Тяжелая правда

Вопреки властному виду, который она создавала в Большом зале, Амелия Боунс оказалась очень приятной в общении женщиной. Ее суровый взгляд можно было сравнить со взглядом профессора МакГонагалл, просто он не был таким суровым, если только она сама этого не хотела. Хотя беседа была долгой и обстоятельной, это был скорее разговор по душам, чем опрос свидетеля. Хотя Гарри был удивлен, что арест произошел так скоро после того, как он рассказал Себастьяну о проблеме, вскоре он узнал, что для этого была очень веская причина. Первым делом Себастьян отнес воспоминания Амелии, чтобы она посмотрела их, и она была в ярости от увиденного. Немедленно собрав команду авроров для расследования - но обнаружила, что в этом не было особой необходимости. Многие из молодых сотрудников департамента тоже когда-то были учениками Северуса Снейпа и сами по себе были свидетелями. Назначенные авроры в течение двух дней обошли весь Департамент магического правопорядка и все Министерство, собирая по ходу дела имена и воспоминания. Это был недолгий процесс, и в сочетании с тем, что близнецы собрали за выходные в Хогсмиде, ордер на арест был выдан без проблем. Им даже не пришлось уведомлять к общественность. Гарри был удивлен этим, но ему не следовало удивляться. Все было очень просто, если подумать: Снейп, по сути, рыл себе могилу, сделав заклятыми врагами три четверти британского магического общества в их молодые и впечатлительные годы. Никто не собирался упускать шанс отплатить ему за все; Гарри был всего лишь камешком, с которого начался оползень. Хотя после ухода директора атмосфера стала намного приятнее, Гарри все равно очень ценил присутствие Флер. Она все время находилась рядом с ним и с удивительной легкостью сдерживала его вспышки гнева. Кроме того, она просто молча слушала, понимая, что разговор мало ее касается. Встреча закончилась перед самым обедом, и настроение в замке было, мягко говоря, веселым. В то время как большинство Слизеринцев, как и следовало ожидать, были угрюмы и раздражены, остальная часть школы была в приподнятом настроении. Студенты повсеместно обсуждали тот факт, что в обозримом будущем — если вообще когда-либо еще — у них не будет уроков зельеварения со Снейпом, и это порядком воодушевляло. Конечно, у этого инцидента были и другие последствия, гораздо менее приятные. Как минимум, информация о статусе Гарри как парня Флер теперь была достоверным фактом, а не просто слухами, и куда бы он ни шел, слышал, как люди обсуждали это. Он не мог укрыться от хихикающих - или хмурых - девушек, и это действительно раздражало. Он представлял себе, что у Флер, примерно та же проблема с мальчиками, не то чтобы это отличалось от любого другого дня. Гермиона была просто находкой, постоянно уклоняясь от вопросов и комментариев. Лаванда и Парвати были худшими из любопытствующих: им очень хотелось полакомиться сплетнями, а Гарри был не склонен отвечать им. В конце концов, Гермионе пришлось пригрозить старостой и снятием баллов, чтобы они оставили его в покое. Однако настоящий перелом наступил, когда Флер задержала его, когда они выходили из Большого зала тем вечером. Во время ужина она была необычно тихой и не принимала участия в разговоре. Большую часть ужина она смотрела куда-то в пространство, ее отрешенный взгляд не был устремлен ни на что конкретное. Время от времени Гарри ловил на себе ее оценивающие взгляды, но не считал это чем-то плохим - скорее, она была чем-то озадачена, и он мог признать, что ему было немного любопытно. Затем, когда они шли через вестибюль, она мягко остановила его и подала знак Гермионе, чтобы та шла дальше без них. Конечно, Рон оказался более тупоголовым, и его пришлось оттаскивать, но в это уже никого не удивило. Близнецы уже давно скрылись по своими очередными делами, а Невилл прилип к Гермионе как клей, так что они не представляли никакой проблемы. Она подождала, пока зал не освободится от учеников, и тогда... - 'Арри, мы можем где-нибудь поговорить? - нервно спросила она. Гарри нахмурился и посмотрел на нее. - Конечно, - пожал он плечами. - Куда ты хочешь пойти? - Куда-нибудь в уединенное место? - спросила она. - Я не думаю, что ты захочешь, чтобы об этом слышали посторонние. Ее сдержанность обеспокоила его, но он все же кивнул и пригласил ее следовать за собой. В замке было мало по-настоящему уединенных мест, и кухня была лучшим вариантом на этот случай; эльфы были заняты уборкой после ужина, и сейчас, после ужина никто из учеников не был настолько голоден, чтобы заглянуть туда перекусить. Это было одно из мест в замке, где можно было говорить относительно свободно, по крайней мере, если быть в хороших отношениях с эльфами. Несмотря на ситуацию, любопытство Флер было очевидным, когда он подвел ее к картине, скрывавшей вход на кухню. Когда груша захихикала и превратилась в дверную ручку, на ее лице появилась небольшая улыбка, что немного успокоило его. Что бы она ни хотела обсудить, все было не настолько плохо, чтобы это полностью лишило ее удовольствия от жизни. Возможно, к счастью, Добби, по-видимому, был где-то занят уборкой, так что на этот раз ему не пришлось иметь дело с буйным домовым эльфом. Он попросил у той, что подошла к нему, чай на двоих и подвел ее к небольшому столику в глубине комнаты, где они могли спокойно поговорить. На несколько минут воцарилась тишина, пока она собиралась с мыслями; единственным звуком был отдаленный звон посуды, когда эльфы занимались своими делами. Казалось, она была чем-то сильно встревожена, что обеспокоило его. - Флер? - спросил он через некоторое время. - Что-то случилось? Она повернулась к нему с тяжелым вздохом и заколебалась, рассеянно вертя в пальцах свою чашку. Когда она изучала его, он подумал, что никогда прежде не видел ее такой нервной. Это напомнило ему о том, что он чувствовал, когда пригласил ее на свидание, но он сомневался, что у этого была такая приятная причина. И, конечно же... - Я не знаю, как спросить об этом, - сказала она жалобно. - Папа просил нас не расспрашивать тебя об этом... Гарри долго смотрел на нее, его щеки потеряли цвет, когда смысл ее слов дошел до него. Он мог вспомнить только одну вещь, о которой Себастьян просил семью не расспрашивать его, и это его жизнь вне Хогвартса. Он знал, что это произойдет - они поженятся, и она в конце концов узнает, - но он был совершенно не готов. Он не ожидал, что это произойдет так скоро. Но когда он все обдумал, то понял, что не может отказать ей в этом. Если бы кто-нибудь другой спросил, он, не задумываясь, свернул бы разговор, но с Флер все было иначе. Хотел он об этом говорить или нет, но Флер собиралась стать его женой, и от этого факта никуда не деться. Разве она не имеет права знать, с кем ей придется связать свою жизнь? Гарри прекрасно знал, что он не был нормальным парнем и весьма мало знал о таких концепциях, как семья и любовь. Боялся, что из-за этого не сможет дать ей ту жизнь, которую она заслуживает, или, что еще хуже, что он может стать таким же, как Дурсли. Он должен был рассказать ей об этом, хотя бы для того, чтобы она была готова. Выйдя из задумчивости и подавив свои эмоции, он снова встретился с ней взглядом. - Ты ведь хочешь знать о моих родственниках? - неуверенно спросил он. Флер нерешительно кивнула. - Ты не обрадовался, когда директор упомянул о них, - сказала она, а затем ее голос стал тише. - Что случилось, 'Арри? Что они с тобой сделали? Подозрения подтвердились, он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Если и была какая-то тема, о которой он ненавидел говорить, так именно эта, но это было неизбежно. Проблема была в том, что он совсем не был готов рассказать ей об этом. Он был знаком с ней всего неделю, и даже Гермиона, знавшая его столько лет, не знала этой правды о его жизни до Хогвартса. Удивительно, но, даже заглянув вглубь себя, он не обнаружил там никакого страха. Если бы ее отец был хоть каким-то показателем, она бы не отреагировала плохо, или, по крайней мере, не стала бы думать плохо о нем. Она, несомненно, разозлится на Дурслей, но кто бы не разозлился? Глубоко вдохнув, Гарри заставил себя снова открыть глаза. Ее брови были нахмурены, и совершенно очевидно, что она смотрела прямо на него. Почему ее это так волнует, было одним из самых больших вопросов, которые у него были к ней, но он сказал себе, что найдет ответ в свое время. - Ты уверена, что хочешь знать? - спросил он нерешительно. - Это... неприятно. Флер кивнула, не отрывая от него взгляда. - Это сильно влияет на тебя, - сказала она. - Я хочу понять. Гарри молча смотрел на нее в течение долгого времени, прежде чем наконец отвел взгляд. - Ты ведь знаешь, что раньше они были моими опекунами? - тихо спросил он. - Да, - подтвердила она, - и я понимаю, что они тебя мягко говоря не любили и ты им не был нужен, но я не понимаю, почему, и что они с тобой сделали, что одно только их упоминание вызывает у тебя злость. Гарри рассеянно кивнул, отвлеченный ее простым заявлением. Почему он не был нужен Дурслям? Почему они так плохо с ним обращались? Это был один из его животрепещущих вопросов, на который, как он предполагал, у него никогда не будет правильного ответа. Да и стоило ли вообще это знать? - Я тоже не знаю почему, - тихо признался он, - но Дамблдор оставил меня на пороге их дома после смерти родителей, и я не знаю, почему они меня оставили. Вернон часто угрожал мне приютом, но по какой-то причине никогда не пытался даже отвезти меня туда. Снова закрыв на мгновение глаза, Гарри позволил воспоминаниям захлестнуть его. Он ясно помнил свой ужас перед этими угрозами, когда его юный разум представлял себе еще более ужасное место, но в ретроспективе было бы лучше, если бы этот ублюдок пошел на это. Неважно, что это был самый ужасный приют в Британии, его жизнь, вероятно, была бы более приятной, чем на Тисовой улице. Когда он снова открыл их, Флер все еще молча смотрела на него, беспокойство проступило на ее прекрасных чертах. В кои-то веки у него возникло искушение снять барьеры и позволить ее очарованию овладеть им, только чтобы не говорить об этом, но он не мог заставить себя сделать это. - Они не были хорошими людьми, - вздохнул он, устало потирая глаза. - Они... Они ненавидели меня, Флер. И я не имею в виду, что я им не нравлюсь. Они ненавидят меня целиком и полностью. Флер придвинулась к нему через небольшое расстояние стола и взяла его за руку, и утешение, которое он почувствовал от этого жеста, заставило его снова закрыть глаза, хотя он продолжил. - Это... Об этом трудно говорить, - прошептал он. - Тебе и не нужно, - мягко сказала она. - Я не буду тебя заставлять, но я хотела бы знать. Гарри кивнул с закрытыми глазами; ему не удастся избежать этого разговора, а если и удастся, то это лишь отложит его. Не лучше ли было разобраться с этим сейчас? Тогда, по крайней мере, ему больше не придется об этом беспокоиться... - Для них я был... я был просто уродом, - с горечью прошептал он. - Я был бесполезной обузой, с которой им приходилось мириться. Они даже не дали мне спальни; я спал в чулане, пока не получил письмо из Хогвартса. - Ты спал в чулане? - раздался ее испуганный шепот. - Да, - вздохнул он. - И поселить меня в этот чулан было, наверное, самым добрым поступком, который они когда-либо для меня делали. Флер издала придушенный звук, и ее хватка на его руке усилилась, но Гарри не обратил на это внимания, пытаясь совладать со своими смешанными эмоциями. В каком-то смысле было легче оказаться в такой ситуации, чем говорить о ней. Разговор означал, что придется думать об этом, а думать означало чувствовать. Так долго он избегал испытывать какие-либо чувства по этому поводу, потому что это был единственный способ для него жить дальше. Если бы когда он был младше позволил себе испытывать эти эмоции, то, вероятно, либо сбежал бы и умер на улице, либо просто покончил бы с собой в отчаянном акте самосохранения, как бы иронично это ни было. Он мог вспомнить, сколько времени он провел в этом чулане, глядя в потолок и гадая, увидит ли он своих родителей снова, когда умрет... Молчание тянулось, пока ушел в свои мысли, когда, Флер чуть сжала его руку, чтобы напомнить ему о своем присутствии. Он глубоко вздохнул и постарался собраться с мыслями. Чем быстрее все это закончится, тем лучше, поэтому он набрался храбрости и загнал обиду так далеко, как только смог. - Я был практически их рабом, Флер, - наконец сказал он с покорным вздохом. - Я готовил, убирал... Все, что они хотели. И если я облажался... Наступило короткое молчание, прежде чем... - Что? - донесся до него ее успокаивающий шепот. - Что они с тобой сделали? Гарри открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что на мгновение потерял дар речи. Как можно описать такие вещи? Он не мог сделать их менее ужасающими, чем они были, но никакие слова не могли передать этого. Это было слишком чудовищно. - Они били меня, - хрипло прошептал он в конце концов. - Если еда подгорала, они били меня. Если я ронял тарелку или даже просто шумел.... - Встряхнувшись от наполненных болью воспоминаний, он вернул силу в свой голос. - Как я уже сказал, они не были хорошими людьми. Но как бы он ни старался быть сильным, его голос все равно дрогнул. Он смутно осознал, что никогда и ни с кем не говорил об этом. Даже Себастьян узнал об этом непосредственно от Дурслей, и, насколько Гарри было известно, он и директор Боунс были единственными двумя людьми, которые знали об этом, по крайней мере, если не считать самих Дурслей. Странно, но ему было приятно открыться кому-то в этом. Он не был уверен почему, но даже не зная реакции Флер, он чувствовал себя как-то легче. Ему еще многое нужно было сказать - многое другое, что объяснило бы весь ужас его существования до Хогвартса, - но даже просто признание в этом принесло удивительное облегчение. Не то чтобы это упрощало задачу рассказать обо всем... Он ожидал от нее либо гнева, либо отвращения, но не получил ни того, ни другого. Вместо этого ее рука исчезла из его руки, отчего у него свело живот, и он не осмелился открыть глаза, чтобы узнать, о чем она думает. Но мгновение спустя он почувствовал, что скамейка под ним сдвинулась, и ее руки обхватили его в крепких, утешительных объятиях. Ее рука поднялась, когда она притянула его к себе, нежно обнимая его голову, когда он прижался к ее груди, и только тогда Гарри почувствовал влагу на своих щеках. Слезы не были чем-то хорошо для него знакомым - Дурсли не терпели их, - но несколько слезинок, к его собственному удивлению, все же просочились. Все, что он мог сделать, это сдержать поток, пока она обнимала его. - Мне так жаль, - прошептала она ему на ухо, ее собственный голос болезненно ломался. - Я даже не представляла, что все так плохо. - Это еще не все, - прошептал он в ответ. - Они обвиняли меня... во всем. Я... я не... - Тссссс, - прервала она успокаивающе. - Теперь все кончено. Ты никогда не вернешься к этим ублюдкам. Папа этого не допустит, и я тоже. Гарри слабо кивнул и погрузился в ее утешение. Он не знал, что он должен чувствовать; часть его души испытывала облегчение от того, что он действительно сказал это, а другая часть была в ужасе от того, что она знает. Все, что он мог сделать, это молиться о том, чтобы это не навредило ему в конечном итоге. Молчание продолжалось долго, и хотя эльфы бросали на них взгляды полные любопытства, они, к счастью, были предоставлены сами себе. Флер просто обняла его, ничего не говоря, и Гарри позволил себе насладиться ее успокаивающим теплом. Это было удивительно приятно. Наконец, она отстранилась, и он открыл глаза и увидел, что она снова нервно смотрит на него. - 'Арри, - начала она сбивчиво, - это... это тебя беспокоит? - Она проглотила комок, прежде чем уточнить: - То что открылся мне? Гарри нахмурил брови, обдумывая вопрос. Если бы она спросила его об этом две недели назад, его ответ был бы, несомненно, утвердительным, но потом появилась она и все изменила. Он сомневался, что ему когда-нибудь будет так же комфортно с Гермионой, но Флер была другой, такой, которую он даже не мог осознать. - Я так не думаю, - сказал он рассеянно. - Я думаю... я думаю, что мне это нравится, на самом деле, просто... - Нахмурившись, он подыскивал слова, чтобы объяснить свои чувства. - Я не знал, что это может так ощущаться, - тихо признался он. - Просто с тобой все по-другому. Флер нежно улыбнулась ему. - Я рада, - сказала она ему, когда одна из ее рук осторожно коснулась его щеки. - Я не хочу причинять тебе боль. - Ты не причиняешь мне боль, - честно ответил он. - Вот почему это странно. Улыбка Флер слегка расширилась, и Гарри с большим трудом заставил себя вернуться к реальности. Они пробыли здесь довольно долго, и, скорее всего, уже давно наступил комендантский час. Ему нужно было вернуться в башню, пока кто-нибудь из учителей не наткнулся на них. - Не могла бы ты... не могла бы ты никому не говорить? - неуверенно попросил он. - О моих родственниках, я имею в виду? Я не хочу, чтобы люди знали об этом. - Конечно, - кивнула она. - Это твой секрет, 'Арри. Я больше никому не скажу. - Спасибо, - вздохнул он. - Нам, наверное, пора идти, пока у нас не возникли проблемы. Флер согласилась неохотно, но вскоре они уже выходили из кухни. Она держала его за руку всю дорогу до прихожей, где остановилась только для того, чтобы убрать его челку со лба и улыбнуться ему. - Увидимся утром, - предложила она. - Спасибо, что рассказал мне. - Не за что, - просто ответил он. Когда они расстались, Гарри в оцепенении возвращался в башню. Флер и в лучшие времена была сложной, не говоря уже о ситуации, в которой они оказались, но чем больше он ее видел, тем больше думал, что она может ему понравиться. Что бы ни произошло, это оставило в нем чувство теплого счастья, хотя он все еще был немного напряжен и эмоционален, и он не мог этого объяснить. Все, что он знал наверняка, так это то, что он хотел бы, чтобы у него было больше таких моментов, желательно без всех этих переживаний.