Глава первая, она же и пролог

30 июля Когда-то давно мама посоветовала мне вести дневник, чтобы упорядочить поток мыслей, кишащих в моей голове и мешающих уснуть. Она тогда говорила что-то про окклюменцию и «побег от суровой реальности в мир букв», но в свои девять лет я её не понял, хотя некоторые соображения по поводу окклюменции имел. В то далёкое благословенное время я был слишком мал для реальной окклюменции, поэтому старательно записывал свои размышления в маггловский кожаный ежедневник, который был случайно обнаружен в одно счастливое утро на помойке. Чёрная фактурная толстая тетрадка была абсолютно чистой и у меня создалось впечатление, что её бывший владелец либо идиот, либо слепой. Ну не может в нашем Тупике Прядильщика такая дорогая, на первый взгляд, вещица в идеальном состоянии находиться на мусорном баке. Отец, если бы нашёл, то сразу же продал где-нибудь по цене стакана самого дешёвого в округе пива. Поэтому я быстро спрятал находку под куртку и побежал домой в свою комнату. Этот метод работал отлично: я был занят, не путался у родителей под ногами, да и бессонница почти перестала меня беспокоить. Мне исполнилось десять лет, оставался год до Хогвартса, но жизнь уже тогда не казалась мне пирогом с патокой. Видеть обозлившегося на меня и весь мир пьяного отца и забитую мать было просто невыносимо, поэтому я мог часами просиживать над ежедневником, описывая прочитанные книги и придумывая собственные истории, размышляя о ненависти отца к магии и отношению мамы к происходящему. Я не знал, что нужно писать в дневнике и просто рассказывал в красках каждый прожитый день своему единственному другу, хоть он и был бумажным. С ровесниками отношения не складывались, а ребята постарше в упор не видели мелкого заморыша, кем я тогда являлся. Драки в маггловской школе, на улице, книги, зарисовки из маминых хогвартских учебников, драки дома… Записи стали гораздо разнообразнее, когда я впервые увидел Лили Эванс. Лили… Мой свет в туннеле беспросветных нищенских будней. Девочка-солнце, девочка-огонь. Как жаль, что наши дороги разошлись. Я мог бы заново перечитать события тех лет, если бы в подростком не сжёг тот ежедневник, всё же отдав предпочтение окклюменции. Зачем же я сейчас, в свои тридцать три года, вспомнил о той прекрасной тетрадке? Потому что окклюменция помогает абстрагироваться от ненужных мыслей, выставить блок на самые сокровенные тайны, но полностью успокоиться помогают записи и монотонная работа. По крайней мере мне, не знаю, как с этим обстоят дела у других окклюментов. Много лет я делал записи на обрывках пергамента, а после сжигал, чтобы ни одна живая душа их не прочла, уходил с головой в зелья или книги и больше никогда не заводил специальную тетрадь. Но сегодня произошло нечто, что вызвало у меня острое желание повторить детский опыт в ведении дневника. Вот сижу я сейчас в удобном мягком кожаном кресле, слушаю успокаивающий треск поленьев в камине, пью огневиски и пытаюсь осознать одну потрясающую новость: весь август, который я мог бы потратить на исследования, я проведу в доме мальчишки Поттера, потому что Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Я просто обязан задокументировать это событие. Надеюсь, для потомков. Но для начала стоит рассказать как Альбус выдал мне эту прекрасную новость. Я пытался усовершенствовать Аконитовое зелье и на самом ответственном этапе в лабораторию аппарировал домовой эльф с просьбой явиться пред внимательный взор голубых глаз начальника. Ненавижу, когда они так делают! Рука дёрнулась, порошок болиголова полетел в зелье слишком рано, вследствие чего зелье вспенилось и полилось через край котла, а эльф неслышно испарился. Эксперимент загублен и мне ничего не оставалось, кроме как с треском захлопнуть дверь и, кипя от бешенства, направиться в кабинет Альбуса. — Шипучки-тянучки, — фу, ну и гадость. Перешагивая через ступеньку, я долетел до двери, распахнул её и уставился на обеспокоенного Дамблдора, рассеянно комкающего «Ежедневный пророк». Отчего-то злость испарилась и осталось только раздражение. Проглотив ругательства, я опёрся о дверной косяк и сложил руки на груди. — Прочти. — Альбус не стал тратить время на приветствия и протянул уже изрядно потрёпанную газету. С первой полосы на меня смотрел застывший школьный враг и предатель Поттеров в тюремной робе и деревянной табличкой в руках. Я перевёл взгляд на заголовок и чуть не выронил газету — Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Честно, я не помню, когда в последний раз я испытал такой шок. Это же абсолютно невозможно! Альбус уже сел в своё кресло указал мне жестом на только что наколдованный стул. На ватных ногах я подошёл к нему и рухнул как подкошенный. Альбус что-то вещал, но я не слушал. Все мои мысли занимал побег Блэка. Самая охраняемая тюрьма, камера на самом верхнем этаже, предназначенном для особо опасных преступников. Там дементоры ночуют! Дольше пары-тройки лет никто не выдерживает в здравом рассудке, а этот изворотливый сукин сын сумел просидеть там двенадцать лет и сбежать, судя по всему, тщательно спланировав свой побег. Даже для волшебного мира это невероятно. — …Так ты согласен? — Я вышел из собственных размышлений и тяжело посмотрел на Дамблдора. — С чем? — С тем, что Гарри грозит опасность и этим летом ему нужна особенная охрана. — Она ему постоянно грозит. На доме есть защита крови, так пусть эти чары его и оберегают. Столько лет же справлялись. — По взгляду Альбуса я понял, что прослушал что-то очень важное. — Мальчик мой, ты меня слушал? — осторожно спросил он. Я с усилием провёл рукой по волосам. — Простите. Побег Блэка оказался слишком… ошеломляющей новостью. Так что вы хотели? — Я не часто могу позволить себе расслабиться и не следить за нитью разговора, причём работает это только при Альбусе. Похоже, шпионские привычки постепенно исчезают, а этого нельзя допустить. — Сириус сбежал и скорее всего очень быстро обнаружит местоположение Гарри. Как крёстный он имеет беспрепятственный доступ к дому даже с самыми кровавыми помыслами. Нужен маг, который будет находиться в непосредственной близости к мальчику. — Терпеливо повторил Альбус. Я отвернулся к окну. — Я так понимаю, что в роли охранника буду выступать я. А как же моё исследование? — Если мне удастся его усовершенствовать, то приём зелья сократится с недели до пары дней и на следующий день после трансформации человек сможет полноценно работать. Это будет прорыв в зельеварении и Альбус это прекрасно понимал и даже нашёл какого-то подопытного. Хотелось бы верить, что это не Люпин, как в прошлый раз, а то возрождение Мародёров я не переживу. Боюсь, что в момент наблюдения я строил такие гримасы презрения, что волк оставался спокойным и покладистым не из-за зелья. — Одолжишь кухню или подвал у Петунии. — Беспечно сказал Дамблдор, закидывая в рот лимонную дольку. Я вскочил со стула и принялся мерить шагами кабинет. Эта женщина мне даже шпильку для волос не одолжит, не то что кухню под лабораторию! — Может за Поттером будет Минерва присматривать? Она его декан и наверняка будет рада пожить рядом со знаменитым мальчиком. — Альбус загадочно блеснул своими очками-половинками и посмотрел на меня укоризненно. — Она уехала на конференцию в Италию и вернётся к началу сентября. Неужели ты забыл? — Он ещё и улыбался. Почему? Ну почему вся неприятная работа на мне? Я понимал, что веду себя как подросток, но остановиться в своём упрямстве уже не мог. — А семья Уизли? — Я старался, чтобы мой голос не звучал слишком жалобно. — А семья Уизли уехала в Египет к старшему сыну, мой мальчик, об этом даже в «Пророке» писали. — Я мысленно взвыл. Как же я мог забыть? А Альбус светится как новенький галлеон, явно забавляясь происходящим. — Грейнджеры? — Мне бы не хотелось, чтобы пострадала ни в чём не повинная семья магглов. — Альбус резко посерьёзнел. — Северус, прекрати этот цирк. Мы оба знаем, что ты единственный подходящий вариант. Я очень ценю твои знания в зельеварении и выделю ещё одного человека. Пока он будет с мальчиком, ты сможешь спокойно работать. — Я просиял. Мерлин, Альбус, что же вы сразу не сказали? — Ты знаешь, где находится дом Петунии? — Нет, я там ни разу не был. — Дамблдор кивнул, достал из ящика стола шоколадную лягушку и протянул её мне. Я недоумённо покрутил в конфету в руке. Портключ? — Открой её. — Она же выпрыгнет, а искать за шоколадную тварь я не… — Я всё-таки открыл коробочку и увидел пергамент с надписью «Тисовая улица, №4» и карточку-вкладыш с изображением Альбуса. — Завтра утром ты каминной сетью переместишься в дом Арабеллы Фигг. Она предупреждена и не удивится твоему появлению. На бумажке адрес дома Гарри, Арабелла подскажет тебе дорогу. Вкладыш является портключом. Отдай его Гарри, пускай будет у него на случай непредвиденных обстоятельств. Он перенесёт мальчика в Хогвартс. Пароль — лимонные дольки. — Я поморщился. Опять эта сладкая гадость! Хотя это же портключ для Поттера, вот пусть он и запоминает, — Кстати, не забудь поздравить его с днем рождения. О Мерлин! Я похолодел, а Дамблдор продолжал меня напутствовать. — Вот ещё возьми это, — он дал мне конверт и я положил его в карман, даже не потрудившись рассмотреть, — письмо для мистера и миссис Дурсль. Там я подробно описал цель твоего пребывания в их доме. Доброй ночи, мой мальчик! — Альбус сунул в рот ещё одну лимонную дольку и начал переставлять на столе бумаги. Я понял, что меня выпроваживают, кивнул и вышел из кабинета. Не помню, как дошёл до своих комнат, поскольку все мои мысли были заняты завтрашним днём. Очевидно, что Петуния и её муж будут мне не рады. Поттер особенно. Мерлин, на что же я подписался? А когда и, главное, где мне исследованием заниматься? В учебное время работы выше Астрономической башни, а в каникулярное Поттера охранять надо. Может, запереть его в доме? Не подходит, он сбежит. Я бы на его месте сделал это в первые пару дней заточения. Попробовать договориться? Нет, Поттер — гриффиндорец и не способен на взаимовыгодные сделки. Хотя в целом стоит рассмотреть этот вариант, чем чёрт не шутит. Итак, что мы имеем? Сбежавшего психа — раз, наглого подростка на месяц в полном распоряжении — два, помощника — три. Кто это будет меня мало волнует, лишь бы свою работу выполнял и под ногами не путался. А вот Блэк… Помню, в юности эта знаменитая четвёрка с нездоровым интересом увлекалась анимагией, и вроде как у них даже получилось. Ну, по крайней мере у Поттера точно, он олень, а кем являлись остальные Мародёры (интересно, а они знали значение слова?) для меня загадка. Насчёт Петтигрю нет никаких идей, а Блэк вполне мог иметь форму птицы, иначе его побег выглядит очень странно. В общем, это однозначно что-то мелкое, летающее или плавающее. Вопросы, вопросы… Подумаю над этим завтра.