Часть 5

— Я чувствую запах свежескошенной травы, и нового пергамента, и мята, и…. пирог, — проговорила Гермиона. — Очень хорошо, теперь я попрошу вас, мисс Паркинсон, — проговорил Слизнорт. — Профессор, я чувствую запах огневиски, шоколада, сталь. Очень странный набор, профессор, — проговорила Пенси. — Амортенция собирает в себе иногда совсем несочетаемые запахи, а может и вовсе не пахнуть, если человек еще не нашел того самого, в этом нет ничего плохого. И так, мисс Браун. — Я уверенна, что это будет тот самый человек, ведь я чувствую… Тростник, свежая выпечка, дерево после дождя. Мне было достаточно увидеть, как Лаванда посмотрела на Рона и как отреагировала Гермиона. Сложить два плюс два и пожалуйста. Это Рон. — И так, мисс Патил, подошла ваша очередь. — Профессор, я ничего не чувствую, — пролепетала Парвати, — Я не нашла еще того самого человека. — Как я и говорил, в этом нет ничего страшного. Вы молодая девушка и у вас все впереди. А у нас осталась последняя девушка. Эн, прошу вас. — проговорил Слизнорт. — Хорошо профессор, — сказала я, а после шепотом обратилась к Гермионе — Просмотри за реакцией Драко, я постараюсь игнорировать свои чувства и специально назвать запах Кормака. Девушка мне кинула и отошла в сторону, чтобы ясно видеть реакцию нужного нам человека. — Профессор, я чувствую запах мороженого с карамелью, дорогие духи, запах метлы, но скорее для квиддича… и еще… кофе… — после я отошла. — Это запах, Маклагена. Когда он мне нравился я всячески пыталась с ним провести время, это точь в точь его запах! — воскликнула единственная девушка, находящаяся здесь из факультета Когтевран. После ее слов все разошлись, но я услышала треск, может и не одна, но все же, обернувшись на звук я увидела валяющийся карандаш, который был разломлен пополам, а рядом стоял Драко. Я встала рядом с Гарри у нашей парты, остальные тоже разделились. Но всех нас заинтересовал еще одно зелье. — Сэр, вы не сказали, что в этом котле. — Эрни Макмиллан указал на маленький черный котел, сто­явший на учительском столе. В нем весело плеска­лась жидкость цвета расплавленного золота, боль­шие капли подскакивали над поверхностью, точно золотые рыбки, но ничего не проливалось наружу. — Ага, — снова сказал Слизнорт, и мне стало ясно, что он вовсе не забыл про это зелье, а просто дожидался вопроса для пущего эффекта. — Да. Это. Что ж, леди и джентльмены, это весьма любопытное зельице под названием «Феликс Фелицис». Насколько я понимаю, — с улыбкой повернулся он к Гермионе, которая громко ахнула, — вы знаете, как действует «Феликс Фелицис», мисс Грейнджер? и — Это везение в чистом виде! — взволнованно произнесла Гермиона. — Оно приносит удачу! Все выпрямились на стульях. На лицах учеников читался интерес, и лишь один человек стоял без особого интереса, не трудно догадаться, что это был Малфой. — Совершенно верно, еще десять очков Гриффин-дору. Да, забавное это зелье, «Феликс Фелицис», — сказал Слизнорт. — Невероятно трудное в изготов­лении, и, если процесс хоть немного нарушен, по­следствия могут быть катастрофическими. Но если зелье сварено правильно, вот как это, например, то все, за что вы ни возьметесь, будет вам удаваться… по крайней мере пока длится действие зелья. — Почему же его не пьют постоянно, сэр? — азар­тно спросил Рон. — Потому что при неумеренном употреблении оно вызывает головокружение, безрассудство и опас­ный избыток уверенности в себе, — пояснил Слиз­норт. — Хорошенького понемножку, знаете ли… В больших дозах это зелье чрезвычайно токсично. Но изредка, по чуть-чуть… — А вы когда-нибудь принимали его, сэр? — спро­сил Майкл Корнер с живым интересом. — Дважды в своей жизни, — ответил Слизнорт. — Один раз, когда мне было двадцать четыре года, и еще раз — когда мне было пятьдесят семь. Две столовые ложки за завтраком. Два идеальных дня… И это зелье, — сказал Слизнорт, словно оч­нувшись, — будет наградой на нашем сегодняшнем Уроке. Наступила такая тишина, что бульканье зелий в котлах как будто стало в десять раз громче. — Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». — Слизнорт вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал ее всему классу. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рас­света до заката вам будет везти во всех ваших начи­наниях. Но я должен вас предупредить, что «Феликс Фелицис» запрещен к использованию на любых офи­циальных состязаниях, таких, как спортивные сорев­нования, экзамены и выборы. Поэтому наш победи­тель должен будет использовать его только в обык­новенный день… и пусть этот день станет для него необыкновенным! Так, — продолжил Слизнорт, внезапно переходя на деловитый тон, — что же нужно сделать, чтобы выиграть этот сказочный приз? Обратимся к страни­це десять «Расширенного курса Зельеварения». У нас осталось немногим больше часа, и этого времени вам должно хватить на пристойную попытку сва­рить Напиток живой смерти. Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям, и потому не жду идеального результата. Во всяком случае, тот, кто добьется наилучших результатов, получит в на­граду этого маленького «Феликса». Начали! Ученики дружно загремели котлами, кто-то уже со звоном ставил гирьки на весы, но никто не про­износил ни слова. Сосредоточенную целеустремлен­ность, царившую в классе, можно было, кажется, по­щупать рукой. Я и Гарри тоже не отставали от других, поэтому поскорее склонились над наши учебником. К моему большому удивлению, оказалось, что предыду­щий владелец учебника исписал все страницы вдоль и поперек, даже поля были сплошь заполнены ка­кой-то писаниной, почерк которой мне очень кого-то напоминал. Гарри нагнулся пониже, кое-как расшифровал список ингредиентов (предыдущий владелец и здесь понаписал невесть чего, а кое-что, наоборот, вычеркнул). Затем он вскочил и бросил­ся к шкафчику за необходимыми ингредиентами. Я же стояла на месте и вчитывалась в почерк, а так же в сами правки, которые меня интересовали. Человек, который был владельцем этого учебника очень хорошо разбирался, а может до сих пор разбирается в зельях. Не каждый будет исписывать свои мысли в книге. Но мне было достаточна посмотреть на самую первую страницу, где было написано «Собственность Принца-полукровки», чтобы понять, что эта книга Снейпа. Отец летом мне рассказывал о буднях его учебных лет, не утаилась и вторая фамилия крестного. Его мама носила фамилию Принц. Пока я вспоминала и рассуждала Гарри уже успел прийти и разложит на столе все ингредиенты, из-за чего нам пришлось начинать готовить зелье. Все то и дело оглядывались посмотреть, как идут дела у соседей. В этом было и преимущество, и не­удобство уроков Зельеварения — никто не мог скрыть свою работу от других. Через десять минут комнату заволокло голубоватым паром. Гермиона, как всегда, продвигалась быстрее всех. Ее зелье уже приобрело вид «однородной жидкости цвета черной смороди­ны», идеальный для промежуточной стадии. Несмотря на то, что мои знания не отличались от знаний Гермионы, мне не хотелось куда либо спешить. Хотя в моей случае сейчас, я бы и не спешила, ведь работать в паре — само ужасное чувство, особенно для меня на Зельеварении. Гарри накрошил корешки и снова склонился над книгой. Его ужасно раздражало, что приходится вы­читывать инструкции, с трудом разбирая их под ду­рацкими каракулями предыдущего владельца, кото­рому чем-то не угодила рекомендация мелко наре­зать дремоносные бобы, и он вписал собственную инструкцию: «Размять серебряным кинжалом, держа его плаш­мя, тогда лучше идет сок, чем при нарезании». Меня же эти записи никак не раздражали. Летом я достаточно увидала и рассмотрела почерк Снейпа, именно благодаря этому расшифровываю данные пометки я, а не Гарри. Хотя теперь в моей голове появился еще один момент того, что мне надо пересечься с крестным, выслушать его нотации из-за Кормака и получить ответы по поводу данного учебника. У каждой пары были проблемы в выполнении данного задания, но лишь я и Гарри ходили окольными, но легкими путями. Вот например… Дремоносный боб никак не хотел поддаваться. Гарри повернулся к Гермионе: — Можно одолжить у тебя серебряный ножик? Она нетерпеливо кивнула, не отрывая взгляда от своего зелья — оно все еще было густо-лиловым, хотя, если верить книжке, должно было уже стать светло-сиреневым. Гарри повернул плашмя лезвие ножа и надавил на боб. К нашему огромному удивлению, оттуда сразу же потек сок, да в таком количестве, что просто не ве­рилось, как все это умещалось в сморщенной шкур­ке боба. Я торопливо вылила сок в котел и изумилась, увидев, что зелье немедленно приобрело точно такой сиреневый оттенок, как было написа­но в книге. Так как Гарри иногда мешал моей работе, мне ничего не оставалось, как просто встать в строну и лишь иногда помогать ему. Основную нашу парную работу Поттер выполнял сам, а я лишь наблюдала за его реакцией на учебник и пометки крестного. Злость на прежнего владельца учебника у Гарри испари­лась без следа. Он внимательно всмотрелся в сле­дующую строчку инструкции. Согласно учебнику, дальше нужно было помешивать зелье против ча­совой стрелки до тех пор, пока оно не станет про­зрачным, как вода. А согласно уточненной версии предыдущего владельца, следовало после каждых семи помешиваний против часовой стрелки делать одно помешивание по часовой стрелке. Что, если прежний владелец и тут окажется прав? Гарри принялся мешать против часовой стрелки, а потом, затаив дыхание, один раз мешанул по ча­совой стрелке. Результат последовал незамедлитель­но. Зелье стало нежно-нежно-розовым. — Как это у вас получается? — спросила Гермиона, вся красная и растрепанная в клубах пара от своего котла. Ее зелье упорно сохраняло лило­вую окраску. — Надо один раз помешать по часовой стрелке… — сказала я, чтобы Гарри не отвлекался. — Да нет, в учебнике сказано — против! — ог­рызнулась она. Я пожала плечами и продолжила наблюдать за Гарри, который делал все по своему, читая пометки. Семь раз против часовой стрелки… Один раз по часовой стрелке… Семь раз против часовой… Один раз по часовой… На другом конце стола Рон сквозь зубы сыпал проклятиями — его зелье было похоже на жидкую лакрицу. Я посмотрела по сторонам. Насколько я смогла разглядеть, больше ни у кого зелье не было таким светлым. Гарри ощутил невероятный подъем, чего с ним никогда еще не случалось в этом под­земелье, а я лишь закатила глаза, зная, что если бы не этот учебник, то Гарри был бы на месте Рона. — Время вышло! — объявил Слизнорт. — Прошу всех прекратить помешивать! Слизнорт медленно двинулся между столами, за­глядывая в котлы. Он не делал никаких коммента­риев, только иногда принюхивался или помеши­вал в котле. Наконец он добрался до столов, за кото­рым сидели я, Гарри, Рон, Гермиона и Эрни. Печально улыбнулся при виде вещества, напоминающего де­готь, в котле Рона. Прошел мимо темно-синей стряп­ни Эрни. Зелье Гермионы удостоилось одобритель­ного кивка. Тут Слизнорт увидел зелье в исполнении Гарри и меня, и на лице его выразилось недоверие, смешанное с вос­торгом. — Безусловная победа! — воскликнул он на все подземелье. — Отлично, отлично, Гарри, Эн! Боже пра­ведный, вижу, вы унаследовали талант своих матерей. Лили и Сара были великой мастерицей по зельям! И один давний друг тоже! Ну, вот вам приз — два флакончика «Феликс Фелицис», как обещано, и смотрите используйте его с толком! Гарри радостно улыбнулся и принял с неким удовольствием подарок от профессора, и я лишь натянула благодарную улыбку, потому что понимала, что это не наша победа. После уроков. В гостиной Гриффиндора сидели только я, Гарри, Рон и Гермиона, мы с Поттером решили рассказать все своим друзьям. С каждым словом Гарри лицо Гермионы становилось все строже. — Ты, наверное, считаешь, что я, точнее мы с Эн сжульничали? — закончил Гарри, расстроенный ее реакцией. Я же тупо стояла молча — Ну, ведь, строго говоря, нельзя сказать, что вы справились с заданием самостоятельно? — сказала она сдержанно. — Гермиона, по сути, Гарри просто выполнял другие инструкции, толь­ко и всего, а Энрика просто стояла и наблюдала— сказал Рон. — Могло выйти ужас что, правильно? Но они рискнул, и риск оправдался. — Рон тяжело вздохнул. — Слизнорт мог бы дать этот учебник мне, так нет же. Мне достался тот, в кото­ром никто ничего не записывал. Судя по виду пять­десят второй страницы, на него кого-то стошнило, но не более того… — Постойте-ка, — произнес чей-то голос над ле­вым ухом Гарри. Он оглянулся и увидел Джинни. — Я правильно расслышала? Ты выполняешь какие-то инструкции, написанные в книге неизвестно кем, Гарри? Она была встревожена и сердита. Гарри сразу по­нял, о чем она думает. — Это ничего, — успокоил он ее, понизив голос. — Совсем не то, что тогда, с дневником Реддла. Это просто старый учебник с чьими-то пометками. — Но ты выполняешь то, что там написано? — Всего-навсего попробовал несколько советов, записанных на полях. Честное слово, Джинни, тут ничего такого нет… — Джинни права, — немедленно встрепенулась Гермиона. — Нужно проверить, нет ли тут какого подвоха. Я хочу сказать — какие-то подозрительные инструкции, кто их знает? — Эй! — возмутился Гарри, когда она выдерну­ла из его сумки «Расширенный курс зельеварения» и занесла над книгой волшебную палочку. — Специалис ревелио! — произнесла она и рез­ко ударила палочкой по обложке. Ничего не случилось. Книга так и лежала, как была, грязная и потрепанная, с загнутыми уголка­ми страниц. — Закончила? — сварливо спросил Гарри. — Или еще подождешь? Глядишь, книжечка сделает сальто-мортале или пройдется для тебя колесом. — Вроде все в порядке, — пробормотала Гермиона, все так же подозрительно глядя на книгу. — Похоже, это действительно учебник, и ничего больше. — Замечательно. Так я могу его взять? — Гарри схватил книгу со стола, но она выскользнула у него из рук, шлепнулась на пол и раскрылась, был оясно, что Гарри увидел подпись: «Собственность Принца-полукровки» — Не можешь, Гарри! Я ее забираю себе, а еще лучше отнесу Макгонагалл. — произнесла я, быстро наклонившись и взяв учебник. — Энрика, с каких это пор ты меня контролируешь? Что вам сделал этот учебник? — воскликнул Гарри. — Не известно, что еще этот учебник таит в себе. Мы не можем так рисковать, кто знает, что тебе взбредет в голову! — настаивала я. — Энрика, перестань! Ты не имеешь право мной крутить, как хочешь! — Гарри силой вырвал книгу из моих рук, откинув меня с такой силой, что я ударилась спиной о шкаф, рядом с которым стояла. Парень даже не заметил этого и продолжил на меня повышать голос, — Ты стала слишком самонадеянной. Я тебе не мальчик на побегушках, поэтому будь добра не лезь ко мне со своими упрека. Иди к своему Драко и общайся с ним так. Или еще лучше сразу Кормака прихвати в компанию! Все стояли в шоке от сказанных слов в мою сторону. Я отошла от шкафа, потерла ушибленное место и спокойно сказала, сдержав нахлынувшие эмоции: — Хорошо, Гарри. Я пойду в гостиную Слизерина и проведу там столько дней, сколько захочешь. Все ради того, чтобы больше тебе не помогать. После этих слов я пробралась между толпой, собравшихся ребят с нашего факультета, и пошла к крестному. Гермиона пыталась меня догнать, но я ее уговорила остаться с Гарри. Я пришла к крестному, чтобы отдохнуть от всего того, что происходило. Я шла по коридору, и мои ноги казались свинцовыми. Я не могла поверить, что все так неуклюже получилось с Гарри. Северус не ожидал увидеть меня в своей комнате. Он сделал неуверенный шаг назад, видя мое расстроенное лицо. — Энрика? Я улыбнулась ему слабо, и он пригласил меня войти. — Что случилось? Почему ты здесь? Я уселась на пуфик возле камина и рассказала ему все: о книге, о Гарри, о том, как я хотела ее забрать, но он как одержимый отбирал ее силой и прогнал меня к Слизеринцам. —Я была в бешенстве, крестный, — сказала я, — Я никогда не видела его таким. Снейп выслушал меня, не перебивая. Он не задавал вопросов, только кивал, и я видела, как он сопереживает мне. —А ты знаешь, что это за книга? — спросил он после небольшой паузы. —Я догадалась. Эта книга — твоя, — сказала я, — Точнее, это твоя книга, когда ты учился в Хогвартсе. Я увидела твои записи, твои пометки, и я знаю, что это ты — «Принц-полукровка». Снейп не ответил. Он подошел к шкафу, достал чайник и налил мне чаю. —Я знаю, что тебе сейчас тяжело, — сказал он, «Но ты должна понять, что Гарри — не твой враг. Он просто не понимает, что происходит. Он безрассудный и эмоциональный. —Я понимаю, — сказала я, — Но я не могу его постоянно прощать, когда он так поступает. Я не могу просто забыть. —Подожди, — сказал Снейп, — Все пройдет. Главное — не давай этим перепалкам управлять твоей жизнью. И ни в коем случае не говори Гарри о то, что книга моя. Даже если он решит навредить кому-то моими заклинаниями, я окажусь рядом. Снейп выпил глоток чая и потом серьезно спросил меня: — А что у тебя там с Маклагеном? Я улыбнулась и сказала: — Я знала, что ты спросишь, но не переживай. У меня есть некий план и сейчас, все идет так как надо. Ты только доверься мне, крестный. Я знаю, что делаю. Снейп нахмурился. Он не был доволен моим энтузиазмом, но он был готов подождать. —Хорошо, — сказал он, — Но будь осторожна. Наступили выходные. Я все еще не разговаривала с Гарри. Крестный, жалея меня, мстил Поттеру на своем уроке ЗоТИ. В субботу, как было по моим планам, я пошла в Хогсмид на так называемое «свидание» с Кормаком. Мы гуляли, общались, веселились. Кормак был искренен, а я притворялась. На следующий день Маклаген появился в большом зале с избитым лицом. Он утверждал, что не видел, кто это сделал. Но Гермиона в тайне от всех провела расследование и рассказала мне, что это было подстроено кем-то из Слизерина. Позже еще ближайшие две недели я жила в отделенной Дамблдором комнате рядом с крестным, чтобы быть подальше от учеников Гриффиндора из-за ссоры с Поттером. Гарри еще не попросил у меня прощения, я ходила на уроки, но принципиально не разговаривала с ним. Я общалась и веселилась только с Гермионой.

*Первые 3 недели (1 месяц) обучения от лица Драко*

Каждая встреча с ней была как удар током. Я видел её на уроках, в Большом зале, даже в библиотеке, где она обычно проводила время, уткнувшись в книги. Но теперь рядом с ней всегда был этот назойливый блондин, Кормак Маклаген. Он вел себя как прилипала, постоянно шутил, пытаясь привлечь её внимание. «Лисенок», — называл он её. «Лисенок»! Это моя Энрика, моя «Неприятность», и никто не имеет права называть её так! Я видел, как она улыбается его глупым шуткам, как задорно блестят её глаза, когда она отвечает на его флирт. Ревность пожирала меня изнутри. Я не мог спокойно смотреть на то, как этот напыщенный болван пытается занять моё место. Я не понимал, делает ли Энрика это специально или нет. Но какая разница?! Это моя девушка, мое сокровище! Маклаген будто перенимал все то, что было нашим, — теплоту её взгляда, шутки, которые мы понимали только вдвоём. И это вызывало бешеную ярость. Я представлял, как сам стоял бы рядом с ней, как смеялся бы над его попытками сделать ей комплимент. Как целовал бы её в макушку, прижимая к себе. Но реальность была жестокой. Я видел, как она смеётся с Кормаком, как он провожает ее после уроков то в Большой Зал, то до Гостиной Гриффиндора. Каждая их встреча была как нож в сердце. А потом я узнал, что они пошли на свидание. Это было слишком много. Я не мог больше терпеть. Я подговорил своих друзей, и мы «разукрасили» Маклагену лицо синяками. Было смешно смотреть, как он с ''синим'' лицом всё ещё пытался выглядеть храбрым. Но мне было неприятно видеть, как Энрика волнуется за него. «По глупости,» говорила она, с тревогой глядя на его синяки. Я хотел, чтобы она волновалась только обо мне. Потом я узнал, что Поттер обидел Энрику. Снейп, как и я, не мог терпеть такой несправедливости. Он мстил Поттеру на своем уроке. И я понял, что Снейп, может быть, и не такой ужасный, как я думал. Может быть, он не просто бездушный предатель, а человек, который тоже способен на любовь и преданность. Я начинал ревновать и жалеть о своем решении. Я хотел, чтобы все было как в том году. Тот подоконник, те поцелуи в макушку, растрепанные волосы, в которые она закрывалась, обнимаясь. Ночные разговоры, которые проводились на подоконнике, и все прекрасные чувства. Но я не мог забыть о том, что происходит. Я не мог забыть о Темном Лорде, о Лестрейндж, о том, что моя семья может пострадать. Я не хотел ставить Энрику в безысходный выбор. Я любил ее слишком сильно. Я не знал, что мне делать. Я был в ловушке. Я не мог быть с ней, но и без нее я не мог. Я хотел быть с ней, но я не мог дать ей ничего, кроме боли и страданий.