Под землёй

Эйстейн уже не знал, сколько времени прошло. Не меньше месяца? Каждой частичкой тела он чувствовал как гниёт под землёй, но тело не двигалось. Это было не больно, скорее мерзко. Как будто находишься в каком-то мясном мешке, полным слизью. Евронимус чувствовал и запах, ох, этот запах… Невероятная вонь, вонь потных пьяниц говнарей даже рядом с этим кошмаром не стояла. Евронимус много думал о смерти при жизни. О том, что будет потом. Больше всего парень склонялся к тому, что ничего не будет. Разум просто будет отключен, будто бы и не существовал никогда. Мог и представить себе бога, вечный чёрный экран, ад, да что угодно, но не то, что он будет гнить вместе с телом, оставаясь в сознании. Но словно сами боги сжалились над молодым парнишкой и на надгробие нежным перышком ступил ангел. Высокий, со светлыми волосами, голубыми глазками, подобными небесам и огромными крыльями, закрывающими его бледное, оголенное тело. Он спустился на землю перед могилой и принялся её рыть своими руками. Грязный, но с довольным лицом. он наконец прикасается к крышке гроба. Ангел вынул тело Евронимуса. Голова свисала, еле держась на шее, которая уже частично разложилась. Лицо превратилось в настоящее месиво. Глаза впали и сгнили, щеки раздулись, а изо рта тёк гной. Волосы покрылись грязью и гнилью. И только разум остался на месте. — Дэд? — подумал Евронимус. Хотелось заговорить, но даже пальчиком пошевелить не удавалось. — Пер Ингве Олин. Я пришёл спасти твою грешную душу. Бог простит всех! Просто помолись! Ты уже искупил свои грехи страданиями под землей. — Дэд выглядел как-то иначе. В его глазах появилось столько жизни, сколько Евронимус не видел у него живого никогда. — Нет. Руки Пера моментально начали чернеть и отмирать, испугавшись он случайно уронил тело обратно в могилу. — Он предал тебя? — Господь аккуратно приподнял подбородок Пера рукой. — Нет, это я предал его. Он человек идеологий, он бы всё равно не стал молиться. Это я предал тот путь, по которому следовал за ним. — Сожалеешь? А в могиле Евронимус продолжил свои размышления. Ему ведь больше ничего не оставалось. Но его тревожила кое-какая мысль. А что, если его разум останется здесь даже когда тело полностью сгниет? Это приводило парня в ужас. Прошло всего три месяца со смерти Эйстейна и им управляли уже не идеи, а настоящий человеческий страх.