Вопросы Без Ответов

— Ну наконец-то. — сказала Хельга, подав на стол. — И тебе надоело на одно жалование жить. — Это не взятка. — возразил Тибо. — Меня наняли как детектива. — Ничего себе найм! — фыркнула жена. — Одного угля на пятьсот марок! — На триста. — Триста! Да ты в неделю пятнадцать получаешь! Пять месяцев — и не есть-не пить, Дева Пречистая! — Меня наняли богатые люди. Дело очень важное, похитили родственника уважаемого пана. — Да чтоб им всем на головы небо рухнуло! Небось сами по уши в крови. — Нет, эти не в крови. — Тибо вздохнул и погрузил ложку в бульон. — При них в городе был порядок. — Это при ком? — Эли, это секрет. А ты шепнёшь соседке и всё может пойти наперекосяк. — Кому, этой дуре? Держи карман шире! Пан Иоганн, верно? Ну что ты молчишь? Пол-улицы грузовик видело! Тибо проклял день, когда женился на умной женщине. — Да, пан Иоганн. — он вынул из кармана светокарточку. — На, любуйся. — Дева Пречистая! Никак сам пан князь Вацлав! Да кому же это в голову пришло? Да неужели же сами найти не смогли? — Всплеснула руками пани Бреннерова, как на местный мобешский манер её звали соседи. — Вот что, Тибушка. Поутру поезжай-ка на Честну Странку, к брату моему. — Что мне делать в этих казармах? — Бреннер и впрямь не понимал что там искать в рабочем квартале, среди фабричных казарм. С утра он собирался обналичить один из чеков пана Хельмута и нанести визит в «Электротехническое Общество», узнать адрес «любезного пана на собственном авто» и навестить уже его. Хотя чутьё подсказывало, что с любезным паном либо что-то нечисто, либо он уже с небесными обитателями любезничает. Завтра суббота, все конторы до часу, так что стоит встать с петухами. — Там много старых рабочих с заводов Краувица. Пана инженера очень уважали. — Эли, люди пана графа перевернули весь город. Если бы в казармах что-то знали, пан Вацлав уже бы пил пльвенское дома. — страдальчески промычал пан Тибо. — Скажут они бандитам, держи карман шире! — А жандарму — скажут, да? — А ты жетоном-то не свети. Прям так и скажи, как мне — наняли. Только не говори, что родичи. Скажи — друзья пана Дибича. По университету, например. Родичи-то пана Вацлава для наших рабочих в одной цене с Краувицами и прочими кровососами. Ох, Дева Пречистая… — покачала головой пани, взглянув на карточку. — …как его перекосило-то, а? Словно улыбается по принуждению или через боль какую. Пан Тибо про себя ещё раз отметил, что у него очень умная жена. Да, безусловно. Лучшая женщина на всём белом свете. И готовит вкусно, и вообще ему очень повезло. Но пока Эли полезла в подвал за углём можно спокойно пораскинуть мозгами. «Итак: Вацлав Дибич пропал в прошлую среду. В ночь на четверг люди пана Иоганна перетрясли… ну, допустим, не весь город. На весь город у старика сил не хватит. Не такая уж и большая у него нынче шайка. Колотун, Петер, Томас, Кривой Михель, один из Шиманов-младших, Ольгерд-моряк и при каждом — три-четыре шныря. Бывалоча, все ведьмачковкие жулики под ним ходили. Ундманнов — море было. Под сотню. Они пронырливы — страсть. Орков десятка полтора. Но как изгнали нелюдей, так пропала сила. Другие поселились. Колдунковка пока на старой славе держится, но пройдёт еще с пяток лет и всё. Вспомнить вспомнят, да рукой махнут. Рабочий гау. Нищие, правда, там ещё живут. Но у них с паном Иоганном вроде как договор. Под ним напрямую они не ходят, там своя лавочка. Подмогнут, понятно, но нынче и попрошайки не те. В пятницу исчезает аппарат. Стоп! Исчезает со слов пана Войцеха. На самом деле — предстоит проверить. А за день до того кто-то пытается взломать сейф в Мальтбурге, за три сотни лиг отсюда или день поездом. За чертежом лезли, не иначе. Допустим, не сумев достать бумаги, стащили машинку». Тибо покончил с бульоном, подтянул к себе пирожки и чашку чая. «Хороша машинка! Трёхтонный грузовик и лебёдку надо чтобы увезти. С завода, где сторожа и кайзера без дозволения хозяина не пустят. Что-то тут не так. Заводы у Краувица не впритык стоят, с одного на другой сталь поездами возят и грузовиками тоже. Значит, днём там постоянно авто грузовые туда-сюда ходят. Неужто все досматривают?» Сыщик сделал себе пометку проследить как происходит выезд машин. Это можно проделать и не забираясь на завод. «Но вернёмся к самому странному! Предположим, всю неделю парни старого Йоси шарят по Альвигейлу. Разводят руками и пан адвокат решается нанять сыщика за тонну угля. Откуда дешёвый уголёк взялся выяснить тоже стоит. И что за тип с мировой к пану Хельмуту заходил, да быстро вышел. Рогули вас задери, пан Хельмут! Прошло уже девять суток! Хвост кальмара тут найдёшь, а не пана инженера. Эх, поторопился я. Надо было отказаться. Скинулись бы, в конце концов, купили бы по двадцать одной марке, Прошек бы привёз. А теперь хошь, не хошь, надо расстараться. Колбасу в свинью не вернёшь».

***

Наутро Тибо нежно поцеловал спящую жену, заглянул в детскую, осторожно поправил Марысе одеялко. На улице ясно, но ветер, конечно, ледяной. Море с обеих сторон. Ещё темно, фонарь одинокий в серёдке улицы качается. Хорошо не намело, земля промёрзшая, но льда нет почти. Пальто, шарф, тёплые варежки, неизменный котелок. И револьвер. На всякий случай. Вообще-то Тибо не был жандармом в полном смысле слова. Так уж вышло, что сыскная служба относится как бы к гражданским ведомствам. Он носил чин советника, в Государственной Табели стоявшем посерёдке. Сыскная команда, коль уж такая создавалась, всегда имела сверху такого сыщика, а жандармы ему как бы сопутствовали. И штатный «лефер» Тибо не полагался. Он купил дешёвый люцианский «ла Рош» сам. Очень давно. Машинка была не лучшей системы. Без самовзвода, без храповика. Пять патронов калибром всего-то 6,35. Ещё и калибр не самый популярный, потому и продавались эти пугачи по 15-20 марок. «Мешок угля» — усмехнулся про себя Бреннер, опуская тупорылую опасную игрушку в карман. Мал, лёгок, стреляет тихо — вот и все преимущества. Ещё и стрелять можно «по-меррианорски» — из кармана. Или «по-меррианорски» — это с двух рук? Нет, кажется. С двух — это «по-исламурски». А, не суть важно! Трамвай бы не упустить. Номер 9 ходит раз в полчаса. Качаясь на жёсткой ледяной лавке выстуженого за ночь полупустого вагона, Бреннер смотрел в сторону Рыбацкой бухты и продолжал размышлять. «Ищи кому выгодно. Кто мог желать прибрать к рукам «Луч Жизни»? В первую голову — электрические компании и угольщики. Последние, кстати, пострадают меньше. Уголь идёт не только на топливо, но и в химическую промышленность. Но на всякие топки и печки — больше всего. А вот электро придётся туго. Кстати, а почему Дибич не предложил аппарат своей же компании, «Сиянию»? Это было бы абсолютно логично и проще. И уж там бы его никто не обидел. Зять самого пана Иоганна! Да на руках бы носили. Но он, почему-то, обращается к Краувицу, который хоть и не враг фон Мальтбургу, но и не закадычный дружок. Конечно, Дибич много лет служил у него на Сталелитейном, могло сыграть роль. Но почему не «Сияние», не семейное дело? Нет, поеду-ка я, всё-таки в «ЭТО», узнаю адрес пана Гробичека, а может прямо там и застану. Мог же он спрятаться от бадитов? Мог. Вот и всё. В «ЭТО» можно и жетон под нос вывесить». Составив план действий, пан Бреннер несколько оживился. Прежде он зашёл в полусонную кофейню на Приморье, где цены ещё не кусались, как на Эспланаде, и выпил там чашечку какао с булочкой. А уж оттуда направился в помпезную контору «Электротехнического Общества». На удивление сыщика, с него даже жетон не потребовали — поверили на слово. Пан Воджтеж Гробичек проживал в благодушнейших Белорозах, на Миртовой, 16. — Только он приболел. — любезно сообщила милая пани. — Давно ли? — с сочувствием поинтересовался сыщик. — Неделю с лишним уже хворает, бедняжка. — вздохнула конторщица. — А какое у него авто? — спросил Бреннер. — Да Вечный с вами! Вы не спутали ли его с кем ещё? У Воджи нет никакого авто, он трамваем ездит. Авто! Скажете тоже. Авто у нас только пан директор может себе позволить. — Навещу его всё же, пани. Надо выяснить обстоятельства дела. Бреннер на ходу придумал Гробичеку автомобильное крушение, в котором пострадали две дамы. Правда, он назвал его свидетелем. «Интересные дела» — думал сыщик, пока нумер 2й возносил его к Белорозам. — «Авто нет, а имя и служба совпадают. Тот ли это Гробичек?» На Миртовой сыщика ждал новый удар: пожилая привратница, обнюхав жетон вдоль и поперёк, заявила что «Этот прощелыга уж недели полторы, как уехал». — Куда? — Вроде в Кёнсгольц, пан лейтенант, по делам. Эмблема чина на жетоне действительно была похожа на лейтенантскую и Тибо не стал поправлять подозрительную особу. — Что он вообще за постоялец? — Говорю же — прощелыга. — привратница бросила на Тибо тяжёлый взгляд. — За квартиру не платит? — Платит. Это-то он платит. — От чего же — прощелыга? — От того. Девки у него вечно собираются. По две, по три. И девки всё какие-то тощие, страшные, пиджаки носят. Совсем молодёжь стыд потеряла! С фабрики бывали, да не господа инженеры, а рабочие приходили раз. — Всего раз? — Да я уж ему высказала, пан! У нас приличный дом! Доктор живёт, профессор, хозяин трёх пароходов во втором этаже! Вдова графа фон дер Литте снимала, царствие ей небесное. Адмиральская вдова есть с компаньонкой — приличные дамы. А он каких-то грязных типов с красильной пригласил! Как высказала, так он уши-то и прижал! — Да, это действительно ни в одни ворота не лезет. Девицы часто бывают? — По четвергам. Часа в три придут, часов в пять уходят. Бреннер озабочено покачал головой. — И ведь с виду пан приличный! — тараторила привратница, почуяв родственную душу. — И с деньгами. С паном Краувицем дела ведёт, он за ним даже авто присылал. И к нему на авто один пан приезжал — сразу видно, бывший офицер. — Выправка? — И выправка, и взгляд — орёл! — кивнула та. — Ох, пан лейтенант, после этой войны так всё смешалось! На нашей улице начали уже и губошлёпы селиться! А была такая приличная улица! — Будьте добры, пани, если пан Гробичек явится, сообщите гаумистру или телефонируйте в жандармское, спросите Тиберия Бреннера. — Всенепременно. — заверила его старая грымза. Гаумистру Бреннер тоже нанёс визит, но тот лишь пожал плечами: — Ведёт себя тихо, пьяным не шляется, девок голых на извозчике не возит. А если дур с курсов на красный крючок приманил, так это ихних дурных голов дело. — Почему с курсов? — Потому что эта старая корова Косичкова мне всю плешь проела, я и остановил, когда они к себе на Странку скакали. Курсы сестёр милосердных две, а одна — учителка. Где-то тут у меня записано… — и вахмистр, недовольно шевеля усами, полез в памятную книжку. — Выпишите мне их, будьте любезны. — попросил Бреннер. — А кто это у вас тут девок катает? — Хольт. — буркнул жандарм. — Младший. Папаша ещё поскромнее, а этот щенок без удержу развлекается. Напоил двух девок в «Малиновом Рассвете», подговорил раздеться догола, да так и повёз в коляске до дому. А позади такси нанял, в нём музыканты ехали и всю дорогу «колбасяк» наяривали. Пол-города перебудили. А тут он музыке пачку денег кинул, не считая, и с девицами пьяный в дом. Они ещё маршевый шаг изображали. Думали всё, затихнут, да какое там! Граммофон завели и в ванну — отогреваться. Окно там распахнули, на всю округу слыхать ещё часа два было. И моим не открыли — хозяин не велит. Тогда Рехор взял, да порубил им провода. — Угомонились? — Да как же, пан советник! Таких могила разве что угомонит! Одно слово — остманн! Вот сейчас я вам этих панёнок запишу… Пан Тибо ещё немного погулял по Белорозам, потолковал с мясником, бакалейщицей, хозяйкой чайной и на удачу заглянул в угольную лавку. На его удивление уголь стоял по двенадцать гельдеров кило. Тибо мгновенно произвёл подсчёт — 1 марка 20 гельдеров ведро, 13 марок 20 гельдеров мешок. Однако! — Добрый день, хозяин. — вежливо поздоровался пан Тибо. — Добрый. — буркнул здоровенный, что твой тролль, бородатый мужик. — Сколько сыпать? Удивительно! На Белорозах, где сплошь богатеи и интеллигенты, грубый лавочник. Впрочем, он, наверно, с прислугой дело имеет. — Уголёк-то у вас какой дешёвый. — Угу. Дешёвый. Я ж не сволочь по двадцать требовать. Напрямую с шахт вожу, жопу по буеракам бью. Вот и дешёвый. — Мужик прищурился. — Угрожать пришёл? Я ж вашу шайку поганую упредил уже. — Он насупился, подёрнул рукава грязнющей куртки. — Или мало? — Так, спокойно! — Тибо показал разведённые руки. — Я вам, пан, угрожать не собираюсь. Но с этого места поподробней. Мне и самому прелюбопытно с какого перепугу за мешок пол-жалования выходит. — Остманы, сволочи. — Угольщик харкнул прямо в кучу мелкого угля. — Фирма «Б. Хольт». Мало им винтовок, до нас добрались. — Дайте-ка угадаю. — прищурился Тибо. — Действуют по нью-алленширски, небось? Скупают товар… — И продают втридорога. — Подтвердил торговец. — Хозяев шахт постепенно жмут, чтобы только им продавали. Одному дом сожгли, другого побили. Пока, слава Вечному, не все в штаны наклали, вот я и езжу прямо на шахту, беру по семьдесят тонна. — И вам, значит, угрожали? — Да щенок Хольтов и угрожал. Револьвером тут размахивал. Вот только у нас не Странка, не Вельчуки и не Велички. Свистни — тут же легавые прибегут. До Бреннера дошла суть. Белорозы не самый дорогой гау, но весьма приличный. Скандалы тут никому не нужны. Вот Хольт и прижал уши. А в других местах жандарма не сыщешь, он и развлекается, как душе угодно. — Вы же пан… — Броничка. Юзеф Броничка. — Пан Броничка, вы, наверное, давно в угольной торговле? — Сызмальства. — кивнул кудлатой башкой угольщик. — И коллег, так сказать, знаете. — Конечно. — И что же, другие ваши, коллеги, так сказать, не пытались Хольтам противостоять? Броничка поморщился, поскрёб бок под не первой свежести серой рубахой: — Да ведь всяк в свою дуду. Хотели тут, собрались как-то, орали, да не сладилось дело-то. Хотя… был слушок, что пан адвокат Дибич пытался как-то уговориться с ними, чтобы меру знали. У него же пять шахт. Правда, пан больше на заводы торгует. Ему это выгодней, чем с мелкотой вязаться. — Ах, на заводы… — Ну да. Они ещё и станцию свою электрическую с газа на уголь перевели. Газа-то у нас теперича всё, тю-тю, браннцы качают. А пан адвокат малый хваткий. Мне один тут говорил, что они чуть ли не весь Реминден скупили. — Железные рудники?! — Бреннер аж глаза вытаращил. — Их самых. — кивнул пан Броничка. — Вроде же как было-то. Гномов-то круль не гнал. Да они сами ушли. И кому-то свои рудни продали. Вот, выходит, что пану графу. Перед Бреннером начала разворачиваться интереснейшая картина: если гномы продали рудники фон Мальтбургу, а это возможно, — пан Иоганн по всей округе известен был как добрый знакомец всяких нелюдей — то пан Иоганн держит того же пана Войцеха за штаны! А с лестницы спустили Хольта! Который арганд и остманн, то есть та самая «перчёная колбаса»! Оч-чень интересно! Если Краувиц в кулаке у Иоганна, то ему просто смерти подобно ссориться с ним. Так может не в аппарате дело? Может попросту Краувиц и Хольт захотели иметь заложника и заставить пана графа продать им шахты? — А вот ещё такое дело, пан Броничка. Напротив вас дом за нумером шестнадцать. — Да видел я, как вы эту старую крысу обихаживали. — Я ищу пана Гробичека. На службе беспокоятся. Привратница говорила, что к нему приезжал какой-то офицер. Юзеф огладил бороду, задумался. — А, точно, было дело. Приезжал. В авто. Старом таком. Довоенном. Кавалер, сразу видать. — Большое авто, наверное? — Нет, маленькое, паровое. Знаете, как говорили: на пару с тёщей. Так заднее место такое, на полтора человека. — В годах? — Да я не разглядывал особо. Нас тут панами офицерами не удивишь. Худой такой, ладный, невысокий. Три Копыта и Серебряная Звезда у него. — Шарф не зелёный с красным носит? — Да. — озадачено кивнул угольщик. — Я ещё удивился: какой у него шарфик-то простецкий, домовязный. Видать, дела не сильно хороши. А вы откуда знаете? — нехорошо прищурился Юзеф. — О, это же мой камрад по фронту! — Тибо разулыбался. — Даже и не знал, что он в наших краях живёт. Томаш и на войне с этим шарфом не расставался. Матушка-де вязала. Давно это было-то? — Хм, дайте сообразить. В среду я за товаром ездил, вернулся поздно… Ага. В понедельник прошлый это было! С утра. К пану Гробичеку приезжал пан Томас Садринек, домоуправляющий пана графа Иоганна-Йозефа фон Мальтбурга. Бреннер начал понимать, что вляпался по самое не могу. Всё это следовало тщательно обдумать. — Что же, удачи вам в вашей борьбе с сукиным сыном, пан Броничка. Ничего, если я подскажу соседям где взять уголь подешевле? — Да проше пана. — зевнул Броничка. — Клиент лишний не бывает.