Часть 3

К моему удивлению, мы прошли всего ничего, но оказались в коридоре восьмого этажа за считанные минуты. Наконец Поттер выпустил мою руку и, как раненый зверь, заметался вдоль стены. Стоило проявиться двери, как нас нагнали Сьюзен и Рон с Гермионой. Последняя шла будто в прострации, что-то шепча себе под нос. Как вошли в Выручай-комнату, я огляделась. Магия это круто. В памяти Мариэтты, нет в моей, пора привыкать к этому, увидела как выглядела комната на собраниях ОД. Тогда эта комната выглядела совсем по-другому. Какой-то смесью Средневекового зала и туалета, спасибо Уизли, прости, Мерлин. Сейчас же это была уютная гостиная, не лишенная вкуса, даже с окном и камином. Под окном мягкая поверхность с подушками, с двух сторон обрамленная книжными шкафами, напротив зажженного камина диван, резной журнальный столик, кресла с оттоманками, богатый ворсистый ковер. Все это великолепие имело приглушенную гамму объединяющую цвета двух факультетов. Глубокий синий, красно-бордовый, элементы бронзы и позолоты в мелочах и освещении. Картины заменяли рамы с древними витиевато оформленными текстами. — Уютно, — сказала я, осматриваясь. На меня посмотрели все без исключения, на что я просто пожала плечами. Яростный запал исчез. — Давайте все присядем и все обсудим, — прервала напряженную тишину Сьюзен. — Хотя я не до конца понимаю что происходит, но все же… — Ты вообще здесь за каким дракклом? — попытался вызвериться Уизли, прервав Сьюзен. — Сьюзен моя подруга. А наедине с вами я оставаться не собираюсь. Поттер резко поднял шокированный взгляд. — Мы не причиним тебе вреда. — О, Поттер, на эту байку я больше не куплюсь. — Как ты смеешь? — завелся Рон. — Так и смею. Плавали-знаем. — Кто-нибудь объяснит мне что здесь происходит?! — рявкнул Поттер, на что Гермиона всхлипнула и отвернулась. Рон бросился ее утешать, приобняв за плечи, напоследок чиркнул меня презрительным взглядом, дескать видишь, что ты натворила. Бесит. — Твоя подруга провела ритуал, когда собирала участников кружка по защите от темных искусств, — безэмоционально начала я. — Без предупреждения, без согласия, просто тупо тайно за спиной участников всех зациклила в единую цепь. Что ты использовала? — этот вопрос адресовала Грейнджер. — Согласие, — прошептала девушка. — Разве мы давали согласие? — подняла я брови. — Я использовала пергамент, где каждый поставил подпись, я использовала это как согласие на защиту тайны. — Ах да, первое правило бойцовского клуба — никто не должен знать о бойцовском клубе. — И правильно, как бы мы тогда поняли, что нас предали! — бухтел Уизли. — Может и правильно, — пожала плечами я. —Только методы у вас больно интересные. Знаете, такие условно-темные, для жизни опасные. — Да что ты заладила со своими условно-темными проклятиями, все с младенчества знают, почему они караются ничуть не мягче, чем непростительные, всем и каждому известно, что их применение отбирает магию! И запрещено! — Говори за себя, о чистокровный отрок семейства Уизли, — ядовито проговорила в ответ на пламенную тираду Рона, выразительно взглянув на съежившуюся Грейнджер. — Гарри, скажи ей! — обернулся к другу рыжий. — Я даже не понимаю о чем речь, что я должен сказать?! — рыкнул Поттер. Ну, да Поттер и сам будто магглорожденный. Он также вырос у маглов и о магии узнал также как и Гермиона прямо перед поступлением. Их зарождающийся спор прервал громкий всхлип со стороны дивана, Грейнджер смотрела на меня во все глаза, а по ее щекам текли слезы. — Я подумала о другом… — хрипло заговорила Грейнджер. — Когда мне попалась сноска, я подумала что магия расходуется, поддерживая заклинание, что-то вроде самовосполнения. Я неверно трактовала предложение. — Я хочу услышать все с самого начала, — стиснув кулаки, уставился на меня Поттер. С чего начать я не знала. Внутри было горько и глухо от осознания ошибки совершенной Грейнджер, ошибки унесшей жизнь человека. Для нее ситуация кажется страшной конечно же, но не катастрофичной, как если бы она знала наверняка, что ее действия убили Эджком, я-то все же стою у нее перед глазами. Живая, с претензиями еще. Только вот неизвестно ей, что внутри «я» сижу посиживаю, чужая душа, неизвестно каким образом оказавшаяся в этом теле. По справедливости, она должна быть наказана по букве закона, а по-человечески? Да и мне на руку ли настоящее разбирательство, кто знает есть ли здесь экзорцисты? А мне еще жизнь жить, Мариэтта кажется, насовсем ушла. Одни эмоции, да и те выцветают уже. И это, кстати, правда, после таких ярких вспышек эмоций, будто не моих, а потому ощущаемых искусственно, слишком явственно, я также ощутила и то, что они как пришли, так и отхлынули, как прибой. Только сколько это еще будет продолжаться? Что касательно дела, если бы Гермиона росла в мире магии она бы впитала все тонкости магмира «с молоком матери» то, о чем рассказывается как аксиома, к примеру, о том, что если сунешь руку в пламя, то будет ожог и боль, о том что нельзя глотать непонятные жидкости, или уходить с чужими дядями-тетями. Вот и Рон сказал об этом как о давно и всем известном житейском уроке, но он маг, а Гермиона магглорожденная, и пусть она изучает законы МагБритании, правила и алгоритмы, все же житейских магических тонкостей ей познать, по сути, пока неоткуда, не настолько она вросла в магмир и ассимилировалась, только лишь набивать свои шишки. Шишки эти только валятся на всех подряд. Но так часто бывает в жизни, что ошибешься ты, а пострадает в итоге кто-то другой. И то, какие ты сам вынесешь из этого уроки, уже показатель того, какой ты человек. Память Мариэтты упорно видит Грейнджер хорошей. От раздумий меня оторвала Сьюзен, которая решила начать объяснения Поттеру: — Я, конечно, не знаю всего, но о многом догадалась. Мне пришлось перелопатить много литературы, чтобы подтвердить мою теорию… — Сьюзен вопросительно посмотрела, безмолвно спрашивая говорить ей об этом при этих людях или нет. Огромная волна благодарности разлилась внутри. Сьюзен, не зная всего, что происходит и происходило, провела огромный анализ ради того, чтобы помочь Мариэтте, просто помочь. Она будучи не посвященной ни в дела ОД, ни в наши «отношения» с Золотым трио просто рядом, просто на моей стороне, как…друг? Вот и сейчас, находясь в совершенно незнакомом ей месте, а она вряд ли знала о Выручай-комнате до этого момента, среди недружелюбно настроенных грифов в спорной ситуации интересуется моим мнением, согласием на раскрытие тайны. Я кивнула ей, позволяя продолжить. Мне нужно разобраться в чем дело! Может все вместе мы и найдем выход из этой ситуации. А она, кажется, весьма не проста. — После того как Мариэтта получила свои прыщи мы все думали, что это шутливое хитро закрепленное заклинание, но ни на второй, ни на третий, ни в последующие дни заклинание не было снято. Ни мадам Помфри, ни профессор Флитвик не смогли его снять. Мариэтта кричала по ночам, на протяжении всего этого времени ее мучили кошмары. Слабость, апатия, потеря веса, отсутствие аппетита и сил на даже слабые магические действия, а учитывая, что школьный магический источник силен и должен нивелировать потерю, всё это наводит на не самые приятные размышления. Это магическое истощение. — Да, возможно, Гермиона, по незнанию наложила защитное заклинание, — воспротивился Уизли. — Но только ты виновата в том, что оно заработало, не нарушь ты тайну ничего бы этого не было! — Ты не понимаешь! — Все я понял, Эджком! Не прикидывайся бабочкой! Ты сама виновата! Ты все рассказала! — Да, Мерлин тебя раздери! Я нарушила! И рассказала! — заорала я на этого болвана Уизли-шестого. — Эта гребаная сука Амбридж пытала Чжоу на моих глазах! И ты рассказал бы! Все бы выложил, только бы спасти своего друга, мразь ты такая! А потом я немножечко сдохла, от того, что твоя подруга навертела черти что в этом ритуале! Вам всем насрать что со мной происходило, что я испытала, и из-за чего так поступила! Вы просто выпнули меня из своего святого братства имени Дамблдора, который не марает своих белых мантий, просто за то, что я посмела выбрать между вашим наказанием у Амбридж и жизнью человека не ваш гребаный кружок! Разлившуюся тишину можно было потрогать руками. Гермиона вскочила на ноги и шокировано уставилась на меня. Да что там Гермиона, все вылупились на меня будто совы, которых печенькой поманили, а потом вероломно обманули в лучших чувствах. — Что ты сказала? — сипло проговорил Гарри. Он был бледен как полотно, Уизли по цвету не сильно от него отличался. Сьюзен и Гермиона заплакали. — Что слышал, — проговорила в ответ и отвернулась. Я, конечно, сильная, кремень и все такое, но, блин, я и живой человек. Я вроде бы и не Мариэтта, но вроде как и она, мое естество приняло ее, а может ее суть приняла меня соединив все воедино. Мне было больно и страшно, и обидно за всю эту творящуюся здесь хрень. В этот момент я как никогда ощутила себя слабой шестнадцатилеткой. Я глубоко дышала, пытаясь унять подкатившие слезы и не разреветься. Хороша бы я была, эдакая наказующая длань и обличительница виноватых. — Повтори, что ты сказала Мариэтта, — из-за спины проговорил Поттер. Резко обернувшись, уставилась на него. — Какой момент тебя интересует Поттер? — дрожащим, черт побери, не плакать, держаться, голосом вопросила я. — Что значит ты немножко сдохла? И что значит Амбридж пытала Чжоу? — То и значит, — слезы все-таки расчертили щеки, обжигая горечью. — То и значит, черт побери это все. Сколько я захлебывалась рыданиями не скажу, выплескивая в этих слезах и истерике все, оплакивала и свою загубленную жизнь, предательство близкого человека, оказавшегося последней сволочью, и попадание это сраное, в игрушечный мир, который по факту вовсе не игрушечный, а самый что ни на есть реальный, жестокий и безразличный, где взрослым, черти их дери, до детей нет никакого дела, ведь они не озаботились до конца решить проблему у отдельно взятой студентки, где дети эти выпнутые на произвол судьбы пачками мрут во имя магии ли, амбиций, денег ли или и вовсе некоего эфемерного всеобщего блага, да еще кучи всякой другой дребедени. Я выплакивала всю горечь, что поселилась в моей голове, памяти и эмоциях, все, что пришло в мою голову и за себя и за Мариэтту. После этого срыва я почувствовала такую легкость в теле, словно каменную плиту, давившую стотонным грузом, сняли, в голове и груди будто просветлело, словно серая дымка тумана перед глазами растаяла. Кажется, будто какая-то оставшаяся во мне часть Мариэтты покинула этот мир. Может все и не так, но ощущения были именно такие. Как же все сложно, черт возьми. Когда немного пришла в себя, то удивилась очень. Я сидела на полу вместе с Поттером, между его ног, прижимаясь к его груди, вцепившись в него словно в спасательный круг, а он обхватил меня в свои объятия и укачивал, позволяя выплакать всю свою боль. Мое изумление, казалось, можно потрогать рукой, я подняла голову и замерла, уставившись в его колдовские глаза. Он сидел, сдвинув брови и сжимая губы. Когда понял, что я снова более-менее воспринимаю окружающее, поднялся и протянул руку. Ухватившись за нее, я поднялась и осмотрелась. Мы были у дивана, а ребята переместились к окну. Гермиона сидела на мягком сидении и пустым взглядом буравила подоконник, Рон как мог утешал ее, что-то тихо рассказывая, Сьюзен стояла рядом с ними, но смотрела в мою сторону. Поймав мой взгляд, она вопросительно подняла бровь, будто спрашивая все ли теперь со мной в порядке. Кивнула ей, приободряя. Фоссет бесшумно вздохнула. Да, еще ничего не закончено, понять бы еще что со всем этим сделать. — Поговорим? — хрипло проговорил Гарри. — Я просто хочу понять что происходит. Мариэтта? — Давайте поговорим, — ответила, опускаясь на диван. — Гермиона? — позвал гриффиндорец подругу, на что та отрешенно кивнула, но потом стиснув кулаки, дернула подбородком, будто решаясь на что-либо поднялась и переместилась ближе, занимая кресло напротив. Поттер сел рядом со мной, Рон в кресло справа от Гермионы, мягко и мимолетно стиснув ее ладошку. Сьюзен постояла и опустилась в пустующий диван у окна. — Я понимаю, что моему поступку нет оправданий, — голос заговорившей старосты Гриффиндора был хриплым и бесцветным. — Все, что я могла бы сказать звучит крайне глупо, но… Я действительно виновата… И правда не могла представить, что у моего поступка будут такие последствия. Прости меня, Мариэтта. Прости, если сможешь. — Ты взяла непереработанную основу? — включилась в разговор Сьюзен после нескольких минут тишины, за что я ей была крайне благодарна, ее аналитический ум позволит нам найти выход, ну я на это надеюсь. — Без защитных полей? — Полей? — буркнул Рон, непонимающе уставился на Фоссет. — В основу проклятий, при ритуальном расчете можно внести до двенадцати изменений, которые направлены на ограждение проклинающего и проклинаемого от случайной вредоносности. — Рейвенкло, — буркнул себе под нос Рональд. — Правило двенадцати полей, — подтвердила Грейнджер, кивнув самой себе. — Верно, — продолжила Сьюзен. — Как я поняла из ваших ранних дебатов за основу взяли тайну и ее приоритетное хранение. Вообще таких простых, а именно не измененных полями проклятий, не применялось со Средних веков. Всегда там, где присутствует тайна, есть риск ее раскрытия, если это не Непреложный обет, конечно. Там, как мы знаем, за сокрытием тайны «следит» магия, что вплетается в момент проговаривания «полей» в мага принимающего на себя обет. Если маг и захочет рассказать — не сможет, магия не позволит, и каждая последующая попытка усугубит откат прямо пропорционально, что даже может погубить мага. В тайнах что поддерживаются условно-темным проклятием сдерживающего фактора нет. А поскольку последствия нарушения таких чар подобно смерти, сохранность тайны зависит от организованности проклятого. — Проклятых, нас было двадцать восемь, — проговорила бесцветно Гермиона, опуская глаза. — Я прокляла всех нас, скрывая тайну существования кружка по ЗоТИ. — О, — удивилась Сьюзен, а я лишь, вздохнув, закрыла глаза. — Мне показалось серьезной причиной использовать такой способ сокрытия тайны существования нашего кружка. Я… — продолжила было Грейнджер, но оказалась мной перебита. — Ты упускаешь один момент, ведь Амбридж узнала о кружке практически сразу же, как закончилась наша встреча в «Кабаньей голове». У нее там был свой соглядатай, который буквально передал все подслушанное в пабе этой жабе в тот же день. — Мерлин, я совсем забыл об этом! — воскликнул Поттер. — Уилли Уиддершинс! О нем Амбридж толковала в кабинете Дамблдора тогда, когда накрыла нас здесь, в Выручай-комнате! — Верно. А зная о его наличии, найти его было вопросом времени. — Какая я идиотка, — проскулила Гермиона, заламывая руки. — Все это мне понятно, — перебил Гермиону на этот раз Поттер. — Прости, Гермиона, но мне нужно понять все что произошло, давайте сосредоточимся. Что дальше? — Хорошо. Я провела ритуал, взяв за основу старое проклятие из запретной секции. Ты была права, Мариэтта, когда говорила что мне казался недостаточным наказанием обычный Фурункулюс. Тысячу раз права. Что мною тогда движило я не знаю, но факт остается фактом, я это сделала. — Возвращаясь к теме полей, — вернулась к обсуждению Сьюзен спустя некоторое время, Гермиону успокаивали как могли. — В момент проведения расчетного ритуала можно внести основные положения, до двенадцати штук разом, можно даже снизить вредоносность проклятия, к примеру, увеличить срок снимаемости. Если не внесены изменения на срок, то условно-темное проклятие автоматически спустя трое суток переходит в разряд неснимаемого, а значит встраивается в ауру, и питает его внутренняя сила организма, наряду с магией, конечно. — Что делает его запрещенным, — прошептала Гермиона. — Как «крадущее» магию заклинание, что карается едва ли не страшней, чем убийство. — Самый яркий страх — что магию украдут. Превратив в сквиба, — прошептал, передернув плечами, Уизли. — Отдельным полем можно разграничить слои воздействия, отсекая возможное магическое истощение, — знания всплывали в моей голове как мои собственные, что удивительно, но и удобно, что ни говори, повезло мне. — А это, в свою очередь, также снизит опасность для жизни проклинаемого. Я включилась в беседу, прерывая неприятную тему и возвращая разговор в конструктивное русло, а то уйдем в дебри ксенофобии и маглоненавистничества, главного страха магов, что маглы все поголовно хотят отжать магию, уменьшить ее концентрацию растворив ее своей грязной кровью и т.д. Видимо, страх потерять магию, путем воровства или по какой другой причине, был страшнее убийства для магов, именно потому что они маги. Ну, типа, это их фича, родом из детства, как бабайка у нас, у них же — не допусти, чтоб твою магию украли, сынок, сквибом станешь, а значит не человеком. Так? Все может быть. Маги, что с них возьмешь. — Пояснения, разграничения, все что угодно, — прошептала Гермиона шокировано. — Я не внесла ни одного…а разграничение полей позволяет магу подменять понятия. А я… — Подменять понятия? — спросил Гарри. — Как это работает? — Если магу под непреложным обетом невозможно говорить о предмете тайны, никоим образом, ни подвести, ни намекнуть и так далее, здесь же при наличии определенного разграничения полей маг может даже говорить о тайне, в корне подменив и вывернув смысл, это принимается как способ сокрытия. — Что-то вроде запутывания следов? — Да, Гарри, — вздохнула Гермиона. — И если такого разграничения не было? — Любое слово, открывающее тайну, запускает проклятие, — проговорила я в ответ и задумалась. А могла ли настолько любознательная волшебница, как Гермиона, опустить столь важный пласт поданной в учебниках информации. Не вяжется что-то. Нужно подумать в эту сторону. — Я же не внесла ни одного… Как это возможно? Я практически убила тебя? — Грубо говоря, — опуская глаза, ответила ей. — Мерлиновы подштанники! — воскликнул Рон, уставившись на меня и открыв рот. — Меня вот что интересует, почему магия отметила Поттера ответственным за проведенный ритуал, когда исполнителем была ты? — спросила я. — Просто я поставила его главным и… он был первым в списке. (П/а: в книгах очередность подписания не выделяется, после того как Герм озвучила просьбу всем подписаться все подписались, в фильме мы видим что имя Гарри на пергаменте лишь третье после Гермионы и Рона, что как по мне несколько не отвечает действительности ведь все собрались поучиться защите именно у Гарри, избирая его своим учителем и наставником. Так что в моей парадигме пергамент первым подписывал Поттер, ему и все основные шишки. #Явсесказала) Прости меня, Гарри. Я… кажется… Я пойму, если ты не захочешь даже смотреть в мою сторону, не то что дружить или разговаривать. Я так виновата. Простите меня, ребята. — То есть основополагающие разграничения ты опустила, но провела не распространенное изменение? — вопросила я. Я переглянулась с Поттером, он мне задумчиво кивнул. Тоже что-то заподозрил? Он то свою подругу лучше меня знает, хотя и мое знание канона раскрывает мне, что не такая она. Эта будет до последнего следовать рецепту, даже если зелье несколько худшего качества выходит. Поттер на зельеварении предложил ей бобы дремоносные раздавить, но куда там, в книге же написано резать! Показательно? Весьма. — А у меня почему есть отметка тогда уж я точно не был главным? — возмутился Рон. — А здесь, думаю, сработало отсутствие границ включенных в сам ритуал и ответственность была разделена между всеми участниками, — выдвинула гипотезу Сьюзен. — Всеми? — Мерлин Великий! — У меняя практически ничего не видно, — пробормотала Гермиона, рассматривая тыльную сторону руки. — Значит, рассеивание слишком велико оказалось, все же двадцать восемь участников. — Думаю, Сьюзен права, — прошептала я, гипотеза и впрямь была не лишена смысла. — Но что теперь делать? — Погодите! — вскрикнула Гермиона. — Я в самом деле чуть тебя не убила! Да по всему выходит, что убила, не представляю как ты можешь сидеть перед нами после такого! Это покушение на убийство! Как я могла?! Ты права, мое место в тюрьме, я во всем виновата! — Гермиона! — Нет, Мариэтта, ты тысячу раз права, что потребовала суда магии! Я должна быть наказана! Откат магии должен покарать меня! — Гермиона! — ее нескончаемый поток самобичевания прервать оказалось почти невозможно. — Мерлин тебя раздери! Грр-рейнджер! Мой рык заставить вздрогнуть всех присутствующих, ну хоть этот слезливый поток закончился. — Ты и впрямь такая умная, что хуже некуда! — Прости? — удивилась гриффиндорка. — Сколько заклинаний ты произнесла, внеся в них изменения? Вообще в жизни? Переработав или изменив основу? Погоди не отвечай — ни одного. Верно? Грейнджер, нахмурившись, кивнула, кажется, она не понимала к чему я это веду. — Ты перерабатываешь зелья, меняешь рецепты? Или следуешь книжным рецептам? Кажется Уизли и Поттер тоже начали соображать. Переглянулись, и кивнули друг другу. Ага! — Как ты думаешь, что заставило тебя не провести описанный от и до в силу древности ритуал для наведения условно-темного, а потому запрещенного, проклятия? Да еще и внести не основополагающие, а потому и само собой разумеющиеся правки, а наложить крайне нераспространенные изменения, меняя налагающего проклятие? Ведь, по факту получается, что это Поттер меня проклял неснимаемым условно-темным, принесшим угрозу жизни. Понимаешь к чему я клоню? До этого я ни разу не видела такой смены мыслей и эмоций на человеческом лице. Сначала непонимание, даже скепсис, потом отрешенность и задумчивость, сомнение, а после осознание и ужас. — Меня заколдовали? — Похоже на то. И целью была вовсе не я, видимо. Сложить два и два смогли все, а потому взгляды всех присутствующих скрестились на Гарри-мать-его-Поттере. Парень скроил кислое и-почему-всегда-я-выражение лица, а потом усмехнувшись сказал: — И с чего ты так решила? — А с того, мистер Поттер, — сказала я, подражая тону Минервы Макгонагалл, по восхищенному взгляду Уизли, кажется, у меня даже получалось. — Если бы вы слышали о чем мы говорили несколько минут назад, то поняли бы что у таких темных проклятий всегда есть цена. Кто ее платит и как она соизмеряется дело второе, но она есть всегда. Поттер нахмурился и весь отдался вниманию. — Гермиона, коротко говоря, создала прецендент, — спокойно продолжила я. — Проведя подготовку проклятия таким видоизмененным способом. Если учитывать парадокс Виллема Брюинга, то все в мире магии стремится к равновесию. За самое темное проклятие есть цена. — Что-то Тот-кого-нельзя-называть не сильно магией обделен, верно, Гарри? — вклинился Рон. Гарри кивнул, ожидая продолжения и не сводя с меня взгляда, в котором отразился этот же вопрос. — О, даже Волдеморт платит цену. Все закашлялись вокруг, а Гарри просто удивленно вскинул брови. К чему относилось это удивление размышлять не стала. Неужели к тому, что произнесла это имя? — Как мы знаем из твоего, Гарри, рассказа Волдеморт вернулся, но просто поразмышляй, проведя темномагический ритуал он мог остаться самим собой? Может в его облике появились следы отметок магии, проклятия павших на него? — Он просто похож на двуногую змею. — Потеря человеческого облика и есть откат, просто для кого-то это равноценно погибели, ведь тот кто пошел на такое преступление никак не сможет скрыть его, результат на лице, а кто-то, как Волдеморт, не принимает это во внимание вовсе. Также откат, кроме того, что отметит внешность мага, может забрать магические силы, удачу, расколоть душу или даже принести безумие, что считается одним из наихудших сценариев, ну за исключением смерти, конечно. — Ну, сумасшедшим, видимо, он был всегда, теперь он мало похож на человека, но пока его магические силы с ним его это все и не парит. Так? — Ну, если совсем упростить, то да. — И что же со мной? Меня ждет откат? Я сойду с ума или превращусь в змею? — Я не знаю, Гарри. И это мы должны понять, а также что нам делать, чтобы избежать этого. — Ты готова помогать нам? После всего что я сделала с тобой, — спросила Грейнджер. — Я просто хочу во всем разобраться. Дети не должны погибать, не должны сидеть в тюрьмах, терять магию или разум по желанию кого-то третьего, кто просто манипулирует за нашими спинами, непонятно чего этим добиваясь. Это противоестественно и претит основам магического мира. И вообще меня бесит то, что кто-то решил меня убрать, как простую пешку, пожертвовав моей жизнью. — Расскажешь? — спросила Сьюзен. — Ты уже о многом догадалась, Сью, — нахмурилась я в ответ, изливать душу не хотелось. — Мариэтта? — Поттер смотрел на меня, безмолвно понукая объяснить. Ну, да дело же касается Чжоу, а она ему нравится вроде бы. Стоит рассказать. — Это долгая история и все сложно, — начала я, все молча ждали продолжения, давая мне так необходимое время собраться с мыслями. О своем попадании в книжный мир я, конечно, никому не смогу рассказать, а о событиях с Мариэттой Эджком обязана. Что-то странное творится в этой школе и лучше все мы будем предупреждены и хотя бы попытаемся размотать этот клубок, чем если нас как агнцев принесут на алтарь во имя чего-то там, всеобщего блага ли или непостижимой вечной жизни. Разговор вышел сложный. Пришлось рассказать о многом, одно тянуло за собой второе и третье. Я и не заметила как практически вывернула наизнанку все свои проблемы и переживания, подозрения, вопросы и обиды. Гнетущая атмосфера давила на всех. Когда рассказывала, что все на факультете отвернулись от меня, за исключением Сьюзен, выражая ей свою благодарность, Гарри странно посмотрел на меня. О чем он думал было непонятно. Он, ясное дело, ничего не объяснял, да и спрашивал мало, просто уточнял некоторые моменты. Разговор вели Сьюзен и Гермиона, которой заметно полегчало. В огромных глазах горел огонек непокорности, уж эта найдет кто с ней так поступил. Со всеми нами. Ну дай Мерлин. Время близилось к обеду, а нам всем была нужна передышка. Решили отправиться пообедать. При выходе из Выручай-комнаты Рон, приблизившись, ко мне сказал: — Мариэтта, ты прости меня, что я тебя так… Обидел. Я был не прав, ведь не знал всего. Парню было неуютно, он покраснел и очень смутился, но я была рада его словам, а потому искренне ответила: — Конечно, Рон. Я тебя прощаю. Спасибо за эти слова. Перед нами вспыхнула маленькая искорка, а знак с руки Уизли исчез. — Ого, — удивился Рон, да и остальные ребята тоже. — Я прощаю вас, — решив ковать железо, пока горячо, проговорила я быстро, искренне веря в то, что говорю, освобождая безвинных детей, что попали под откат из-за действий «кукловода», все же в списке было аж двадцать восемь имен… и магия приняла это, сверкнув искоркой. Гермиона, глядя на свою чистую руку, больше не расчерченную тонкой рунической вязью резко выдохнула, а потом блеснув слезами в глазах кинулась меня обнимать. — Спасибо тебе. Спасибо! Из-за вороха кудряшек кинула взгляд на Поттера. Он, сдвинув брови, рассматривал свою руку, а поймав мой взгляд, спрятал ее, сунув в карман брюк. Почуяв неладное, я выбралась из объятий Гермионы и шагнула к Гарри. Я просто протянула руку, но он все понял и протянул свою в ответ. На тыльной стороне ладони красовался тот же рунический знак, может чуть более поблекший и выцветший, чем был, но… — Что за черт?! Это должно было сработать! Я простила тебя. У Рона и Гермионы знака нет! — Может все дело в том, что я сам себе простить это пока не могу? — Что ты… Блять, Поттер! Ты не мессия, что несешь ответственность за весь этот гребаный магический мир! Какого хрена ты делаешь? Поттер лишь пожал плечами, упрямо сжав губы, он сверлил меня своими зелеными глазами. Я стояла, задрав голову, и просто не могла найти подходящих слов, чтобы… переубедить? — Ты олень, Поттер! Ты знаешь?