Часть 1. Глава 5: Баю бай, засыпай

      

Баю, баю, бай.

Ветер, ветер, улетай.

И до самого утра

Я останусь ждать тебя.

      Впервые Аарон услышал эту дивную колыбельную, когда вновь проснулся из-за кошмара. Тогда на его тихий плач прибежал ещё малознакомый мужчина, новый ухажёр его любимой матушки. Николай – зови меня дядюшка Нико, Аарон, – сел на его кровать, протянул руки к испуганному и забившемуся в угол ребёнку и медленно, проговаривая каждое слово, сказал:              — Аарон, это дядюшка Нико. Не бойся, ты не один. Я с тобой. Иди ко мне, вместе не страшно, — однако на спокойную речь Аарон только ещё сильнее зарылся в большое пуховое одеяло. Грустно вздохнув, Николай стал потихоньку приближаться к дрожащему кокону из одеяла. Осторожно опустив ладонь на спину, он легонько потряс за неё, вынуждая Аарона посмотреть на него. — Аарон, ты не один. Гляди, вокруг лишь я и ты, больше здесь никого нет.               С опаской Аарон выглянул из укрытия. Всё его лицо блестело от слёз, и Николай бережно взял его в свои большие руки. Он внимательно всмотрелся в напуганные глаза напротив и внезапно засмеялся.              — В-вы смеё-отесь? Я-а такой смеш-шной? — пугливо пискнул Аарон и резко зажмурился. Дрожь стала только явнее, и это не на шутку напугало мужчину. Он с недоумением посмотрел на ребёнка, а после тихо ругнулся про себя. Его потяжелевший взгляд скользил по изнурённому лицу Аарона, отмечая всё новые и новые синяки.              — Аарон, послушай, здесь со мной ты можешь быть кем захочешь. Я никогда тебя не осужу и всегда приду на помощь. Взамен прошу лишь быть со мной честным и верить мне. Кивни, если услышал меня, — проникновенно прошептал Николай.              Глаза его сияли каким-то внутренним светом, как позже вспоминал ту ночь Аарон, они будто заглядывали в самую душу. Это-то, наверное, и подкупило тогда маленького Аарона.              — Хочешь, чтобы я спел тебе колыбельную? Обещаю, она отгонит все кошмары и будет тебя оберегать всю ночь, — всё ещё боясь, что это окажется продолжающимся кошмаром, Аарон неуверенно кивнул.              «Будь, что будет, — отчаянно подумал Аарон и потянулся всем естеством к сидящему Николаю. — Хуже всё равно не будет».              — Тогда ложись, чтобы тебе было удобно, и закрывай глазки. Помни, я здесь, — мягко улыбнувшись, Николай – дядюшка Нико, Аарон, – укрыл улёгшегося Аарона и подтолкнул под него мягкое одеяло. На робкий взгляд из-под одеяла дядюшка Нико ответил: — Это чтобы оно тебя защищало и грело. Так ведь гораздо мягче и спокойнее, правда?              Смутившись, Аарон резко закрыл глаза и ещё сильнее зарылся в одеяло. Добро хохотнув, дядюшка Нико положил руку поверх одеяла и начал слегка поглаживать всё ещё напряжённого Аарона.              А через пару минут Аарон перестал так сильно трястись, и дядюшка Нико подумал, что уже можно и начинать.              — Баю, баю, бай. Ветер, ветер, улетай. И до самого утра я останусь ждать тебя… — его голос мягко обволакивал засыпающего Аарона, всё глубже и глубже погружая в спокойные сновидения. И пусть он не понимал ни слова, на душе становилось теплее.              Смотря на заснувшего Аарона, дядюшка Нико печально улыбался.              «Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив».       

Баю, баю, бай.

Ничего не бойся там.

Где густые облака,

Голос мой ведёт тебя.

      Когда Аарон впервые приходит со школы весь в синяках и ссадинах, Николая – дядюшка Нико, пора тебе привыкнуть, Аарон, – нет в доме, что, несомненно, радует Аарона. Этот человек совершенно отличается от встреченных раннее, и Аарону бы не хотелось, чтобы он видел его в таком состоянии. Жалком и слабом. Сломанном жизнерадостными детьми и равнодушными взрослыми.              Аарон боится, что Ни-дядюшка Нико поймёт, какой он на самом деле, и бросит его, разочаровавшись. Мама так и поступила, а она ведь единственный и самый любимый человек в его никчёмной жизни. Что мешает сделать это мужчине в полном расцвете сил, которому такой балласт уж точно не нужен?              Поэтому Аарон, пока в доме тихо, забегает в свою комнату и достаёт полупустую упаковку пластырей. Это, думает он, хоть как-то скроет все эти синяки и не даст внимательному взрослому взгляду понять, что это точно не от неудачного падения. Ему абсолютно не важно, что пластыри бесполезны, главное – скрыть, а остальное не важно.              Хоть какая-то иллюзия хорошей жизни. И её конца Аарон видеть не желает. Пусть он лжёт, но если это поможет, то он с радостью будет скрывать всё, чтобы ничего не исчезло.              Когда приходит дядюшка Нико, Аарон, как послушный мальчик, уже ждёт его с книжкой в гостиной, чтобы вновь почитать такие странные сказки, которые он понимает с десятого слова.              — Аарон! Привет, дружок, как прошёл этот день? — с добродушной улыбкой садится рядом с Аароном мужчина и легонько приглаживает его такие непослушные блондинистые волосы. Он вглядывался в такое радостное лицо от встречи с ним и видел всё больше деталей. Нахмурившись, дядюшка Нико остановил жестом хотевшего заговорить Аарона и повернул его за плечи к себе: — Аарон, откуда у тебя эти синяки? Вчера их не было, я помню. А ну-ка давай, колись, что случилось?               — Н-ничего, дядюшка Нико, совершенно ничего, — на недоверчивый взгляд Аарон тяжело сглотнул вдруг ставшую вязкую слюну и неуверенно продолжил: — Я п-просто упал с лестницы…              — Аарон, скажи правду. Я не буду ругаться, — внутри дядюшки Нико происходила тяжёлая борьба. Он хотел защитить Аарона, этого маленького и взлохмаченного воробушка, от мира, и злость на тех, кто сделал это с его ребёнком, поднималась изнутри яростной волной. Но он также видел, как Аарон скукожился и будто стал ещё меньше только посмотрев на его лицо, и ему приходилось как-то унимать эту неукротимую ярость.              — Я-я уп-пал с лестницы…              — Аарон, подними глаза и посмотри на меня, — чуть заторможенно сделав это, Аарон увидел печальное лицо дядюшки Нико. — Я знаю, как выглядят синяки и от падения с лестницы, и от ударов. Поэтому, пожалуйста, Аарон, доверься мне. Скажи правду, я не буду ругаться, слышишь. Не буду. Я просто хочу тебя защитить от жестокости этого мира, пока ещё могу сделать это.              — Н-нет… — в отражении шокированных глаз старшего Аарон увидел себя. Такого маленького и беспомощного. Сожми чуть-чуть, и он сломается.              Что-то капнуло на сжатые от напряжения кулаки, и Аарон почувствовал, как по щекам что-то потекло.              Он плакал. Сожалел о случившемся и костерил себя, что не смог. Разочаровал дядюшку Нико, и теперь тот больше не посмотрит на Аарона тёплой улыбкой и не взлохматит и так непослушные волосы.              Он проиграл.              Мама была права. Он ник-чё-мен.              — Баю, баю, бай. Ничего не бойся там. Где густые облака, голос мой ведёт тебя, — сквозь мутную пелену Аарон услышал охрипший и такой родной голос.              Дядюшка Нико пел ему ту колыбельную, которая спасала его от цепких лап кошмаров и давала чувство защищённости. Он пел и гладил дрожащего Аарона по спине, прижимая к себе всё сильнее и тем временем нежно.              — Аарон, я буду с тобой до тех пор, пока ты сам меня не попросишь уйти. Ты можешь не говорить мне, если не хочешь, но ты должен быть честным со мной. Иначе как я смогу защитить тебя? — шёпот словно окружал Аарона, не посмевшего выбраться из осторожных объятий. И Аарон решил.              Если он не сможет довериться дядюшке Нико, то можно будет ставить крест на собственной жизни. Пусть страшно, но он попробует.              Аарон рассказал в тот вечер всё и заснул с уверенностью, что сегодня он будет любим.              — Спасибо, — на грани сна и реальности пробормотал мальчик.              Николай вздрогнул и сильнее прижал к себе такое хрупкое тело со столь крепкой душой.       

Баю, баю, бай.

Ты плывёшь в далёкий край.

В том краю, что в долгом сне,

Кто-то помнит о тебе.

      — Дядюшка Нико, тебе обязательно уезжать от нас с мамой?              Сегодня не был похожим ни на вчера, ни на любой другой день в доме маленькой семьи Миньярд. Постоянно слышимый в каждом уголке дома смех затих, на его место пришла печаль и ненастье.              — Да, Аарон, я уезжаю.              В комнате на втором этаже на большой и мягкой кровати разлёгся маленький Аарон, который внимательно следил за тем, как его дядюшка Нико достаёт из шкафа и бросает прямо на него свои вещи. А Аарону было слишком ленно и грустно двигаться, поэтому он просто закапывался всё глубже и глубже в одежду своего дядюшки Нико.              Вскоре на кровати осталась только большая куча одежды, а мальчика нигде не было видно.              — А ты приедешь?              Повернувшись на глухой звук, дядюшка Нико наткнулся на заваленного вещами Аарона и задумчиво улыбнулся. Что-то царапало его внутри, но он никак не мог разобрать, что же. Решение уехать было неожиданным и плохо продуманным, но верным, верил дядюшка Нико.              — Нет, не приеду, Аарон.              Раскидав всю одежду вокруг, Аарон шокировано уставился на дядюшку. Он не мог поверить услышанному. Чтобы его самый добрый и любимый дядюшка Нико взял да уехал от них с мамой навсегда… Казалось, земля должна была расколоться пополам, когда его дядюшка просто посмел подумать оставить Аарона одного вместе с мамой.              Это было настоящим предательством.              — То есть как, не приедешь? А как же…              Аарон запутался. Он знал, что наступит день, когда уйдёт мама или дядюшка, но не думал, что это будет так скоро и так… больно. Этого не могло быть на самом деле. Его дядюшка Нико никогда бы не оставил сам Аарона, только если…              — Я что-то сделал не так? Я где-то не то сказал?              Паника ослепляет и оглушает людей, и Аарон не оказался исключением. Мир вокруг схлопнулся для него. Перестал существовать, как и безгрешный Николай.              Взгляд его потерял хоть какой-то проблеск осмысленности, а тело, вдруг ставшее таким тяжёлым, упало в тёплые объятия испуганного мужчины.              — Аарон, послушай меня. Просто послушай, — когда мальчик стал вырываться из таких родных рук, Николай отпустил его. Но лишь за тем, чтобы взглянуть в его печальные глаза. — Аарон, я уезжаю. Это правда. Но уезжаю не потому, что я тебя разлюбил или возненавидел. Нет. Ни в коем случае. Ты навсегда останешься моим маленьким Аароном, который засыпал под колыбельную и был всегда рядом.              — Тогда почему ты уезжаешь? Почему не вернёшься?! — истерично вскрикнул Аарон и резко замолк. Ему не свойственно кричать, это всегда была прерогатива матушки, не его. Поэтому столь бурная реакция напугала Аарона, который привык всегда держать все свои эмоции в узде.              — Я не могу остаться здесь с Тильдой, Аарон. Ты пока мал, чтобы понять наши с ней отношения, но ничем хорошим они не закончатся, поверь. Плохо будет и мне, и Тильде, — задумчиво погладив по макушке Аарона, произнёс Николай. Он долго пытался осознать эту простую истину, но как понял, так сразу решил избавиться от проблемы. — А если плохо будет Тильде, то плохо будет тебе, Аарон.              — Но мне хорошо с тобой!              Мужчина тяжело вздохнул и отстранился, пряча глаза. Ему самому было нелегко принять это решение. За каких-то полгода этот одинокий ребёнок стал его отдушиной. Стал центром его мира. Поэтому оставлять Аарона с матерью он не хотел, но и сам остаться не мог.              Тильда сама выгоняет его, а что он может сделать ей? Он является ей никем, просто сожитель, даже не любовник. И если встанет вопрос, Николаю никто не поможет. Сбежавший из своей страны. Разыскиваемый одной очень интересной компанией. Ему не жить на этом свете.              И что делать в этой ситуации? Не убивать же Тильду, чтобы забрать Аарона к себе.              — Мне тоже, Аарон. Мне тоже хорошо с тобой. Ты для меня уже как сын…              — Так забери меня, — вдруг пробубнил Аарон.              Дядюшка Нико вздрогнул и уставился на затихшего мальчика. Внутри него разгорелся маленький огонёк надежды.              — И правда, что мешает мне забрать тебя с собой, — удивлённо проговорил Николай и улыбнулся. — Ты молодец, Аарон! Я даже знаю, как всё это провернуть!              И в порыве страсти мужчина крепко прижал к себе мальчика и поцеловал в лоб.              Аарон весь светился от радости.              И никто так и не услышал, как скрипнула входная дверь.       

Баю, баю, бай.

Убаюкаю сама.

Укачаю на руках,

Точно в белых облаках.

      Аарон… не знал, как это случилось.              Просто вот он лежал на кровати в обнимку с книжкой и ждал дядюшку Нико, чтобы почитать перед сном. А вот уже всё окрашивается алым, и в ушах звенит от болезненного крика дядюшки.              Над его кроватью с пустым взглядом высилась его мать. Вид её был мрачным и страшным. В руках она крепко держала биту в какой-то красной жидкости, которая капала на белый пушистый ковёр, подаренный дядюшкой, а рядом с Аароном распластался сам дядюшка Нико.              В комнате было тихо. Кошмарно тихо.              Для Аарона всё словно посерело. Остался только чёрный, как вязкая темнота ночи; белый, как дядюшка Нико; красный, как всё вокруг.              — Аарон, — медленно сказала мать, и Аарон посмотрел на неё. — Аарон, я спасла тебя. Ты понимаешь? Спасла.              Её грубый голос разорвал тишину комнаты.              Аарон всё понял.              — Да, матушка. Ты меня спасла, — безжизненно произнёс Аарон и дрожащими руками потянулся к телу. К телу его дядюшки Нико.              Крик встал поперёк горла, а слёзы застилали глаза. Тело подводило Аарона.              — Нет, Аарон. Не трогай.              — Н-но…              — Иди сюда, — Аарон не видел, но чувствовал, как его маленькое тельце прижала к своей груди его матушка.              В этих руках было холодно. Всё резко стало холодным.              Тёплым был только его дядюшка Нико. Любимый дядюшка Нико.              — Баю, баю, бай. Убаюкаю сама. Укачаю на руках, точно в белых облаках.              Аарону хочется плакать, но он не может.              Эта колыбельная навсегда останется в его памяти, как и этот удивительный светлый человек.              Дядюшка Нико, спи спокойно.              Аарон справится.       

Баю, баю, бай.

(текст из песни Жени Любич – Колыбельная в белых облаках)