Глава 2. Стоя на распутье

Это было во время празднования двадцать седьмого дня рождения Юджина — замок был полон друзей, улыбок и любви, повсюду словно витали оранжевые искры счастья и торжества, казалось, всё вокруг излучает исключительный оптимизм; слуги были заняты, у каждого было дело на этом маленьком банкете (Юджин любил, когда его восхваляют, пока он в центре внимания, но после некоторых событий прошлого, что приходились именно на день его рождения, он предпочёл, чтобы Рапунцель не устраивала для него огромную вечеринку-сюрприз, а тепло поздравила его на запланированной, не настолько грандиозной, пожалуй, даже почти тихой вечеринке; к тому же, он всё ещё имел этот глупый комплекс возраста в своей голове, уверенный, что в старости он будет уродливым и отталкивающим, а эта самая старость буквально надвигалась на него в этот день, так что… он не хотел, чтобы кто-то, кто не особенно близок ему, был свидетелем его угнетения), но все они также были полны энтузиазма и держались рядом, словно рабочая семья. Найджел обводил взглядом картинную идиллию, поправляя манжеты на рукавах своего костюма, Ульд хмуро сопел, стоя рядом. Даже его дыхание было таким… ощутимым, когда сам парень, казалось бы, просто тихонько присутствовал. Это то, что отличало его с самого начала. Он был по-настоящему мрачным. Его присутствие угнетало. Найджелу было не по себе рядом с ним. Найджел повёл усами, пожевал губы, опустил брови к глазам — всё ещё угнетало. Он закатил глаза, затем обернулся к Ульду. Тот вопросительно глянул на него исподлобья. — Ну? Пойдём, — Найджел скомандовал. Ульд пожал плечами, продолжив стоять на месте. — Слушай, это была твоя идея, не моя. Ты реши уже, что ты сам хочешь, а потом приходи. — Ульд сжался так, будто его ударили. Было непонятно, злится он или переживает какой-то болезненный опыт внутри себя прямо сейчас; какая-то неоднозначная эмоция была на его лице, и её никак нельзя было интерпретировать. Найджел вздохнул, голос его сделался тише: — Сейчас идеальный момент. Королева в… понимающем и внушаемом расположении духа, капитан гвардии здесь, все слуги тоже. — И мальчишка. — И мальчишка… что? — Найджел кивнул, но через секунду лицо его исказилось в раздражении и недоумении. Он обернулся туда, где только что были королева Рапунцель с мужем, и… Вэриан тоже был там. Он просто был там прямо сейчас с этой своей идиотской улыбкой. Найджел испустил вздох. — Понятно. Что ж, это досадное обстоятельство, но, в целом, никакой проблемы. Так? — Его взгляд сканировал Ульда с подобием насмешки и возвышенности. Ульд хмыкнул. — Ну, пожалуй, и так, — голос его не звучал неуверенно, просто пусто и глухо. — Решил? — Да. Идём. Найджел удовлетворённо усмехнулся.

***

— …серьёзно, годы летят слишком быстро! А эти морщинки у глаз! О, они делают только хуже! Я уже ощущаю, как старость водит своей сухонькой трясущейся рукой перед моим лицом… — на лице Юджина была драматичная паника. — Вэриан, — он обернулся к мальчику, — у тебя действительно нет никакого средства против старения? — Когда Вэриан с наигранным сожалением покачал головой, тихо веселясь внутри, Юджин испустил такой театрально страдальческий вздох, что Рапунцель хихикнула. Она похлопала его по плечу. — Милый, ты просто себя накручиваешь, — она чмокнула его в щёку, рукой отбросив назад упавшие на его лоб пряди. — Ты прекрасен как всегда. Всё ещё то лицо, которое стало моей мечтой. Юджин расплылся в такой счастливой улыбке, что стал похож на кусочек масла на блинчике — так мгновенно успокоила его Рапунцель. Вэриан тихонько смеялся в стороне. В этот момент Найджел приблизился к ним, демонстративно покашляв, привлекая внимание королевы. — Ваше Высочество. — Найджел? Что-то хотел сказать? — Рапунцель так светло улыбалась. — Да, я хотел бы сделать некоторое заявление, — голос его повысился и прозвучал так внезапно громко, что в одно мгновение, казалось, все, кто был вокруг, ощутили напряжение и неловкость, и сторонние разговоры стали тише, а потом вовсе смолкли; добившись того, чтобы каждый, кто присутствовал поблизости, обратился в слух, Найджел, продолжил: — от лица всех слуг. — Что ж, я тебя слушаю, — Рапунцель выглядела растерянной. Её улыбка так быстро слетела с её лица яркой птицей, словно предупреждая весь негатив, что последует дальше. — Итак, ещё раз, я хотел бы высказаться за всех, — тон его был самодовольным; слуги неуверенно переглядывались, друзья королевы и Юджина были в замешательстве, — об идее с крепостью уважаемого капитана гвардии, — Найджел преувеличенно почтительно поклонился Юджину; последний фыркнул, — в его же присутствии, дабы в будущем не возникло недопониманий. — …хорошо? — Рапунцель кивнула, как бы показывая, что теперь понимает, зачем ему говорить это в такой день, при таком количестве людей, и кивнула в знак разрешения продолжить. — Я хотел бы прояснить: сама идея, то, какие благие намерения она подразумевает, просто замечательная, и, разумеется, это неоспоримый факт. Но, послушайте, разве не очевидно, что за шесть недель, что вы дали этому ребёнку, — он небрежно качнул головой в сторону Вэриана, и тот вздрогнул, — что собирается быть главным исполнителем, на разработку, он может устроить всё, что угодно? Тишина в зале стала настолько явной, что Вэриан мог слышать, как у него началась тахикардия, раньше, чем он почувствовал это. Лицо Рапунцель помрачнело, брови её изогнулись во встревоженном выражении. — О чём ты говоришь, Найджел? — спросила она. — Если вы позволите говорить прямо, — словно лицемерно извиняясь произнёс дворецкий, — вспомните, сколько у него ушло на разработку плана по захвату королевства? — Вэриан мечтал, чтобы какая-нибудь из стен обрушилась на него прямо сейчас. — Явно не так много, как вы дали ему теперь, однако тогда он почти преуспел! — Или хотя бы люстра. — Мы были на грани. — Пожалуйста, какое-нибудь внезапное землетрясение. — И! Заметьте: это тоже было своего рода «большим проектом», как вы зовёте это сейчас. И сейчас вы даёте ему такую свободу? Разве можем мы так запросто доверять ему? — Пожалуйста. — Он может использовать любой из защитных механизмов, которые он сам же разработает, против нас! — Просто дайте ему провалиться сквозь землю. Вэриан попытался сглотнуть вязкую слюну, но внезапно осознал, что во рту, напротив, было абсолютно сухо. Но даже при желании он бы не смог — слишком большим и болезненным ощущался этот дурацкий ком в его горле. Юджин встал перед ним, и возмущение искрами рассыпалось от него во все стороны. — Слушай, Найджел, — голос его был по-настоящему едким, — при всём уважении, но Вэриан уже давно оправдал наше доверие заново. Не. Один. Раз. — Вэриан за его спиной сжался по какой-то причине. — И это в любом случае решать не тебе, а королеве Рапунцель. В этот момент Рапунцель встала рядом с мужем, так что Вэриан перестал быть видимым за ними. Он исчез. Он очень хотел верить, что для всех здесь он просто исчез. Рапунцель открыла рот, но не успела сказать и слова прежде, чем её дворецкий фыркнул, деловито усмехнувшись, как он делал, когда вступал в переговоры политического характера с его высочеством Фредериком, или когда вносил новый пункт в список дел королевской семьи своим изящным пером, будто эта ситуация была чем-то совершенно обыденным. Внезапно для всех голос подал до сих пор стоявший позади Найджела конюх, Ульд, всегда тихий и терпящий: — Разве он не сказал, что это заявление от лица всех слуг? — Его взгляд наглейшим образом вонзился в лицо Юджина. — И это логично, потому что за свою репутацию нужно нести ответственность. — То, как убеждающе вкрадчиво он звучал, только делало всё ещё хуже. Люди слушали его. — Ведь все же с этим согласны? — Он обернулся к группе слуг позади себя. Те всё ещё выглядели смущёнными, будто их поставили а неловкое положение. Вэриан сделал шаг назад. Он хотел умереть. Рапунцель обвела взглядом работников замка. Все они отчаянно отводили глаза. Она вновь обернулась к своим дворецкому и конюху: — Но… — Я согласна, — голос одной из фрейлин прервал её. — В смысле, всё это действительно заставляет сомневаться… нельзя же так просто развязывать ему руки? Рапунцель содрогнула в плечах, сложив руки в замок в взволнованном жесте. Юджин приобнял её одной рукой, молчаливо показывая своё участие. Вэриан сделал ещё шаг назад. — Верно подмечено, — подруга фрейлины. — Я тоже так считаю! — горничная. — И я, — библиотекарь. — Я тоже, — прачка. — И я так думаю. — Она права… — Да, всё так! Один за другим почти все слуги принимали сторону своего главного, голоса их звучали со всех сторон, и каждый новый — увереннее, чем предыдущий. Вэриан чувствовал, как дрожали его колени, когда он сделал ещё шаг назад. В конце концов, некоторые из гостей присоединились к слугам. Это был мятеж. Вэриан не мог понять, как это могло быть, как могли так внезапно все те, кто с таким воодушевлением говорил о строительстве новой крепости, переобуться, при этом осуждая не саму идею, а тот факт, что главным исполнителем должен был быть он. Неужели он делал не достаточно? Его бесконечной помощи королевству, которую он оказывал, жертвуя своими потребностями и свободным временем, не было достаточно? Рапунцель на его стороне не было достаточно? Его страха совершить ошибку не было достаточно? Его совершённых ошибок не было достаточно? Жертвы его отца не было достаточно? Всех этих невыполненных вовремя обещаний, всей этой боли, злобы и отчаяния не было достаточно? В конце концов, его честным трудом заработанного звания королевского инженера — признанного, любимого, уважаемого, — не достаточно? Рапунцель испустила тяжёлый вздох, взгляд её обратился к мужу за поддержкой, когда она заговорила каким-то бессильным голосом: — Что лучше для королевства, должен решать народ, что живёт в нём, и… раз это его единое решение… — Юджин огладил её щёку пальцами, и она печально улыбнулась, — я не могу идти против него. Люди казались удовлетворёнными, одобрительный гул пронёсся по залу. Затем все стали медленно расходиться обратно к фуршет-столам, переговариваться на сторонние темы, будто ничего не случилось. Ничего интересного больше. Конец зрелищ. Рапунцель заправила прядь своих коротких волос за ухо, досадливо поморщившись. — Простите, мальчики, — пробормотала она, и губы её растянулись в кривую красную линию; Юджин поцеловал её лоб, словно успокаивая этим поцелуем эмоциональный дисбаланс в ней, — мне очень жаль, что всё так вышло, к тому же, когда вы уже начали работать. И, Вэриан, особенно ты, — она медленно развернулась к нему, но взгляд её был направлен в пол. — Послушай… Всё, что здесь было сказано, просто ужасное… Вэриан? — В момент, когда она хотела донести до своего друга самое важное, что это не его вина, то, что произошло прямо сейчас, что всё это просто ужасное стечение обстоятельств, что все они не знают, что говорят, она подняла свои глаза, чтобы встретиться ими с его глазами, найдя в них его раненую душу, живущую надеждой и падениями, чтобы поймать её прямо сейчас, но… Вэриана здесь не было. Юджин схватился рукой за голову, когда увидел ту же пустоту, что и она. — И, конечно же, он сбежал, — констатировал он. Рапунцель вновь обернулась к нему, и в зелёных радужках её было такое просящее выражение, такая грустная жёлтая искорка. Кислотный дождь в июльском лесу. Юджин мог только сухо рассмеяться, потрепав её по плечу. — Я говорил, что ненавижу дни рождения? Рапунцель улыбнулась ему.

***

Итак, Вэриан не выдержал. Он мог бы не сбегать от всех этих обвинений и доводов — вполне справедливых, вообще-то, — но больше всего на свете он бы не хотел, чтобы его друзья видели, в каком бы он был состоянии, выслушав их все. Он знал, что не имел права так реагировать, но просто не мог иначе. Это было словно спусковой рычаг, словно бомба замедленного действия, и он не имел ни малейшего понятия, как с этим можно бороться, как с этим можно справиться, так что он просто… исчезал, не зная, как пережить это. Конечно, он знал что виноват во всём… что он сделал. Он знал, что второй шанс — лишь иллюзия, в которой он предпочёл жить. Но, серьёзно, доверять ему — почему, как вообще он мог подумать, что это возможно? Вэриан обхватил голову руками, сползая по стене в своей мастерской в замке. Какой позор. Глупый, глупый, глупый. Он не смог сдержать этот задушенный звук, вырвавшийся из его горла, когда бессильно опустил лицо в собственные колени, словно пытаясь спрятаться от мира. Ему было недостаточно просто сбежать. Он хотел не существовать. Вэриан крепко зажмурился, игнорируя жжение на внутренней стороне век, запускавшее кроваво-рыжую рябь в его мозгу. Его ухо огладило что-то мокрое и шершавое. Он немного развернул голову так, что теперь половина его лица торчала из кокона, на который он был похож в этой позе, обхватив себя руками, словно это могло защитить его от чего-то. Тогда что-то влажное ткнуло его в щёку. И ещё раз, более настойчиво. И опять. Вэриан поднял свою тяжёлую голову, чтобы увидеть Рудиггера, встревоженно урчащего рядом с ним. Он ткнул его лапой в нос, и Вэриан прыснул прежде, чем слёзы, наконец, хлынули из его глаз против его воли. Вэриан хотел закрыть лицо руками, но в этот момент Рудиггер начал облизывать его щёки; он ластился и тёрся о его шею и подбородок, тыкался своим чёрным носом в ямку на его ключицах, издавал какие-то сочувствующие прерывистые трели, будто пытался утешить своего человека. Вэриан раздражённо потёр глаза. Какой же он слабый. Он снова уткнулся в свои колени, безуспешно одолеваемый беспокойными толчками со стороны своего енота. Вэриан не знал, сколько времени он провёл в таком положении, и не знал, сколько провёл бы ещё, если бы в какой-то момент затылок его не накрыла чья-то рука, тёплая и большая. Подняв глаза на этот раз, мальчик встретился взглядом с Юджином. Неловко. Что теперь его кумир думал о нём? Вероятно, ничего нового из всех возможных мыслей — он был слабым, жалким, сбегающим, проблемным и всё ещё таким маленьким. Вэриан сконфуженно отвернулся, поджав губы. Юджин аккуратно, практически нежно, сжал его плечи. — Эй, парень… то, что они там сказали… это всё глупости. Мы, твои друзья, верим тебе и в тебя, ты ведь знаешь об этом, да? Вэриан молчал, чувствуя, как отчаянно пылают его щёки, какое-то время, не решаясь даже взглянуть на него, а когда всё же поднял взгляд, ресницы его по какой-то причине вновь были подёрнуты этой трогательной дрожью, предвещающей слёзы; он заговорил: — Я знаю, что это неправда. Я понимаю, я делал ужасные вещи и… я также понимаю, что я не могу убежать от этого на самом деле, но… я не хотел ничего плохого. Я никогда не хотел ничего плохо… — Вэриан, — Юджин прервал его, сжав его плечи немного сильнее, и Вэриан посмотрел на него с такими надеждой и отчаянием одновременно в своих бесцветных глазах, что у него в груди что-то треснуло, — я знаю, — и тогда Юджин вложил в свой голос всю ту мягкость и гордость, на которые он только был способен. И тогда Юджин обнял его. И тогда Вэриан вцепился в него, пожалуй, слишком беззащитно и доверчиво. Рудиггер грустно проурчал что-то и втиснулся между ними, пока они сидели так, обнимая друг друга, на холодном полу лаборатории. Долго. Долго.

***

Итак, теперь Вэриан расхаживал по лаборатории, всё ещё возбуждённый, но уже, скорее, от своего обычного энтузиазма типичного заучки. Это не могло не радовать Юджина, что ему было так явно легче, но… парень всё ещё был слишком взвинченным. Этот позитив, что он вернул себе не так давно, казалось, был очень хрупкой и нестабильной вещью. В смысле, слишком хрупкой и нестабильной даже для Вэриана. Юджин вновь сидел на его столе, скучающе оглядывая склянки и пробирки, различные чертежи и записи. Он уже смирился с тем, что с его идеей покончено. Не судьба. Воровское прошлое научило его относиться к подобным вещам проще. Но для Вэриана… — Юджин отследил взглядом траекторию его движения от одной стены к другой и обратно, — для Вэриана теперь, кажется, это стало делом принципа. Конечно, было понятно, что крепость — не то, что волновало его на самом деле, но внезапное непринятие слуг (всех, кроме Найджела)… вот это реально было ударом для мальчика, главной травмой которого было предательство. — Слушай, Вэриан, — Юджин вздохнул, спрыгивая со стола; Вэриан даже не обернулся, — ситуация действительно ужасна, и то, как повели себя эти взрослые дети, просто отвратительно, но… уже довольно поздно, твой отец, должно быть, волнуется, из-за того, что ты ещё не дома. Да и мы все снова не получим нужное количество сна до утра, если не пойдём по домам, чтобы готовиться к тому, чтобы лечь в постель, прямо сейчас… Типа мы правда могли бы говорить с тобой о… произошедшем, — Юджин старался быть мягким, — сколько угодно… завтра! Я бы привёл Рапунцель, и она спела бы тебе поддерживающую песню или типа того, может, даже испекла бы печенье, но сейчас! — сейчас меня напрягает то, каким напряжённым ты выглядишь, малыш. Мне очень не нравится эта… мысль на твоём лице. Что ты задумал? Вэриан всплеснул руками: — Я не понимаю! Слуги выглядели явно застигнутыми врасплох, когда Найджел делал это своё… заявление! — Вообще-то, да, мне тоже так показалось, но, Вэриан, послушай… — Правда же?! — Вэриан не обратил никакого внимания на реплику, которую он собирался произнести следом, зацепившись исключительно за его согласие с ним. Он всё ещё был слишком эмоционально реагирующим. — Я думаю, что никто из них не знал о том, что произойдёт на самом деле, кроме того парня, который работает в конюшне! Уд… Ул?.. — Вэриан всё ещё не знал поимённо всех слуг. Он был ужасным затворником, который общался только сам с собой днями, неделями, если никто не заходил к нему, чтобы проконтролировать, что он не умер от своего убийственного графика, так что… он полагал, что всё ещё мог называть себя новичком в этом коллективе. — Ульд, — подсказал Юджин. — Да! — Вэриан энергично подскочил на месте. — Он сразу же принял сторону Найджела, словно знал, что так всё и будет, словно это то, что ему было нужно… Юджин растёр виски пальцами, после чего снова вымученно вздохнул (который раз за день?). — Вэриан, — ласково произнёс Юдин, приблизившись к нему, — тебе не кажется, что ты… ну, знаешь, самую малость… всё усложняешь? — Нет-нет, послушай! — На лице Вэриана появилось умоляющее выражение. — Найджел не любит меня, да, и это понимаемо и… взаимно, — губы Вэриана пренебрежительно дёрнулись, — но! Он не выступал бы так открыто против каких-либо твоих идей только потому, что тот, кто способствует их воплощению — я, если бы у него не было обеспеченной поддержки. Ты понимаешь, о чём я? Найджел не такой человек. Он… не так силён духом, чтобы сделать подобное по отношению к мужу королевы. Брови Юджина удивлённо взметнулись вверх, но через секунду понятливо опустились. — Я думаю, я понял тебя, малыш, — он задумчиво потёр подбородок и улыбнулся ему. — Кажется, это обещает быть интересной историей.