снова раздался вздох от меня. Осень всю жизнь символизировала тоску и никогда не радовала меня. Я не понимала, что романтичного может быть в слякоти и листьях, лежавших где не попадя. — Ладно, Крис, я погнал, — Ваня щёлкнул меня по носу на прощание и побежал вниз по ступенькам. — До завтра! — Жду на крыльце! — крикнула я ему вдогонку и, спустившись по другой стороне, пошла на выход. Все игравшие на площадке дети разбежались по домам, оставив валяться несколько закончившихся пачек сока за собой. Ещё раз взглянув на школу, я оценила масштабы здания. Она была больше моей предыдущей почти в два раза. Ремонт был сделан по последнему писку моды. В общем, не зря обучение в ней стоило так дорого. Наверняка и у учителей здесь были немаленькие зарплаты, почему тогда Арсений Сергеевич брал репетиторство? Настолько он разбогатеть хотел? Тогда нужно было идти на какого-нибудь юриста, а не учителя... Господи, почему я вообще думала об этом?! Будто меня волновал кошелёк моего классного руководителя! Фу! Поморщившись собственным мыслям, я отправилась бродить по своему району и дальше. В киоске я упросила полупьяную продавщицу продать мне сигареты и двинулась в сторону, где находился наш старый дом и по совместительству места проживания друзей отчима. Мы ходили и продолжали ходить сюда, ведь «не прийти семьёй в полном составе, когда попросили, — верх неуважения». Только вот, с недавних пор меня никто не берёт с собой. Коля боялся, что я наговорила бы про него «плохого», и его друзья перестали бы с ним сотрудничать. В общем, я была невыгодна маминому мужу по всем фронтам. Размышляя о том, как прошёл день и что делать дальше, я посмотрела на время. Была половина восьмого вечера. Желудок тоскливо заурчал, подавая сигнал о том, что пора была нормально поесть. Я знала, что в паре кварталов находилось отличное кафе, которое работало до 12. Туда я и отправилась, миновав точку, к которой шла до этого. По дороге я увидела женщину, гулявшую с тремя собаками. Я остановилась около неё и попросила погладить пёсиков. Она улыбнулась мне и кивнула, разрешив. Я присела на корточки перед белым спаниелем, который был настолько рад мне, что сразу поставил грязные от земли лапы мне на колени и начал лизать лицо так, будто знал меня. Я лишь рассмеялась, почесав его за ушками. А двое джек-расселов не решились подойти ко мне, а я не стала настаивать. — Ой, девушка, у вас же сейчас штаны все грязные будут! — Охнула хозяйка собак. — Не волнуйтесь, отстираю, — поспешила успокоить её я. — И не с таким управлялись. — Извините его, ради Бога, он постоянно так делает! — Ничего страшного! Спасибо, до свидания! Теперь чуть выше моих колен красовались два отпечатка собачьих лап. Я шла по улице, рассматривая их с улыбкой. Всю свою жизнь я хотела завести собаку. Но у папы была аллергия, а потом... Потом появились Коля и Максим, а там домашние животные стали запретными. Я вздохнула и поплотнее запахнула куртку. До кафе осталось всего несколько метров. В заведении как обычно горел приглушённый свет с потолка, ведь основным освещением являлись неоновые надписи на стенах. Я устроилась в углу, где стоял диван и открывался великолепный вид на серую улицу, по которой ходили люди. Да уж... — Здравствуйте, вы готовы сделать заказ? Сегодня из-за заполненности зала время ожидания любого заказа от тридцати минут, — ко мне подошла официантка. Новенькая, раньше её здесь не было. — Здравствуйте, да. Мне, пожалуйста, ужин, кофе и десерт дня, — улыбчиво ответила я, отложив меню. Я никогда не тратила много времени на выбор. Как будто бы я больше времени всегда тратила, чтобы понять, что я буду употреблять в пищу, чем ела. Поэтому зачастую я даже в меню не смотрела, если видела на табличках, что было блюдо дня. К еде я не была привередлива, с детства меня учили есть всё, что дадут. В отличие от брата. Максим никогда не ел то, что лежало не так, пахло не так, как ему было нужно. — Ваш десерт, — спустя пять минут после заказа ко мне подошла официантка, принеся небольшой кусок торта. — Напиток принести вместе с ужином? — Да, пожалуйста. И пока я ужинала, впитывая в себя все прекрасные запахи заведения, погода на улице вспомнила, что первое сентября всё же грустный праздник, и пошёл дождь. Зонта с собой у меня, естественно, не было. Я не ожидала такой подставы! По прогнозу весь день должно было быть солнце! Со громким вздохом я откинулась на спинку дивана. И как мне теперь домой приказывали идти? У меня даже не было капюшона на куртке. Расплатившись за еду, я накинула рюкзак на плечи и вышла на крыльцо. Дождь разыгрался не на шутку, заливая улицы и дома. Взглядом я оценила обстановку, понимая, что у меня вариантов не было. Кроссовки были сетчатые, а болеть не хотелось. Хотя... Это был отличный способ отлынивать от математики и репетиторства... Я плюнула на своё будущее состояние и пошла, топая по лужам. Мои джинсы промокли сразу же, но мне было наплевать. Самую малость. Я шла, покоряя самые глубокие лужи. Почти как в детстве, когда они казались морем, что было по колено. Я загребала кроссовками мутную воду вперемешку с грязью внутрь, пока интуитивно не дошла до какого-то подъезда. Там, под крышей, я решила переждать начавшуюся грозу, чтобы в меня не попала какая-нибудь молния. Я села на лавку, положив рюкзак рядом с собой. Не было настроения даже музыку слушать. Да и наушников со мной тоже. Нелепо болтая ногами, я рассматривала двор. Он ничем не отличался от любого другого в стране. Деревянная детская площадка с двумя горками, четырьмя качелями, три из которых были сломаны, и песочницей, где одиноко валялась забытая кем-то ярко-красная лопатка. Я вздохнула и полезла в карман за телефоном, чтобы посмотреть, когда синоптики обещали конец ливня. Внезапно подъездная дверь распахнулась, и из-за неё показался мужской силуэт в спортивном костюме цвета ультрамарина. На голове был капюшон, а сам мужчина сверялся с наручными часами. Да уж, не повезло ему с погодой. Я уткнулась в свой гаджет, продолжив искать прогноз погоды, пока незнакомец не обратился ко мне по имени. — Кристина? Я медленно подняла взгляд и тут же столкнулась с ничуть не удивлённым лицом своего нового классного руководителя. Эта машина умела эмоционировать? Арсений Сергеевич смотрел на меня, приподняв одну бровь. Я открыла рот в фальшивом изумлении, прикрыв его ладонью. Мои глаза можно было сравнить разве что с фарами автомобиля, который стоял во дворе. — Арсений Сергеевич, вот так встреча! — широко-широко улыбнувшись, произнесла я и всплеснула руками. — Вы живёте тут? — Не имеет значения. Больше меня волнует то, что в такую погоду ты оставила на улице, — он кивнул, указывая на огромные пузырящиеся лужи. — Я никого не оставляла, игрушки все у брата, а домашних животных в помине нет и не было. А вы в магазин, что ли? Как-то слишком разоделись. — У меня пробежка по расписанию, — ответил классный руководитель. — А тебе следует до одиннадцати появиться дома, в противном случае мне придётся связаться с полицией или твоими родителями. — У меня ещё больше двух часов, чтобы свободно гулять, — я пожала плечами. — А вам бы не советовала бегать по лужам, а то простудитесь. А ещё кроссовки грязными будут и хлюпать начнут. В знак подтверждения своих слов я нажала своей обувью на асфальт, и послышался неприятный влажный звук. Арсений Сергеевич посмотрел на мои сырые и теперь уже не белые кроссовки, а потом снова на меня. — Нужен зонт? — Зачем? — Чтобы ещё больше не промокла, пока домой идёшь. — Больше некуда. — Всегда есть больше, — сказал Попов и, прозвенев ключами, зашёл обратно в подъезд. Не знаю, почему, но я осталась его ждать. Конечно, в голове порывом пронеслась мысль о том, чтобы убежать, оставив его в дураках, но ангел на плече убедил остаться. Я закинула ноги на лавку и достала из своего рюкзака карандаш и блокнот, который прихватила с собой с утра. Вдохновение пришло, как всегда, неожиданно. В голове рисовался чёткий силуэт человека, и я приступила. Лёгкие штрихи и касания карандашом шершавого листа сопровождались тяжёлыми и звонкими ударами капель дождя об асфальт. Кисть двигалась будто запрограмированно. — Можешь не возвращать, — из рисовательного транса меня вывели голос Арсения Сергеевича и маячивший перед глазами зонт тёмно-серого цвета. — Подарок в честь перехода в нашу школу. — Спасибо, завтра утром верну, — сказала я, но уже ему в спину, ведь мужчина, накинув на голову капюшон, выбежал из-под козырька. Я посмотрела ему вслед, проводив взглядом, и снова уткнулась в блокнот. Штрих за штрихом, и из линий стало получаться нечто более похожее на человека. Вытянутое лицо, усыпанное родинками, неровный нос, похожий на кнопку на кончике, длинные ресницы, обравмлявшие светлые глаза. Все эти черты совмещались только в одном человеке. Спустя почти час усердного рисования я отодвинула блокнот подальше, чтобы разглядеть весь портрет. Твою ж... Прямо с бумаги на меня глядел никто иной, как мой преподаватель и классный руководитель. Его эти светлые глаза, которые словно в душу глядели даже с листа. Я вздохнула и, поставив подпись и число внизу, закрыла скетчбук. Прибрав все предметы обратно в рюкзак, я раскрыла зонт и ушла, так и не дождавшись Арсения Сергеевича, чтобы передать рисунок.

***

— Кристина, чего же ты так долго? Вымокла вся! — Мама, встретив меня на пороге ровно в 22:05, охала и ахала, снимая с меня куртку. — Да прогуляться решила, отметить, так сказать, — улыбнулась я, складывая зонт и рюкзак на полку. Подняв голову, я столкнулась с взглядом Коли, который так и говорил «проболтаешься — убью». Поэтому я ещё пару раз убедила маму, что со мной всё отлично, и ушла в душ. Горячая вода отрезвила и согрела меня. Я вышла из душа, полная сил лишь для того, чтобы лечь в кровать и хорошенько отоспаться. Пожелав всем спокойной ночи мысленно, я скрестила пальцы на Коле. Нужно мне что-то хорошее ему желать. Укрывшись пледом, я взяла в руки телефон. Он разрывался от уведомлений. Вы добавлены в группу «Общая беседа 10А класса». Ксения Севастьянова отправила вам запрос в друзья. Я сразу приняла запрос Ксюши, открыв доступ к личным сообщениям. Она ещё не спала, поэтому я решила попросить у неё фотографию расписания на завтра — единственную нужную вещь, которая пока что отсутствовала в общей группе, как и моё индивидуальное расписание факультативов, обещанное директором. Ксюша быстро ответила мне, выслав нужное фото. Я поблагодарила её и, пожелав спокойной ночи, поставила будильник, закрывая глаза.