1. Искорки из глаз

      Черешенке стало дурно от кошмарного сна. Она выскользнула из палатки целителей. Нужно было стряхнуть подбирающуюся к горлу тошноту и втянуть побольше воздуха. Ночная пробежка по сырой траве за пределами лагеря принесла желанное облегчение: мышцы расслабились, а тревога притупилась. Целительница снова поблагодарила лес. Она верила, что он живой и способен разговаривать с ней или успокаивать её, как сейчас.       С лесом Черешенка подружилась ещё котёнком, когда случайно выскочила из лагеря и едва не потерялась на территории Грозового племени. Ей помогла пролетавшая мимо бабочка. Как сейчас кошка помнит её белые крылья, которые остановились неподалёку от входа в лагерь. Никто даже не успел заметить отсутствия негодницы! Черешенка хихикнула от воспоминания: это был их с лесом маленький секрет. Но пора было возвращаться. Рядом шелохнулась трава, и чёрные заросли расступились перед белоснежным силуэтом.       — Черешенка? — Снежнозвёзд встретил её устало-обеспокоенным взглядом.— Почему ты не в лагере? Что-то случилось?       — Ах, нет, прости, Снежнозвёзд, просто ужасный сон… — целительница помотала головой, вспомнив, что обязана докладывать о подобных видениях. — Т-точнее, это не сон, а, скорее, пророчество, в которое так не хочется верить…       Она потупилась от волнения: появление Снежнозвёзда подействовало, как ветер, всколыхнувший гладь воды. А ведь ей только удалось успокоиться!       — Мне тоже приснилось пророчество. Давай рассказывать по очереди, — предводитель сел перед Черешенкой, показывая, что готов слушать. Она помнила его шебутной характер, пока он был глашатаем. Вместе с другом он частенько влипал в передряги, потому имя Снежногрива гневно облетало лагерь на многих собраниях. И всё-таки, несмотря на крики и наказания, старый предводитель Звёздный Вихрь верил в этого воина. Видимо, не зря, поскольку после его смерти Снежнозвёзд стал серьёзнее и спокойнее, прекрасно понимая возложенную на него ответственность, а от прежней любви к приключениям остались шрамы на боку, которые Черешенка ещё в ученичестве натирала травяными мазями.       — После пробежки многое забылось, — Черешенка стыдливо прижала уши. — Н-но я точно помню кровь. Она была повсюду, можно было в ней даже утонуть. А до этого незнакомая кошка зловеще прошептала мне из темноты про какого-то котёнка, который принесёт нам горечь. Она так странно произнесла это слово — «Горечь». Как будто в нём было несколько смыслов.       Снежнозвёзд нахмурился. Его шерсть встала дыбом от нехорошего предчувствия.       — В моём сне, — задумчиво начал он. — Куда-то бежала лиса. От неё шёл такой смрад: лисья вонь вперемешку с трупным запахом. А потом… Голос сказал мне: «Переступишь границу, да разделит пропасть учителя и ученика, и будут они в крови!».       — Что же это значит? — встревожилась Черешенка сильнее прежнего. После недавней церемонии получения девяти жизней она впервые обсуждала с предводителем такие серьёзные темы. Будучи ученицей, ей тоже не приходилось толковать пророчества, а наставница, которая бы помогла в этом, к великой скорби, умерла луну назад.       Снежнозвёзд безнадёжно покачал головой, а потом предложил:       — Приходи в мою палатку после восхода солнца. Всё обсудим. А пока у каждого из нас есть время на размышления.       Черешенка с уважением поклонилась и поспешила вернуться в лагерь. В свете луны Снежнозвёзд почудился ей львом из сказок старейшин: крепкий и крупный, с пронзительным взглядом голубых глаз. Потому-то она и побежала прочь от него, даже не обернувшись. Потому что это было красиво.       «Приятно осознавать, что Снежногрив повзрослел, — Черешенка поспешно помотала головой, отгоняя его образ. — Определённо я горжусь им».

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

      Утром Черешенка кое-как оторвала голову от подстилки и лениво стряхнула прилипшие к мордочке травинки. Остаток ночи выдался беспокойным: кошка ломала голову над пророчествами и временами проваливалась в сон, потом дёргалась, просыпаясь, и снова погружалась в раздумья. Ей хотелось хорошо подготовиться к встрече с предводителем. Она вышла из палатки и заметила его сидящим на Скале.       «Интересно, он вообще ложился?», — подумала кошка и зевнула.       Воины уже собирались в утренний патруль и на охоту. Всё это время предводитель обводил каждого взглядом с высоты, как орёл, и явно о чём-то размышлял. А потом обернулся на целительскую палатку и встретился глазами с Черешенкой, которая поспешила ответить приветственным кивком. Снежнозвёзду, видимо, не хотелось терять времени: он поманил её хвостом и скрылся в своей палатке. Черешенка тут же взбодрилась, выкатила грудь колесом и почти побежала к Скале. В пещере предводителя было темно. От этого тёмно-бурая шёрстка Черешенки сливалась со стенами, оставляя только зелёные глаза гореть в полумраке. Снежнозвёзд уселся на своей подстилке, обвив хвостом лапы.       Черешенка опять разволновалась. Её кольнула тоска по наставнице. В такие моменты она бы точно что-нибудь подсказала.       — Думаю, лиса из твоего сна говорит о том, что нам надо лучше следить за своей территорией, — неуверенно начала целительница.       — Да, возможно, если в ближайшее время лиса заявится, то принесёт жертвы, — Снежнозвёзд одобрительно кивнул, будто и предполагал такой ответ.       — Так же, я думаю, объединяя наши пророчества, что стоит приглядывать за подрастающим котятами и за их будущими наставниками. Но пока неясно, причём здесь ты и… переход через границу.       — Возможно, это как-то связано с конфликтом с племенем Теней. Но не моё племя его начало, так что если я и перейду границу, то вполне обоснованно.       — Проблема в том, что трактовать можно, как угодно. Фразы могут быть как в прямом, так и в переносном смысле. Ты скажешь кому-то что-нибудь обидное, и уже «перейдёшь границу».       Снежнозвёзд нахмурился, бросив взгляд на стены. Черешенка про себя отметила, что хмурый и задумчивый вид ему очень идёт.       — До сих пор не привыкну, что рядом нет Звёздного Вихря, — внезапно признался кот, почти шёпотом. — Так странно находиться в пещере, в которой он лежал, и занимать его место…       Снежнозвёзд оглядел палатку, а Черешенка сочувствующе вздохнула.       — Я прекрасно тебя понимаю. После смерти Полыневой я тоже сама не своя, и мне её ужасно не хватает. Но они всегда приглядывают за нами, — кошка одобряюще улыбнулась, правда, получилось грустно.       — Да, но они не могут разговаривать с нами так, как здесь, на земле. Общаются загадками, а потом исчезают.       Черешенка несмело присела чуть ближе к Снежнозвёзду.       — Хочешь, расскажу тебе секрет, который я случайно узнала, будучи ученицей? — её зелёные глазки заблестели, а голос зазвучал заговорчески тихо. — Предки и сами не знают, что означают пророчества.       Снежнозвёзд вскинул бровь от удивления.       — И для чего тогда они нужны? — его представления о предках рассыпались в крошку. Это угадывалось по растерянному голосу.       — Чтобы мы разгадали их и предотвратили какую-то угрозу. Теперь понимаешь? — слова приходили Черешенке сами. — Это только в наших силах. Возможно, на это потребуется время. Но мы справимся! Нам сложно из-за большой ответственности, но через это проходил каждый. И Звёздный Вихрь наверняка когда-то сомневался в своих силах, нуждался в поддержке.       Снежнозвёзд слушал, размышлял и, кажется, всё, что не давало ему покоя, вставало на свои места. Стоило ему моргнуть в следующее мгновение, страх исчез из его взгляда, оставив только решимость.       — Я рад, что мы поговорили, — Снежнозвёзд поднялся с места, намекая на завершение разговора.       — Обращайся, я всегда готова помочь.       — Думаю, мы ещё не раз встретимся, — белоснежный кот зачем-то оглядел её с лап до головы и чуть понизил голос. — Для молодого целителя ты мудро рассуждаешь.       Черешенка смущённо отвернулась к выходу.       — За это нужно благодарить Полыневую. Она успела многому меня обучить.       Снежнозвёзд кивнул, мысленно отдав дань уважения старшей целительнице, и отправился вслед за Черешенкой на выход. Носом предводитель случайно задел её кудрявую шерсть на кончике хвоста. Шёрстка пахла травой, на удивление, нежно и сладко, словно утренний цветок, украшенный росой. Но эта мысль улетела вместе с ветром, обдавшим Снежнозвёзда, стоило ему высунуть голову из палатки. Черешенка сощурилась от света: горячее солнце залило оживший лагерь. Сезон Зелёных Листьев был в самом разгаре.       — Что ж, — целительница тяжело вздохнула, в последний раз обернувшись на Снежнозвёзда перед прыжком со Скалы. — Сегодня много работы.       — Удачи тебе.       — И тебе.       Странно, но это простое прощание заставило Черешенку улыбнуться. Так она и дошла до детской — с неприлично широкой улыбкой, которая сама лезла на лицо. Правда, уже на пороге пришлось стереть это хорошее настроение, потому что лежавшая в детской королева имела непростой характер. Улыбнуться рядом с ней не получалось. Галька была достаточно груба со своими детьми и однажды получила за это выговор от Черешенки. С тех пор она помалкивала в присутствии целительницы, отвечала на вопросы сухо и старалась не смотреть ей в глаза.       — Как у вас дела?       — Нормально, — буркнула Галька и скосилась на притихших котят. — Они подрались немного.       Стало понятно, почему в спёртом воздухе детской пахло кровью и мокрой шерстью. Черешенка принялась осматривать три пушистых комочка. Больше всего в перепалке пострадала самая слабенькая и косая на один глазик кошечка — Косишка.       — Я принесу тысячелистник.       Галька на это ничего не ответила и, кажется, даже не заметила, что целительница убежала за травами. Когда Черешенка вернулась, то заметила, что у королевы вздыбился загривок. Она прожигала взглядом стену, по которой и правда скользнула чья-то тень, но исчезла.       — Что это было?       Даже напуганная, Галька не собиралась делиться впечатлениями, поэтому процедила, что это ерунда.       — Ты точно что-то увидела. Прошу, поделись со мной.       — Тебе показалось.       — Ты была явно напугана, вот я и подумала, что может…       Галька поморщилась и дёрнула хвостом. Что-то в этом допросе выводило её из себя.       — Отстань от меня, Черешенка, иначе я не посмотрю, что меня вышвырнут из племени, и… — королева проглотила окончание фразы.       — И что? — Черешенка выпятила перед ней грудь, показывая, что не боится, но взгляд Гальки уже потух.       — Ничего. Просто не лезь ко мне в душу, — ей явно было не до перепалок. Королева положила голову на лапы и более не смотрела в сторону целительницы. — Обработай Косишку и уходи.       Черешенка поперхнулась от возмущения.       «Вот она — благодарность за все мои труды. Сначала принимаешь роды до самого вечера, потом выхаживаешь и тратишь кучу трав на восстановление, а тебе в ответ хамят, обижаются на замечания и указывают, что делать», — под влиянием этих мыслей Черешенка обмазывала Косишку небрежно, и, вероятно, слишком сильно надавила на ранку: малышка пискнула от боли. Тогда-то с целительницы спа́ла пелена злости. Она спокойно закончила обработку, но перед уходом не удержалась и смерила Гальку колким взглядом.       Ей не хотелось оскорбительно вспоминать происхождение этой кошки, но на ум так и просилось убеждение, что бродяги — невоспитанные грубияны, и никогда племенными им не стать. По крайней мере, таким, как Галька. Черешенке стало завидно на миг, что воинам, снующим туда-сюда, не приходится ухаживать за такой особой. А с другой стороны, они делят с ней одну палатку и ходят в патрули…       «Как же я рада, что мне не нужно ни с кем делить палатку. По крайней мере, пока все здоровые».       Черешенка взбодрилась, а когда вспомнила комплимент от Снежнозвёзда: «Для молодого целителя ты мудро рассуждаешь» — то вовсе позабыла про свою обиду и широко улыбнулась, почувствовав гордость за себя.       «Вот видишь: сегодня хорошего больше, чем плохого. Загляну к старейшинам — там мне точно всегда рады, а после займусь разборкой кладовой».       Так и прошёл весь день в заботах. Жара не щадила котов, а потому, помимо всего запланированного, пришлось искать воинов, которые бы помогли натаскать в лагерь побольше мха, пропитанного водой (поскольку оруженосцев ещё не было), для королевы и старейшин.       Пожалуй, ей надолго запомнится это событие! Снежнозвёзд, как только заметил, что Черешенка сама тащит тяжёлый кусок мха и никому не даёт себе помогать, подошёл к ней. Именно ему она позволила подхватить мох зубами с другой стороны.       «Наверно, потому что наши отношения особенные. Я не просто соплеменница, но и ближайшая советница», — размышляла Черешенка перед сном, ворочаясь в подстилке. Она осознавала, что не обладала исключительным авторитетом. У предводителя так же есть старшие воины и глашатай, чьи мнения будут влиять на судьбу племени. Но всё же… Как хотелось польстить себе в том, что целительница отличается от совета воинов и глашатая… Кошка провела незримую паутинку между ней и Снежнозвёздом.       Ах, если б видел кто-то, как они несли этот мох! Его голубые глаза были ближе обычного. Они сверкали на солнце, как волны. А Черешенка отчего-то дыхание задержала (ей казалось, что присутствие предводителя обжигает лёгкие) и не могла полной грудью вдохнуть до тех пор, пока они этот мох, наконец, не бросили на траву. Тогда целительница, смотря в землю, обронила «Спасибо». Снежнозвёзд с лёгкой улыбкой ответил «Не за что» и ушёл. Этот его взгляд сверху вниз, в нём сверкнули весёлые искорки… Или только так показалось?       «Для него нет сложности помочь своему соплеменнику, не придумывай… лишнего. Он признателен тебе за разговор, а потому решил помочь. Ты ему нравишься, это видно. В качестве очень хорошей целительницы. Старайся и дальше. В первую очередь, для своего племени. Не подведи его и своего предводителя… «Мой предводитель» — как же приятно звучит. Так, ладно, завтра много работы. Увидишь ещё своего Снежнозвёзда».       — Непременно, — вслух пробормотала Черешенка, широко зевнула и, наконец, вырвалась из кокона мыслей, чтобы заснуть.