Глава 4. Знак четырёх (часть 5)

      Вся жизнь Беннета от самого рождения была одним долгим, волнительным приключением. Он не помнил своих родных родителей. Зато он помнит, как было холодно вокруг, когда его, оставленного в переносной колыбели младенца в самом центре заснеженного поля в горной местности северной Шотландии, нашли двое туристов. Эти мужчины, называвшие себя искателями приключений, взяли ребёнка в свой дом в Лондоне, где выходили, вырастили, воспитали. Нарекли его Беннет Ливингстон: имя в честь предка, фамилия же одного из отцов.       Мальчишка с детства рос шебутной, легко поддающийся желанию отправиться в дальний путь, открыть для себя неизведанное. С пяти лет он на регулярной основе гулял по городу один, ввязывался в драки с хулиганами, отстаивал честь более слабых детей, за что зарабатывал тумаки и шишки. Отцы его редко появлялись дома, приучив сына к полной самостоятельности, но новые шрамы беспокоили их, и они научили его основам боя на кулаках, ушу и каратэ, владению ножом и кастетом. Пытались привить ему навыки управления людьми, но ребёнок был слишком добр для этого. Беннет не задавался вопросом, откуда его опекуны всё это знают, и был свято убеждён их же собственной ложью, что они всего-навсего профессиональные приключенцы. Неудачная случайность, в которую попал мальчик, когда прибирался на чердаке, натолкнула его на тайник одного из отцов. Именно тогда он и узнал об их настоящей работе.       Мужчины были агентами MI5 — военной разведки Великобритании, связанной с министерством обороны и ведущей борьбу с организованной преступностью, терроризмом, шпионажем и иными угрозами национальной безопасности. Взволнованный вскрытой правдой, Беннет поговорил с отцами и сказал, что жаждет пойти по их стопам. Озадаченные произошедшим, они решили помочь ему.       Так Беннет Ливингстон стал готовиться к карьере шпиона. Он прошёл через самый лютый ад тренировок, в ходе которых многократно возросли его физическая сила, выносливость, ум, наблюдательность, он приобрёл немало практических навыков, полезных для будущих слуг Короны. Но до уровня MI5 мало было быть готовым морально и физически: Беннету предстояло отслужить в армии и отучиться в академии спецслужб. И здесь свинью мальчику подложила его врождённая невезучесть. На экзаменах в академию ему попались вредные проверяющие, и невзирая на его успешную службу в рядах вооружённых сил, его запороли. От горя Беннет даже не хотел возвращаться в родной дом. Отцы успокоили его и предложили новый вариант — полицейская карьера.       Мальчишка ухватился за эту идею. В школу полиции его приняли с распростёртыми объятиями. К двадцати пяти годам он был на счету как наилучший кандидат для Скотланд-Ярда. Беннет был счастлив, а его старики гордились.       Работа в полиции оказалась проще, чем юнец того хотел. Он желал кровавой битвы против сил зла, столкновения с опаснейшими врагами нации и всех мирных людей. К тридцати годам Беннет, уже старший инспектор, наконец добился возможности уйти с патрульной службы в отдел, где ведают самым тёмным криминалом Лондона и всей Британии. Новичка приняли без энтузиазма, ибо своей активностью он мало походил на человека, коему предназначена битва против невидимого врага. Там требовались дальновидность, терпение, умение внедряться. Беннет, однако, и здесь не оплошал. После первых стычек с коллегами, он вновь вернулся к тому, с чего начинал — со шпионского обучения в доме своих отцов. Ложь, маскировка в социуме, манипуляция, введение в заблуждение и прочее — Беннет схватывал всё это на ходу, но в жизни оставался всё таким же добрым и наивным юнцом. Уже за второе раскрытое дело он получил уважение у сотоварищей, а со временем крепко подружился с одним из них.       Жизнь стала полосой из сменяющих друг друга сложных, опасных похождений, где Беннету не раз грозила смерть. Он видел гибель коллег и боль их родных. О нём изо дня в день думали два вышедших на пенсию старика-разведчика, к которым он наведывался всё реже и реже. Они не обижались, ведь знали как занят их сын. А Беннет думал о них, присылал поздравления и подарки на праздники и дни рождения.       Ему тридцать семь лет, он старший комиссар, заместитель начальника отдела и один из самых чтимых агентов Скотланд-Ярда. Влиятельные люди обратили на него свой взор (как оказалось, отцы замолвили словечко), и Беннет принят в «Орден четырёх основ» как представитель «ветви стражи». С учётом же реальных заслуг, неудивительно, что к тому моменту его пригласили в Интерпол. Впереди ждала ещё более крышесносная карьера, на этот раз в международном масштабе. Беннета поглощали мысли о том, с какими делами он столкнётся за пределами Англии. И тут на миссии погибает его лучший друг, оставив сиротой своего ребёнка. Рэйзору шесть лет, у него задержка в развитии и проблемы с речью, он боится чужих людей, что однако не мешает Беннету усыновить мальчика. Окружённый заботой, тот постепенно привыкает к новому отцу, а сам новоиспечённый папаша рад тому, что ему есть, о ком заботиться.       Но работа не покидает. И Рэйзор вынужден, подобно Беннету в своём детстве, учиться жить одному. Это не расстраивает мальчика, ведь его Бенни приезжает, кушает с ним, читает книжки, водит гулять. Приходится нанять экономку, чтобы приглядывала за Рэйзором и водила в школу. А вообще всё идёт замечательно. Так проходят четыре с половиной года…       Крупный теракт против лондонской полиции. Беннет Ливингстон, сам того не ожидая, повышен до комиссара Интерпола и командирован в Южную Америку. Оттуда как раз в Лондон временно вернулась Розария Ли Фридрихсон. Мужчина хорошо знал её: вместе учились в школе, дружили, он грезил о приключениях, а она слушала его, иногда критиковала, но, будучи отстранённой от всех остальных, всегда была с ним. Их дороги разошлись после школы, однако они не разрывали контакты, общались письмами и электронной перепиской. Так Беннет знал, что Розария довольно неплохо управляла сетью домов для нуждающихся в Южной Америке и теперь её направляют в Азию, в Японию. А ещё она в одном Ордене с ним, только состоит в «ветви веры» и вот-вот войдёт в «Союз четырёх» на правах «столпа». И он не находит ничего лучше, как отдать ей своего подопечного.       Мальчишка был подавлен и расстроен тем, что Бенни бросает его. Но он всё понимал и обещал дождаться.       Шесть лет… Расставание с Рэйзором, казалось, растянулось на целую вечность. Нескончаемая битва против терроризма не давала Беннету и месяца без работы, отпуска он проводил там же, потягивая пиво в барах и слушая дерьмовую попсу по радио. Он скучал без своего приёмного сына, писал ему письма, отправлял по почте деньги, чтобы мальчишка ни в чём не испытывал нужды. Ответы ему писала Розария, и, уверенный в надёжности своей подруги, до недавней поры Беннет и не подозревал о том, как было плохо Рэйзору все эти годы.       Вот Ливингстон в Лионе. Ему сорок шесть лет, он — генеральный секретарь Международной уголовной полиции. Работы непочатый край, но теперь на административной должности. А ещё он теперь сам «столп стражи» и член «Союза четырёх» наравне с Розарией Ли Фридрихсон и ещё двумя людьми — Грегуаром Леонидоффом (Панталоне) и Рамакришной Ламбалмаюмом. Они ещё не собирались все вчетвером, но решили избрать символом своей четвёрки крест с загнутыми углами — четыре буквы «L», по их фамилиям.       Однажды, разбирая завалы дел в Азии, Беннет получил обрывки сведений о проблемах «Домов спасения» в Японии. Его сдавливает смятение, он чувствует злость и обиду на Розарию, которая скрывала от Ордена своё плачевное положение. Но куда сильнее он зол из-за Рэйзора. Его мальчик в беде! Беннет решается созвать «Совет четырёх» в Японии и назначает его на 6 января.

***

      5 января. Самолёт Boeing, на котором генсек Интерпола летит в Японию, должен приземлиться в одиннадцать тридцать. На четыре часа назначена рабочая встреча с министром внутренних дел. А в одном из коридоров аэропорта Нарита его прилёта ждали детектив и его соратница.       — Нас пропустили без документов! — воскликнула Куки, смотря вдаль. — Кто такая ваша сестра, что она способна провести нас прямо к такому важному человеку?       — Способна, ещё как!       — Но она ж не министр и не начальник полиции!       — Она лучше, дорогая доктор! — посмеялся Сиканоин и глянул на часы. — Он скоро появится.       Томительные десять минут эти двое стояли в коридоре, через который, по словам Кано Наны, будет выходить Беннет Ливингстон. Здесь также расположились с десяток сотрудников полиции, половина из которых наряжены в тяжёлую броню и вооружена автоматами. Синобу сдавливало от дискомфорта, тогда как Хэйдзо хоть бы хны.       — Успокойтесь, Куки-сан! Я буду говорить с ним, а вы молчите и ожидайте, — сказал детектив. Прямо после этого двери в конце коридора разъехались, и внутрь вошёл пепельноволосый высокий мужчина, коего сопровождали люди с его вещами. Зелёными глазами прибывший посмотрел на свой эскорт, кивнул начальнику конвоя и затем его взгляд остановился на незнакомом ему Сиканоине. Тот вытянул вперёд руку для приветствия.       — Good morning! Are you from ministry? [Доброе утро! Вы из министерства?] — спросил Беннет, беря его за ладонь.       Хэйдзо не ответил и улыбнулся. Одно рукопожатие — и глаза Ливингстона из непонимающих становятся удивлёнными, но лишь на секунду.       — What do you need? [Что вам нужно?] — Беннет пытливо уставился на Сиканоина.       — It’s about Razor. [Это касается Рэйзора.]       — Please go with me, Sir. [Пожалуйста, идите со мной, Сэр.]       У лимузина, на выходе из аэропорта, Беннет беспокойно оглянулся на Синобу и спросил:       — Is this lady with you? We don’t need extra audience. [Эта леди с вами? Нам не нужны лишние уши.]       — I do not have any secrets from my dear friend Miss Kuki, [У меня нет секретов от моей дорогой подруги мисс Куки,] — сказал Сиканоин. — Aber wenn Sie etwas Wichtiges erkennen möchten, Wir sollten besser vom Englisch in eine andere Sprache wechseln. Ich traue Ihren Begleitenden nicht. [Но если вы хотите узнать кое-что ценное, что нам лучше перейти с английского языка на другой. Я не доверяю вашим сопровождающим.]       — Okay, Herr! [Окей, господин!] — втроём они сели в авто. Ливингстон закрыл окошко стенки, отделявшей пассажирский салон от кабины водителя. — Bitte sprechen Sie. [Хорошо, господин! Пожалуйста, начинайте.]       Следующие полчаса Куки присутствовала при разговоре на непонятном ей языке, неоднократно различая в речи лишь имена «Рэйзор» и «Розария» из уст обоих. Хэйдзо похоже высказывал собеседнику суть дела. Беннет хмурясь слушал, с тревожностью в глазах читал предложенные ему письма, повторял краткое "Ich habe Sie verstanden" ["Я вас понял"]. Потом они какое-то время молчали, почти не обмениваясь репликами.       Машина остановилась у гостиницы «Hotel Century Southern Tower», в северной части района Сибуя. Трое пассажиров покинули лимузин. К Беннету подошли его люди с чемоданами. На том он распрощался с Сиканоином и пошёл в здание.       — Вы всё рассказали ему? — уточнила Куки.       — Да. Он мне поверил. Ждёт нас завтра здесь же.       — Зачем?       — «Совет четырёх» соберётся на этом самом месте.       — Как вы убедили его, Сиканоин? — недоумевала зелёноволосая, когда они вдвоём шли к станции метро. — Ведь не мог же он поверить совсем без доказательств! Или он так сильно хотел узнать о Рэйзоре?       — Пришлось задействовать особое рукопожатие. После этого он позволил мне говорить с ним на равных.       — Что за рукопожатие?       — Ну… — видок у Хэйдзо стал каким-то неуверенным, он замялся. — Жест, которым один мастер легко узнает другого.       — А-а-а… Стоп! Погодите, Сиканоин. Вы что, тоже один из… этих?!       — Я мастер Великой ложи Японии.       — А?!       — Вас что-то напрягает, Куки-сан? — беззаботно свистнул детектив. — Подумаешь, проблема.       — Но… Так вот почему вы столь легко выявили тайну Ордена!       — Отчасти. Но знаете, доктор, моё членство в ложе нужно исключительно ради расследований. В моей организации состоит множество политиков, и знакомство с ними чрезвычайно полезно.       — Теперь я боюсь вас ещё сильнее… — вздрогнула Синобу, отодвигаясь от парня.       — Эй!

***

      К назначенному времени, 6 января, Хэйдзо и Куки приехали к этому же самому отелю. Перед зданием была просторная прогулочная улица с бутиками одежды, рестораном и парой закусочных. Небо было белое от облаков. Туда-сюда сновали прохожие, издалека доносился шум большого города. Сибуя, самый оживлённый район Токио, наравне с Синдзюку.       Когда детективный тандем прибыл, здесь уже ожидали двое человек. Рамакришна Ламбалмаюм сидел на каменной оградке и пожирал большую шаурму, обляпав соусом свой жёлтый пиджачок. Рядом с ним был статный, приятной наружности мужчина-брюнет с витой причёской, глаза которого в больших закруглённых очках казались вечно прищуренными, одет он был в длинное чёрное пальто с мехом. Грегуар Леонидофф, он же Панталоне.       — В сторону, — шепнул Хэйдзо и оттащил Синобу за собой, чтобы не попасться в поле зрения индийца. — Подождём Беннета.       Тот явился через три минуты и поздоровался с гостями. Они весьма заметно были недовольны. Сиканоин кивнул своей спутнице и пошёл навстречу троим. Дальнейший разговор шёл на английском.       — Здравствуйте, мистер Ливингстон! И вы, мистер Ламбалмаюм и мсьё Леонидофф.       — Ты! — Рамакришна вскочил, роняя своё блюдо. — Как ты сметь сюда прийти?       — Он со мной, — ответил Беннет. — Успокойся, брат Рама!       — Ты хуже, чем Розария! Нарушать тайну Орден!       — Полегче, дорогой профессор, — добродушно изрёк Хэйдзо. — Я сам узнал тайну вашего Ордена и ваши роли в нём. Лекарь, Жид и Цербер. Теперь ждём Оракула.       — Какой… умный молодой человек, — хмыкнул Панталоне. — Умнее некоторых.       — Брат Грегуар, я прошу тебя! — взмолился Беннет. — Ведь это Розария начала!       — Я не виню тебя. Но, боюсь, дела нашего Ордена совсем плохи.       — Действительно плохи… — взвыл Ламбалмаюм. — Я пачкать свой одежда!       — Кто вы такой, м? — снова подал голос Леонидофф. — Лицо знакомое.       — Сиканоин Хэйдзо, детектив-консультант.       — А! Детектив… Хм, как иронично. Вы напомнили мне одного агента из Китая, из-за которой я утерял контейнер с дорогими мехами. А они, позвольте, стоили целое состояние.       — Мне жаль, уважаемый господин! — без тени сожаления хихикнул Хэйдзо. — Но давайте сосредоточимся на нашей проблеме.       — Розария! — крикнул Беннет, и остальные обернулись. Издалека к группе шла монахиня с мальчиком. — Рэйзор…       — Почему ты собрал нас здесь, а не в более приличном месте? — раздражённо шипела Розария. — Я ведь собиралась принять вас в «Обители». И он тоже здесь?!       — Господин Сиканоин рассказал мне всё, что ты делала последние годы. Я поражён! — возмущению Беннета не было предела. Он кинулся к мальчику и встал перед ним на одно колено. — Рэйзор! Рэйзор, это я, Беннет. Как ты?       — Рэйзор! — к ребёнку также подскочил Хэйдзо. — Вспоминай! Ты написал мне это письмо. Ты просил о помощи. Говорил мне про Беннета. Помнишь? Помнишь, как ты сбежал из приюта, когда узнал, что Беннет не забывал тебя, ну?       — Я… Я помню! Я всё помню! — громко сказал Рэйзор и увидел своего опекуна. — Бенни!       — Всё хорошо. Я больше не оставлю тебя, — пепельноволосый поднялся и обнял ребёнка. — Боже, ты… Розария, неужели я должен был поверить, что с Рэйзором всё в порядке, когда он такой худой и болезненный? О чём ты думала?!       — Беннет, не кричи… — шмыгнул Рэйзор.       — Да, Беннет, не пугай ребёнка, — шикнула сестра. — С ним всё хорошо! Я могу доказать.       — Бенни, я не хочу, чтобы ты уезжал, — продолжил мальчик. — В приюте всегда грустно. Я не хочу там быть.       — Ты… — поняв неминуемость разоблачения, монахиня вздохнула. — Аргх, ладно! Я виновата.       — Брат Рама, — обратился Беннет к Ламбалмаюму, — ты же гипноз делал?       — Да. Но я всегда говорить, что этот дело проигранный! Сестра Розария, лучше ты сейчас всё рассказать.       — Если вот этот, — женщина кивнула на Хэйдзо, — уже всё тебе поведал, Беннет, то мне говорить нечего. Я пыталась решить проблемы своей организации без вашей помощи. Я ошиблась, думая, что справлюсь.       — На что тогда Орден, если тебе он оказался не нужен? — покачал головой Панталоне. — Ведь я мог бы дать льготный кредит.       — Поздно уже ссориться, дорогие друзья, — перебил их Сиканоин и подошёл к Розарии, пока Беннет отводил Рэйзора в сторону, чтобы поговорить. — Я не собирался доводить дело до полиции, поэтому вам не о чем волноваться. В конце концов, спор внутри Ордена — проблема самого Ордена. Только вы должны дать честное слово.       — Какое?       — Полагайтесь в дальнейшем на своих товарищей. Теперь у меня к вам другой вопрос, ради блага вас и вашего Ордена, — сыщик кашлянул и сделал взгляд максимально серьёзным. — Это связано с кредитором. У кого вы брали деньги? Я знаю, что коллекторская контора, которой вы платили по счетам, уже закрылась.       — Знаю… Я сообщала, что заплачу по истечении месяца, но мне ответили: «Мы более не нуждаемся в вас». Слишком мрачно, не находите?       — Словно вам поставили чёрную метку. Так всё-таки?       — А, кредитор — это…       Она не успела. Её перебил протяжный гулкий звук издалека. Лёгкий свист раздался вблизи них двоих, и тут же фонтан крови из головы Розарии забрызгал пальто и лицо Сиканоину, а сама женщина упала замертво. Хэйдзо вздрогнул и схватился за сердце:       — Боже мой…       Окружающие люди в панике кинулись, куда глаза глядят, лишь немногие остались, чтобы вызвать полицию и убедиться, что есть пострадавшие и им нужна помощь. Рэйзор снова кинулся в объятия Беннета, который утешал его, а Ламбалмаюм и Панталоне шокировано взирали на свою погибшую соратницу.       — Сиканоин! — закричала Куки, бросаясь к детективу, который слегка согнулся, прижимая руку плотно к груди. — Сиканоин!       — Попал, — выдавил Хэйдзо. Правой ладонью он прикрывал кровавый развод рядом с сердцем. Синобу отодвинула его руку, чтобы посмотреть на рану. Окровавленной ладонью Хэйдзо указал на небоскрёб NTT Docomo Yoyogi Building, с громадным часовым механизмом. — Оттуда стреляли.       — Вызовите скорую! Помогите мне посадить его! — требовала девушка. Члены Ордена подхватили его, пронесли в отель и расположили на длинном сиденье, на котором можно сидеть в полулежачем состоянии. — Сиканоин, вы меня слышите?!       — Слышу, доктор. Живой… пока что.       — Не вздумайте тут умирать! Вы нужны мне живым.       — А что так? Хе-хе… — он хрипло усмехнулся. — Круто, не правда ли? Мы раскрыли ещё одно дело, и оно закончилось воссоединением отца и сына. Можно и отдохнуть.       — Замолчите! — девушка сняла с Сиканоина пальто. Ей принесли аптечку, после чего, расстегнув парню рубашку, Куки наложила толстый слой бинта на рану, чтобы остановить кровотечение, и принялась обматывать, чтобы бинт держался.       — З-зачем вы меня раздели? — уже бредил тот. — Вы что, вуайеристка?!       — Потом спасибо скажете. Вы хотели отдохнуть? Отдыхайте. Только не смейте спать!       — Не лучше ли нам сходить во французский ресторанчик, заказать петуха в вине? Изысканное блюдо, Куки-сан! Вы когда-нибудь ели его?       — Поедим, если вы сейчас же прекратите драму устраивать.       — А потом гулять по парку, травить дурацкие байки и, хе-хе, думать о нашем будущем.       Сиканоин опустил веки, но от оплеухи мигом открыл.       — Вы что творите?..       — Я же сказала вам, не спите!       — Хочу спать. Мне холодно, — лицо детектива было бледным, он весь покрывался потом. — Меня тошнит, бх. Ох, неужто дождь начался?       На грудь Сиканоину опустились капли. Это были слёзы доктора Куки, которая в те секунды еле-еле удерживала себя от паники и отчаяния.       — О, Синобу, вы знали, что если один человек спас другого от смерти, то спасённый навечно становится его должником, и лишь таким же подвигом можно искупить свой долг?       — Знаю…       — Спасите всех, кого можете, моя дорогая доктор. Вы ведь не просто врач-замухрышка из провинциальной больнички, а… партнёр самого лучшего детектива Токио.       — Да.       — Обещаете мне?       Куки заплакала ещё сильнее.       — Обещаю!       Появилась скорая. Санитары уложили раненого на носилки и потащили в карету. Синобу уселась с ними. Когда её не захотели пускать, то сказала:       — Я его супруга.       Мёртвое тело сестры Розарии было взято в оцепление полицейскими. Скорая помощь же уносилась с места происшествия, ей вослед смотрели трое из «Совета четырёх» и один мальчик.

***

      Карета мчалась к клинике Университета Кэйо. Она находилась в соседнем районе, и это было несколько не по правилам, но, во-первых, случай был экстренный, во-вторых, Синобу показала удостоверение сотрудника больницы и попросила везти в указанную точку.       В дороге Сиканоин окончательно потерял сознание. Его уже подключили к аппаратам для эхокардиографии, и на мониторе высвечивался сердечный ритм. Со временем он становился всё реже и реже.       — Нужно ускорить! — потребовала Куки.       — Он ещё не в критическом состоянии! — огрызнулся другой доктор, на всякий случай доставая упаковки с адреналином. — Следите за ним.       Но через пять минут ситуация ухудшилась. Прямо на глазах аритмия сердца входила в финальную стадию, пока монитор не запищал ровно и протяжно.       — Адреналин! — крикнула зелёноволосая.       Врач посмотрел в аптечку и в ужасе простонал:       — Здесь нет игл для укалывания в сердце… Забыли взять, остолопы! Тогда подадим электричество, — и на этих словах из коробки был извлечён дефибриллятор. Когда аппарат разогрелся, доктор приложил обе части к груди Хэйдзо. — Раз, два, три!       Вспышка! Сердце сделало удар, но далее ровная полоса.       — Ещё. Раз, два, три!       Снова! Два удара прошли в сердце, пропуск, ещё удар, снова пустота.       — Давай!       И вновь неудача.       — Эта рухлядь сейчас отключится… — с тревогой сказал врач скорой. — Один заряд, и всё… Он покойник.       В этот момент перед глазами Куки Синобу пронеслась два с половиной месяца её жизни в доме на Фунамачи-3 вместе с Сиканоином Хэйдзо. Его шутки и подколы, связанные с ним весёлые ситуации, разговоры за чашечкой чая у камина, опасные расследования и просто спокойные дни — всё это грозило рухнуть в одночасье, стать прошлым, которое никогда не повторится.       Синобу задумалась: «Что я могу сделать?»