Глава 9 Жёлтое око, видящее каждый шорох

[Начало записи №34] На изображении была женщина. Жёлтые шелковистые волосы, длинна которых могла бы смутить многих людей. Карие глаза сверкали от предвкушения, в то время как она поправила короткую, но рабочую юбку. Одета она была скорее как карикатурный юрист или репортёр. - Так, запись идёт? – покрутила вески женщина – ох, замечательно. Женщина была одета весьма странно для обывателя, но весьма статно. Будто бы сошедшая со страниц комиксов про судебную систему, вроде «Адвокат Дьявола» и это было не спроста. Эшли, а именно так звали девушку, работала в местной газете, имеющей название «знание Александрии» и именно Эшли была той, кто первой создала этот комикс. Как раз именно из-за комикса ей и предложили работу в СМИ, но она оказалось… сложнее, чем думала девушка. Во-первых, информация добывается самим корреспондентом, начиная от простого творчества и заканчивая личной добычей посредством пыток. Всё доходило до такой абсурдной ситуации, что Эшли пришлось пройти пару тестов в ассоциации Ханна, чтобы получить четвёртый ранг, весьма заслужено, если кто-то спросит. Только вот, если тест был вполне себе тепличным, то вот работа на практике оказалась куда более выматывающей, хоть и не настолько опасной. В данный момент Эшли собирает информацию для своей статью под название «Ночная Прогулка: Цели, опасности и результаты». Девушка самоуверенно постукала по экранчику камеры, через которую и была видна. Улыбнувшись, она продолжила. - С вами на связи Эшли Уилбор и мы погружаемся в самую тёмную и страшную вещь в Городе, помимо Тёмного Леса, естественно. – улыбнувшись шире, она приоткрыла окно, показывая еле заметный свет от уличных ламп – Как вы видите, на улице темень, а что это значит? Тадам, сейчас ровно три часа ночи и через тринадцать минут начнётся то, от чего прячутся все живущие вне Гнёзд. Ночная прогулка. Девушка слегка поправила галстук и продолжила. - Ночная Прогулка. Весьма парадоксальное название, слишком милое и добродушное для того ада, который оно предвещает. Но всё же, «прогулка» чистильщиков бесперебойна и педантична. Она начинается в три тринадцать, а заканчивается в четыре тридцать четыре. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Ужасно, не так ли? Пока у нас есть время, я хотела бы уделить его чистильщикам. Кто они такие? Кто помнит? Ого, вижу прямо-таки лес рук – нервно улыбнулась девушка – ну и бред, Эшли. Идиотка, покаламбурить захотелось. Да кто эту хуету вообще будет смотреть? Так, ладно, вырезать этот момент, монтажёр. Эшли слегка ударила себя по щекам и вернула свой настрой. - Чистильщики. Ужасающие существа, но тем не менее, они были ранее людьми. Не многие знают, то люди, обратившиеся к самой «Матери Чистильщиков», могут перейти в лоно так называемой «семьи» чистильщиков. В каждом районе находится по одной семье, как минимум. Каждый из «уборщиков» представляет из себя полностью красную и разумную жидкость?... бля, ещё один неудачный кадр. Сделав «отрезающее» движение, Эшли продолжила как небывало, будто бы не она только что запнулась в своей речи. - Оу, уже время? Чёрт, не успела со вступлением. Ну ничего. Монтажёр, далее вставь речь, которую я скину тебе вместе с записью, оно будет называться «первичка 4» - поникнув, Эшли ругнулась себе под нос и подошла к окну, взяв с собой камеру. Изображение плавно перетекло с комнаты на улицу, так как Эшли передвинула камеру. - Видите, пока что на улице чисто. Да настолько чисто, что кажется, будто нет ни одной живой души. Жуууть. – послышался менее жизнерадостный голос репортёрши. На кадре были видны улицы. Слегка грязноватые, но вполне себе жизнеспособные, даже не смотря на некоторые высоченные здания. Но они были пустыми, полностью безлюдными. Жители Гнезда бы удивились, ведь несмотря на то, что в это время некоторые люди спят, но сверхурочную работу никто не отменял. А вот жители подворотен ничего бы не сказали, потому что те боятся даже пискнуть, кутаясь в тенях своих квартир, в которых выключили даже освещение. И тут прозвучал громкий и душераздирающий механический визг. Протяжный, но тем не менее громкий, да настолько, что его было слышно по всем подворотням района, кроме, разумеется, Гнёзд с их звукоизоляцией и защитой. - Ночная Прогулка началась – шёпотом произнесла Эшли, которая до этого момента была вполне себе воодушевлённой и не стеснялась громко говорить. И через секунду многие не знающие зрители из Гнёзд поняли бы опасения репортёрши. Послышался, в начале, многочисленный скрип, будто удары железа об железо. Если бы в этот момент камера была направлена на проход «ночного тоннеля», то была бы запечатлена весьма ужасающая картина, как тысячи чистильщиков одновременно вырываются из огромного прохода, который, что удивительно, не хватал для такого количества. - Чистильщики начали свою «Прогулку». Смотрите, зрители, именно по этой причине ночью не стоит гулять. Сегодня, детишки, вы узнаете, почему «Ночная Прогулка» ужасает. Знаете… а ведь даже сильнейшие люди Города не любят выходить на улицу в это время, даже не смотря, что в этот момент объявлено: «Военное положение». Время без правил, где разрешено всё, кроме основных Табу Города. – тихо сказала стремительно бледнеющая девушка, которую было еле видно краем кадра. И вот стал раздаваться звук шагов. Сначала это был спокойный шаг и не столь громкий, но он быстро ускорялся. Вскоре по всем улицам были лишь слышны звуки бега, не десятка, не сотни… тысяч ног. На улице было слышно только топот. Не привычный Городской галдёж, не звуки битв или редкого транспорта, только топот. Изредка был слышен вскрик редкого зверя, которого сама Эшли назвала бы «Идиот крайний и бесповоротный», но резкий и короткий. На кадре появились чистильщики. - о боже… - хрипло воскликнула Эшли. Её голос был крайне отчаянным, судя по всему, та сама ранее никогда не покидала Гнездо, тем более ночью, тем более во время Ночной Прогулки. Чистильщики были странными похожими на киборгов существ внешне. Металлические костюмчики с противогазами, но самое выделяющееся у чистильщиков было – ёмкостью хранения, баком жидкости. Железный продолговатый бак, в котором, через редкие стеклянные щели, была видна плескающаяся красная жидкость. Многие знают, что один чистильщик не сможет противостоять и корректировщику шестого ранга, не то, что четвёртого, но есть один нюанс… Чистильщики… Никогда… Не… Приходят… Одни. Улицу стали заполнят сотни чистильщиков, волнами перебирающихся с одной стороны района в другу. Тысячи, сотни тысяч ужасающих металлических существ бегом направляются все в одну сторону… и их нет конца края. Будто металлическая волна серпов, когтей и баков с гулким топотом несущаяся в сторону жертв. И, если лампы не выдержат проходящей в округе энергии, в кромешной темноте можно будет увидеть картину, которая может достигнуть сердца даже самых безумных и бесстрашных скептиков. Яркие красные огоньки визоров и холодного оружия сотен и сотен тысяч чистильщиков. Некоторые из существ не чурались своими серпами или когтями врезаться в стены и подкидывать себя вверх, таким образом карабкаясь на крыши зданий. Было понятно одно, даже на крышах не скрыться. - Блять… - ругнулась Эшли, видя, как на противоположное здание полезло несколько чистильщиков, колоссально мало для всей этой орды, но тем не менее, этого хватит чтобы утомить саму Эшли. Но дело тут совсем не в этом, просто девушка осознала, что сейчас находится в пристройке на крыше, в которую даже нет закрытой двери, лишь проход. Через пару секунд изображение резко повернулось в сторону входа, в тёмном дверном проёме загорелись четыре красных огонька визоров чистильщиков. - Пиздец. – дрожащим голосом произнесла Эшли. Ответом ей стал искажённый набор звуком, больше напоминающий десяток соединённых в друг друга чисел. Следующие минуты, долгие для самой Эшли, девушка судорожно уворачивалась от ударов существ и контратаковала. Когда она разрезала одного из чистильщиков на двое, то красная жидкость, находящаяся не только в баках, но и телах существ, быстро склеилась друг с другом, соединяя разорванное тело, восстанавливая металлический костюм. Тем не менее, с каждым ударом красное свечение визоров и орудий чистильщиков темнело, будто у существ кончалась энергия. В какой-то момент некоторые из чистильщиков даже стали падать замертво, но тела павших быстро утилизировали сородичи. Орудия легко растворяли тела павших каждым ударом, а без сопротивления трупов, те исчезали с завидной быстротой, которой явно не хватало Эшли. Но поток не прекращался. За каждого убитого приходил один, а то и три чистильщика на замену. Это была игра со временем… на упорство и выдержку, насколько хватит сил продержатся девушке. Чего не успела уточнить на камеру Эшли, так это то, что «победителе» во время Ночной Прогулки нет, по крайней мере среди людей, только выжившие. На протяжении чуть больше часа металлические существа единой волной несутся по Городу, вычищая каждый угол подворотен как от грязи, так и от «идиотов», которые вышли ночью проветрится. - Да! – не сдерживаясь крикнула Эшли, плечом откидывая тушу в два раза больше неё самой. Тело чистильщика упало прямо в море чистильщиков и там же затерялось, хотя, скорее всего, оно было уже «очищено». На удивление Эшли, это был последний из существ, которые залезли к ней на крышу. - Я выжила! – крикнула девушка, совсем не опасаясь, хотя и могла оживать того, что привлечёт большее внимание. Но, в какой-то мере, у неё была причина радости. Эшли смогла убить ровно 178 чистильщиков в одиночку, она считала. Но радость репортёра была не долгой. В тёмном проходе показался фиолетовый огонёк. - Интерес. Грусть. Восхищение. – прозвучал голос, но не это главное… ведь он был, хоть и примитивен, но различим. Не числа, но общегородской язык. - Твою… не приближайся, ублюдок! Я живой не дамся! – ощетинилась Эшли, направив два клинка на существ, к сожалению, один из клинков был сломан, а потому она скорее выглядела отчаянной и побитой, чем угрожающей. - Глупая. Живой не нужна. Нужна Жизнь. Бак наполню. – произнёс чистильщик, который вышел на свет помещения. Выглядел он не менее угрожающе, чем его собратья. Ниже, больше подходя ростом обычным обывателям Города, примерно метр шестьдесят. Визор мягко сиял фиолетовым светом, как и две серпа, которые держало существо. Серпы, к слову, были на цепи. Железные ботинки быстро топали, приближая существо к Эшли. Девушка успела среагировать и парировать удар серпами, откидывая те. Сломанным орудием она пыталась проткнуть чистильщика, но от удара по пластине оружие разбилось ещё сильнее. А чистильщик… он лишь ускорился, размахивая серпами, держась уже за цепи. Отпустив цепи, существо одной рукой схватило девушку за шею, поднимая ту, а второй замахнулся. Внезапно из руки вылезло два лезвия-когтей, которые были незамедлительно воткнуты в живот девушки. Послышалось шипение. Девушка мычала сквозь зажавшие её челюсть пальцы, пытаясь закричать в агонии. Но существо держало девушку, проворачивая когти внутри её тела, превращая Эшли в «питательный раствор», который незамедлительно поступал в бак, взади существа. Чистильщик «переваривал» свою жертву молча, не обращая на шум внимания, игнорируя разочарованный ропот сородичей. Спустя минуту, явно мучительного для девушки процесса, Эшли, как, впрочем, и крови, в комнате не было. Трупы существ уже растаскали и превратили в жидкость для баков. Скрипучий звук смеха раздался по помещению, а в следующую секунду существо подошло к камере. Слегка потемневший огонёк визора будто прищурился, чистильщик подобрал камеру и направился к окну. - Ночная Прогулка. Весело. Пища. Семья. Разведываю. Для семьи. – произнесло существо. В следующую секунду камера стала падать с седьмого этажа. [Конец записи]

Запись была найдена в 7.45 в подворотне района H.

*** Пробуждаться на голой ветке не так приятно, как в свитом лично гнезде, но постоянное место сна сложно создать, покуда грехов столь много, а угроза Монстра всё ближе и ближе. Почему все так спокойны? Почему никто не понимает, что Монстр может разрушить ВСЁ, что мы вместе так кропотливо создавали? Не уже ли никто ничего не понимает? Даже младшие стражи не верят, только мои братья на стороне истины. Тихо пропищав песнь пробуждения, я встрепенулся и спрыгнул с ветви оливы, дабы начать непреклонный полёт. Слежка – не моё дело, Зодчий лучше меня видит всё. Всё видит, от игры ветра с листами зелени, до полёта шмеля и комара. Никто не сможет лучше него нести ношу бремени присмотра за порядком в лесу. Он такой большой, куда больше меня, но как же интересно, что он может спрятаться на виду. Кара… не совсем то, не совсем моя стезя. Я Палач, я не караю, я не выношу приговор, но исполняю его. А кто принесёт приговор… Арбитр ли или сам грешник, дело уже десятое. Арбитр… давно не слышался с моим высоким братом. Слепая птица, словно олицетворение бесстрастного суда, он судит даже не сам, а помощью весов, соизмеряя грехи и добро. Мы – птицы, несущие спокойствие Светлому лесу. Кто если не мы? Другие всё равно не понимают опасности Монстра. Зодчий, именно к нему я и лечу. Мне интересно, очень любопытно. Что же решил большой брат? Если высокий до сих пор думает, а мы… ну, клюв раскроил я, так что приговор теперь страшен, надеюсь, это будет тем, что заставит не грешить. Помню, как-то раз у меня спросили «а разве твой приговор страшен? Клюв твой не приносит боль, а казнь от младших стражей не страшна». Я понял свою ошибку. Теперь приговор страшен. Ведь разве не страшно быть съеденным заживо столь маленькой птицей вроде меня? А то, что желудок мой ныне бездонный, а клюв может поглотить любого… я научился, как устрашать. Но вопросы задали не только мне. Очень интересно как решил ответить Зодчий на вопрос «а как же так? А что будет, если Монстр придёт ночью? Темно же, ничего не видно.». Логичный вопрос, как по мне. Сон нужен всем, даже нам. Невозможно жить на одной лишь силе воли. В первую очередь мы хищные утренние птицы, а уже потом стражи, что даёт свои корректировки. Против матери-природы не пойти – её задумки так или иначе всё равно будут исполнены, вне зависимости от желания. Наконец-то я долетел до логовища Зодчего, его гнезда на верхушке горы, места, в котором живу только самые высокие и запутанные деревья. Место, из которого видно всё, каждый шорох и грех. Не для меня, но для Зодчего, чей глаз видит всё на многие леса вперёд. Вероятно, брат может увидеть даже то, что делают люди в своём городке. Крепкие стволы многовековых растений возвышались, но ветви были столь могучи, приятны, будто предлагая присесть на них и передохнуть, покуда есть свободное мгновение. Тёмная кора и черноватые листья скрывали пик горы в непроглядной тьме. И я увидел… Десяток красных глаз, не сводящих с меня своего внимания, что давлением бы уложило многих больших хищников. Они видели, наблюдали, оценивали. Постепенно красный сменился жёлтым и, впоследствии зелёным. - Зодчий, брат мой. Рад видеть тебя в добром здравии. Ты… - тихо прочирикал я, пытаясь понять, что не так. – выглядишь слегка иначе? Что же было не так в скрывающейся во тьме чёрной птице? Ах, я понял. Откуда у него ещё семь глаз? Как я помню, у Зодчего было всего три глаза, два из которых принадлежали раньше Арбитру. И… перья, с ними что-то не так, да и в логове его как-то слишком светло. - Привет. – кратко ответил Зодчий, вновь осматривая то, что находится взади меня. Как всегда, он готов ко всему. – Чудная погодка. И тут я заметил одну вещь… несколько вещей. В одном из крыльев Зодчий держал маленький фонарь, горящий тёплым, но довольно тёмным пламенем. Он горел, освещая в своём свете окружающее пространство, но, что странно, пространство казалось одновременно светлым, но затемнённым. А его оперение? Оно лишь пух, нет больше перьев. Роскошное оперение исчезло, оставляя место лишь пухом, утепляющим тело. Ох, так вот почему… огонь. - Фонарь светит, теперь я вижу всё. – мрачно произнёс брат, но в этот раз в разы мрачнее и воодушевлённое. – никогда больше никто не спрячется во тьме от меня. А коль уснёт глаз, то будут добрые звери, что поделятся бодрствованием своих. Я несу дозор. Никогда. Он не кончится. Я — глаз, что никогда не смежится. Свет мой не милость, но кара. Сон больше не часть природы. Я встану выше, чтобы видеть всех. Брат мой, Палач. Несём мы ношу. Неловко моргнув, я перевёл взгляд с пуха на фонарь, с огонька на зеленоватые глаза. - Стоило ли это того? – я не мог поверить в то, что вижу. Не наличие дополнительны глаз меня удивило. Когда Арбитр передал свои глаза Зодчему ведь «смотрящему больше пригодится это, чем мне. Я оцениваю, но смотрю не глазами. Приговор приносят весы.», тогда я понял, что Зодчий может забрать себе глаза, если передать их по доброй воле. Но перья… он всегда гордился своим чёрным оперением, а тут… он закинул все перья в фонарь, ради того, чтобы топливо никогда не кончилось, чтобы фонарь светил. - Определённо. А стоило ли ЭТО того? – прищурившись спросил Зодчий. Я понял о чём он. Он об нас, обо мне, об клюве. Стоило ли это того? - Нет, ибо этого было мало. – уверенно произнёс я. Брат кивнул. - Верно… знаешь, свет и мой дозор не поможет спасти зверей от Монстра. Я придумал более замечательную идею. Монстр не убьёт жителей леса, если я… На следующий день количество глаз увеличилось, а несколько зверей погибло. Уже изменился я и Зодчий. Осталась самая малость, лишь… *** Управляющий с самого утра был в некотором смущении. Сначала он проснулся от странного ощущения, будто за ним ко-то наблюдает. Раскрыл глаза и закричал от испуга. Громко, визгливо. Почему? А он увидел два золотых глаза перед собой, ярких, переливающихся. Анжела стояла прямо возле кровати и молча, без каких-либо движений наблюдала, как оказалось, за спящим Управляющим. На вопрос «какого хрена?» она пожала плечами и ответила «проверка систем жизнеобеспечения, показала неисправности, поэтому проверить ваше состояние пришлось мне лично». На вопрос «убедилась?» был дан лаконичный ответ «Да, вы живы». Жуткая ситуация. Впрочем, Анжела в итоге не ушла, даже после того, как Управляющий попытался выставить девушку за дверь, но аватару могущественного искусственного интеллекта не получилось выгнать голосом. Поэтому ситуация стала ещё и неловкой, ведь Управляющему пришлось одеваться под взглядом, хоть и искусственной, но девушки. Удивительно, но парня задело больше то, что Анжела никак не отреагировала, чем то, что она наблюдала за ним. Но даже после этого утреннего «эксцесса» день не стал налаживаться. Во-первых, ночью полетели некоторые системы недавно починенной системы сдерживания клипот. Временно, проблему уже устранили, но итог то остался – куча трупов, покрытые органическим «кетчупом» стены, а также выбитые по всему объекту двери. Все, абсолютно все двери, кроме дверей в камеры содержания аномалий. Неприятная ситуация, но дальше хуже. Погиб Олег. Нет, Управляющих определённо не будет смеяться из-за совпадения с одноимённым мемом, как минимум потому, что это безмерно грустно. Агент номе 671, а более точно «Олег Красненко» был очень успешным агентом высокого уровня доступа, к тому же ещё и капитаном отдела, отвечающим за новичков. Догадки не стоят и выеденного яйца, и так понятно, что вместе с Олегом ушли ещё и все новички отдел, а точнее весь отдел, так как «тренировочный отдел» не просто так назывался. Вопрос по кадрам встал ещё более ребром, как кость в горле. А как вообще погибли агенты? Всё проще, Сефиры – идиотские куски компьютерного блока с ножками и мозгами внутри. Великий спор кто и куда, как и зачем будет транспортировать аномалию… не дошёл до Анжелы и меня. Сефиры придумали решение сами, скинув всё самой «крайней» и безотказной Сефире – Ход. Ход же поручила работу своему подчинённому – Олегу. Это логичное решение: ведь сама Ход ничего об транспортировке не знает, это раз, а ещё она не работник, а занимается командованием и документами, это два. Олег, как было понятно, не справился, забрав на тот свет с собой всех коллег. Проблема оказалась по большей части в аномалии. Это была Большая птица, или как называли её в книге, Зодчий. Зодчий пробудился, почувствовал ослабление ССК и откусил всем головы. Он оказался не просто очередной «немого ослабшей от ССК» аномалией. Он оказался ещё одной аномалией, которая «охренеть как сильно ослабшей от ССК», так что погулять он ночью успел на славу. «Спас» всех на ночной смене… Так что да, рабочая смена началась на три часа позже, ведь в такой грязюке работать Управляющий не мог заставить себя заставлять других. Впрочем, происшествие было и во время уборки. Кто-то умудрился споткнуться об труп и сломать ногу, с визгом улетев с лестницы. Упал он на капитана информационного отдела, вырубив того, сотрясение мозга. Другой агент от шока уронил пистолет, который, разумеется, выстрелил. Лампа на потолке взорвалась, устроив короткой замыкание. Что там было дальше Управляющий не знал, ведь пытался восстановить доступ к камерам. Когда же он смог увидеть изображение по камерам… ещё три человека оказались в лазарете, пять серьёзно ранены, двое лежали и не отвечали на сообщения. Семь коридоров были закрыты изнутри, а капитан под руководством Нетзача… был связан и подвешен в своём отделе. К слову, Нетзач тоже нашёлся там же, пытался развязать подчинённого, но для того, чтобы вытащить из кармана бутылку. - Какой же цирк. – произнёс Управляющий. Тихо, но с некоторой долей хрипоты. Он уже успел смириться. - Тем не менее, это ваш цирк и в нём вы маэстро. – прозвучал голос Анжелы, заплетающей свои волосы. Что интересно, Управляющий в первый раз видел такое со стороны секретаря. - Это то меня и угнетает. – устало опёрся о стол Менеджер. – ещё и птица припёрлась… - Зодчий. – поправила Управляющего Анжела, проигнорировав тот факт, что сама допустила весомую ошибку в кодовом имени «большая птица». - Ещё хуже. Менеджер совсем не подозревал, что самое худшее только начинается, когда… - Управляющий. Аномалия «Большая птица» покинула камеру содержания. Я, конечно, не против сделать вам кофе, но… наверное, стоит поторопится. – прозвучал хриплый голос Чезеда. - Управляющий. Я помню, что вы приказали не говорить о побегах «маленькой птицы», но я смею предположить, что ситуация требует… ТРЕБУЕТ. ВАШЕГО. Непосредственного. Вмешательства. – прозвучал голос самой педантичной из Сефир… Тифферет. - Убейте меня, кто-нибудь. – ударился головой об стол Управляющий. - Нет. – сразу отрезала Анжела.