1.2. Новый мир, старые книги

С приездом Инги я наконец поняла почему же после моего выздоровления всем так быстро стало все равно на младшую дочь. История стара как мир: старшая сестра стала матерью для младшей. Стефани, формально являющаяся матерью в этом доме, сложила свои полномочия после того, как выросла Инга, если не раньше, когда отдала дочь в руки военных. Следующим её «ребёнком» стал потерявший способность ходить Чарли, о котором она заботилась и по сей день. На закономерный вопрос «зачем вам второй ребёнок?» я, наверное, никогда не узнаю ответ. Остаётся только молиться, чтобы они не решили заводить третьего. Второй родитель, несмотря на своё сидение дома, также не демонстрировал особого желания участвовать в воспитании младшей дочери. Если честно я не уверена что он и к старшей имел хоть какое-то отношение после её зачатия. Чарли Адлер был таким стандартным главой семейства, чья роль заканчивалась на работе и сидении на диване после работы. Когда работа из этого уравнения выпала, остался только диван и книги, заменяющие тут телевизор. При всем этом Стефани все равно продолжала полностью полагаться на его мнение и решения. Бедная женщина. И в этой пропащей семье после рождения младшей дочери Инге пришлось взять воспитание ребёнка в свои руки, иначе им бы просто никто не занимался. Поэтому по приезде домой, она тут же взялась за мою, как ей думалось, реабилитацию. Первым в её плане стоял пункт «вытащить Марлин на улицу», на котором она сразу потерпела поражение. Туда мне не хотелось даже смотреть, не то что выходить. Гетто Либерио на первый взгляд выглядело вполне прилично: кирпичные дома размером в среднем три-пять этажей, широкие пешеходные дороги, стройные ряды торговых лавок, видневшиеся из нашего окна. Но как и с любым гетто, все хорошо было только на первый взгляд: дома были старые, некоторые нуждались в хорошем ремонте, дороги немощёные, отчего пыль с них летела постоянно, а в дождливые дни можно было увязнуть в грязи, лавочки же… ну это совсем не тот уровень товаров и сервиса, к которому я привыкла. И это я живу в хорошем районе одного из лучших гетто в Марли, отчего неудобства не такие большие, какие могли быть, но слишком заметные в сравнении с моей прошлой жизнью. Раньше я жила близко к центру большого города, являвшегося столицей области, так что меня окружали вполне приличные дома и улицы, где было не страшно и ночью прогуляться. Слоняться ночью по Либерио я бы точно не рискнула. Впрочем в этом играла роль не только обстановка, но и люди здесь живущие. Люди Либерио, если брать обычных, а не сомнительный контингент, зачастую обитающий возле баров, в целом были похожи на их повязки: серые, унылые, пытающиеся прожить жизнь, не попадаясь никому на глаза. Я их, конечно, понимаю, всю жизнь жить в мире, где порицается одно твоё существование — вообще не повод для улыбки, но это не значит, что я хотела становиться частью всего этого уныния. Я хотела не адаптироваться и подстраиваться, я хотела домой. Поэтому просто продолжала слоняться по дому в ожидании снисхождения великого чуда, после которого я открою глаза пусть даже не в своей постели, но хотя бы в больнице, и пойму что все это был бред моего спящего мозга. Но время шло, никаких чудес не происходило, только Инга начинала всё больше волноваться, отчего её забота с каждым разом становилась всё невыносимее. В какой-то момент, когда мне уже самой стало скучно, я попросила её научить меня читать. Удивительное обстоятельство, которое я заметила ещё в первый день здесь: все разговаривали на английском. В этом плане у меня сложностей не возникло, английский я знала неплохо, и вкупе с каким-то внутренним знанием, видимо заложенным в Марлин, могла как говорить, так и понимать на уровне носителя. С чтением проблем тоже не было, я ещё в прошлой жизни вполне свободно читала книги и комиксы на английском. Поэтому имелся лишь один барьер, закрывающий мне доступ к книжным полкам — Марлин читать не умела. Следовательно, чтобы наконец погрузиться в мир местной литературы мне нужно было перетерпеть уроки произношения букв и поизображать чтение по слогам. Сглаживала все эти раздражающие уроки, как бы странно это ни было, Инга. Она была действительно хорошим терпеливым учителем и, думаю, будь у неё дети, стала бы прекрасной матерью. Все её действия по отношению ко мне сквозили такой заботой и любовью, что порой я забывала что все это обращено не ко мне, получая искреннее удовольствие от её ласки. Но такие моменты длились недолго, потому что я сразу вспоминала простую истину: я не Марлин. И никогда Марлин не была. И любят тут совсем не меня. От этого хотелось домой, там я всегда знала, что любят именно меня, что я на своём месте, со своими близкими людьми. Там было тепло и комфортно, здесь же душно и одиноко. *** Впервые вытащить меня на улицу Инге удалось, когда я уже смогла не таясь читать нормально, перечитала всю имеющуюся в доме детскую литературу, и пыталась вымолить доступ ко взрослой. В этот момент она поняла на что нужно давить и предложила мне поход в библиотеку, где, как мне пообещали, я смогу выбрать для чтения любую книгу, которую только захочу. О, это звучало слишком соблазнительно, чтобы отказываться, поэтому в первый же выходной Инги меня снарядили в поход. За время моего безвылазного сидения дома зима медленно сменила осень и температура опустилась примерно до -10 по Цельсию. Я видела погоду и по холоднее, а вот Инга видимо нет, потому что замотали меня как на северный полюс, из-под шарфа виднелись только глаза. После сестра ещё минут пять прятала мои волосы под шапку, по стоило ей отвернуться, как я вернула все на место. Волосы согревают уши, так зачем их прятать? На этот своеобразный детский протест Инга только покачала головой, и присела, завязывая у меня на левом предплечье серую повязку. Инга была воином, поэтому она, и ближайшие члены её семьи являлись почётными марлийцами, о чем сообщали их ярко-красные повязки. Интересно, что ближайшими членами семьи считались родители, супруги и дети. В силу того, что я не принадлежала ни к одной из этих категорий, моя повязка оставалась серой, чему я не особо расстраивалась. Честно говоря мне было все равно. Улицы Либерио приветствовали меня чистым небом, ярким солнышком, и кучей снега на дороге. Просто красота! Пешеходные дорожки, конечно, старались кое-где расчищать, но мало того, что снег в этом году заметал все моментально, так ещё и после расчистки никакой солью, как в моем мире, тут ничего не посыпали, создавая гололёд. По пути Инга как могла старалась затащить меня куда только можно: «Вот лавка игрушек, давай посмотрим?», «Вот дети играют в снежки, хочешь с ними?», «А тут продуктовый, хочешь чего-нибудь?». Я слово «нет» за сегодня сказала больше, чем за всю прошлую жизнь. Библиотека была по моей скромной оценке средненькой. Я ожидала худшего, но могу сказать что видала и лучше. Фасад тут ничем не выделялся, в отличие от виденных мною библиотек, которые зачастую располагались в зданиях в стиле сталинского классицизма, могли украшаться барельефами, имели высокие шкафы, с прилагающейся передвижной лесенкой, и мягкие диванчики для чтения. Тут же никаких тебе скульптур и лесенок, простые шкафы, до верхней полки которых вполне может дотянуться среднестатистический взрослый, вместо диванчиков несколько столов с обычными деревянными стульями, спасибо и на том. Ну и конечно стойка со сморщенной, похожей на изюм, бабушкой библиотекарем, которая с каждым «тихо» словно усыхает ещё больше. Я аккуратно вынырнула из захвата Инги, которая уже было повела меня к полкам с детской литературой, и пошла исследовать библиотеку самостоятельно. Пары недовольных взглядов хватило, чтобы меня оставили в покое и я, наконец, смогла спокойно рассматривать любые книжные шкафы. Точнее их половину, потому что до верхних полок я просто не дотягивалась. Ещё дома мной было принято решение попробовать погрузиться в культуру этого мира, все равно времени у меня много. Для этого нужно начать с самой основы — мифов и легенд. Дети в постсоветском пространстве зачастую делятся на три группы по увлечениям: динозавры, космос и мифы. Я относилась к последним и первые десять лет своей жизни потребляла абсолютно весь контент по мифологии разных народов мира, до которого только могла дотянуться, так что мне было с чем сравнивать. Медленно проходя мимо полок я задумчиво читала названия. «Розмари хочет уйти», «Марлиец — значит герой», «Новая эра человечества», и… «Преступление и наказание»? Увидеть в библиотеке другого мира знаменитую классику я никак не ожидала. Книга находилась на одной из верхних полок, до которых я даже руками не достаю, поэтому пришлось подняться на носочки, чтобы получше её разглядеть. Кажется автор тут указан не Достоевский, но мне уже все равно, интерес к знакомому названию сильнее. Лесенок, как я уже упоминала, тут не наблюдалось, поэтому решив не строить из себя обезьяну и не лазить по ветхим шкафам с риском их опрокинуть, я стала оглядываться в поисках возможного помощника. Инга, к сожалению, была где-то в другом конце зала, так что моей жертвой стал светловолосый мальчик лет десяти-двенадцати, стоявший у соседнего шкафа. Ростом я была ему примерно по грудь, так что он быстро обратил на меня внимание, стоило только подойти. — Эм…извини, — голос немного хрипел, отчего пришлось слегка прокашляться. — Ты не мог бы помочь мне достать книгу? — Да, конечно. — услышав ответ я тут же прошла в сторону нужной полки и указала мальчику на цель. — Эту? — спросил он, немного повертев в руках нужную мне книгу. — Сколько тебе лет? Мои брови удивлённо поползли вверх. У них тут что есть возрастные ограничения? — Почти пять. — произнесла я, замечая на предплечье у мальчика жёлтую повязку. Кандидат в воины? — Тебе не понравится. — несмотря на фразу, книгу мне он все же передал. — Может сходишь в соседний отдел? Там очень интересные сказки, могу даже посоветовать что-нибудь. — Нет, спасибо, мне и тут интересно. — ровным голосом сказала я, стараясь не раздражаться. Такая реакция была понятна, в конце концов мой физический возраст действительно вызывал вопросы у окружающих. Только мне этих вопросов и от Инги хватало, если с подобным приставать будут ещё и люди с улицы, меня из комнаты больше никакой библиотекой не выманят. — Как тебя зовут? — спросил он, когда я уже собиралась уходить. — Марлин. — Адлер? — глаза его удивлённо расширились, и я нахмурилась, не понимая чем вызвана такая реакция. — Мы знакомы? — неужели Марлин такое редкое имя? Понятно, конечно, что оно имеет патриотический подтекст и образовано от Марли, но все же звучит лучше, чем какая-нибудь советская Даздраперма, так что я думала что парочку Марлин в округе можно легко найти. — Инга Адлер твоя сестра? — а, точно, Инга, как я могла забыть. Учитывая, что он кандидат, теперь реакция не удивительна. — Она там, — я указала в какую-то неопределённую сторону, скрытую за полками. — Но мы уже уходим. Он задумчиво кивнул. — Меня зовут Зик. Зик Йегер, если что. Хочет засветиться перед воином? Впрочем мне нет до этого дела. Я кивнула, и не прощаясь пошла в сторону Инги. Теперь мне предстояло уже ей доказывать, что четырёхлетнему ребёнку очень нужно почитать «Преступление и наказание».