I. High voltage

      Гаррус Вакариан никогда не считал себя образцовым турианцем. Получив выговор от директора Паллина, он заполнял рапорт, сердито щелкая мандибулами. За несколько лет службы в СБЦ Цитадели Вакариан так и не сумел смириться с количеством бюрократии, встречавшей его каждый день.       Клацая когтями по клавиатуре Гаррус размышлял о том, что хороший турианец, услышав плохой приказ, выполнит его. Да, поворчит и пожалуется, но всегда будет знать свое место.       Вакариану же претило подчиняться идиотам, даже если они стояли выше по званию. Вероятно, именно это и было камнем преткновения, не позволявшим турианцу получить повышение. Когда его сослуживцы собирались в баре после очередной смены и под выпивку обсуждали кого-нибудь из СПЕКТРов, успешно выполнившего очередное задание Совета, Гаррус с невольной завистью вздыхал.       СПЕКТРы Цитадели были элитой и примером для подражания многих солдат. Они стояли над законом и вместо бумажной волокиты занимались настоящим делом. А именно — поддерживали мир и порядок в галактике, даже если ради этого приходилось жертвовать чужими жизнями.       Гаррус всегда ненавидел несправедливость. «Цель оправдывает средства» — так он считал, и ему было тесно в рамках закона, установленного службой безопасности Цитадели. Но от решительных действий его, пожалуй, останавливало влияние отца, в свое время бывшего одним из лучших сотрудников СБЦ. По правде сказать, Гаррус вырос, смотря новости, в которых то и дело мелькало лицо Кастиса Вакариана, и после армии решил пойти по его стопам. Под влиянием отца Гаррус даже отказался подавать свою кандидатуру на звание СПЕКТРа, ведь Кастису Вакариану была противна сама мысль о том, что кто-то может стоять выше закона. «Делай правильно или не делай вовсе», — именно эти слова слышал Гаррус всю свою жизнь.       Но в конечном итоге служба безопасности не оправдала ожиданий молодого турианца.       Закончив рапорт, Гаррус откинулся на кресле и со вздохом посмотрел на стопку заявлений, которые еще предстояло обработать. Рабочий день близился к концу, и сидеть сверхурочно турианцу не хотелось. — Эй, Вакариан, — на плечо опустилась рука сослуживца. — Идешь с нами в Сверхновую?       Гаррус щёлкнул мандибулами и взглянул на Ламонта. — Пожалуй, не сегодня. — Что, снова получил по ушам от директора Паллина? — с другой стороны встал офицер Риджфилд. — Когда-нибудь ты доиграешься, Вакариан, и тебя вышвырнут из СБЦ. — Как-нибудь переживу, — усмехнулся турианец и почесал гребень.       Убедившись, что Вакариан в этот раз не собирается присоединяться к веселой попойке, Риджфилд и Ламонт оставили его в одиночестве.       Возвращаться в служебную квартиру Гаррусу не хотелось. Он мысленно прикинул имеющиеся варианты и вздохнул. Покинув офис, он зашагал, куда глаза глядят.       На Цитадели круглосуточно кипела жизнь, а искусственное освещение создавало эффект бесконечного дня. Когда Гаррус впервые оказался на Цитадели, ему было несколько сложно привыкнуть к суете и разнообразию на космической станции. Цитадель была настоящим сердцем галактики, и здесь можно было увидеть представителей почти всех известных рас. Вакариан шел по району Закера, когда на глаза попалась вывеска клуба «Темная звезда». Турианец остановился напротив входа. Здесь он был всего один раз, когда отмечал первый год службы на Цитадели. И, честно говоря, все, что Гаррус помнил о «Темной звезде», так это то, что там подавали настолько крепкое пойло, что после попойки турианец еще неделю видел в небе летающих ханаров.       Турианец перевел взгляд на вывеску ресторана «Палавен», а затем снова на вход в «Темную звезду».       Клубы Вакариан выбирал по настроению. Если оно было дерьмовым, то турианец шёл в «Логово Коры». Если же к концу дня Гаррусу не хотелось никого убивать, то он направлялся в «Сверхновую».       Но сегодня настроение у турианца было настолько паршивым, что хотелось надраться в стельку и желательно с кем-нибудь подраться. Не долго размышляя, турианец перешагнул порог клуба. Оказавшись внутри, Вакариан на мгновение оглох от обрушившейся со всех сторон музыки. Пощелкав мандибулами, чтобы убрать заложенность в ушах, турианец направился к бару. Миловидная азари, быстро оценив настроение нового посетителя, тут же поставила перед ним стакан с гирдом. Коротко кивнув, Гаррус опрокинул в себя пойло и облокотился на барную стойку.       Музыка долбила так, что отдавалась вибрацией в горле, а на танцполе в компании молодых людей соблазнительно извивались азари. Гаррус хмыкнул — они были любимицами всех рас. И даже несговорчивые кроганы обычно не могли устоять перед обаянием синекожих красоток. Медленно осматривая клубное помещение, Гаррус остановил взгляд на сидевших напротив человеческих женщин в военной форме. Солдаты Альянса здесь не были редкостью, и потому Вакариан остро ощутил подвох: в посетительницах отсутствовала типичная армейская выправка. Гаррус сделал мысленную пометку проверить с утра в базе СБЦ, не оставили ли на Цитадели парочку солдат с голой жопой.       Буквально.       Вакариан заказал еще одну порцию гирда и замер, делая вид, что очень заинтересован бутылками с напитками на витрине. Сквозь музыку до слуха доносились обрывки разговора: — Оно… оно что, зеленое?! — растерянно произнесла женщина.       Бармен раздвинул мандибулы в довольной улыбке. — И ты от него позеленеешь, обещаю, — закивал он головой. — Если, конечно, у тебя не декстро-ДНК вроде моей. — Шепард, я в тебя верю, — подала голос вторая девица.       Гаррус с удивлением наблюдал, как Шепард, не поморщившись, опрокинула в себя подряд три стопки зеленого пойла. — Я еще ни разу не видел, чтобы кто-то выпил три порции этого, — кивнул с уважением бармен-турианец, — и остался на ногах.       Его собеседница заливисто рассмеялась и толкнула спутницу в плечо. — Слышала, Джек? Я же тебе говорила! На Цитадели совершенно не умеют пить! — Покажем им, как надо? — голос второй женщины оказался грубым и резким.       Бармен заметно оживился и, нырнув под стойку, достал оттуда пузатую бутыль. Гаррус тут же узнал в ней батарианский эль и невольно хмыкнул: в пространстве Цитадели его можно было раздобыть разве что контрабандой. Тем временем турианец с заинтересованным видом придвинул стакан с элем к Шепард. — Как насчет этого коктейля? Неразбавленный батарианский эль, — он хвастливо щелкнул мандибулами. — Восемь лет тут торчу и еще ни разу не видел, чтобы кто-то это выпил и остался на ногах.       В глазах Шепард вспыхнул спортивный интерес. — Давай сюда, — она залпом осушила стакан. — Повтори!       Бармен восхищенно присвистнул, а Гаррус уже забыл, зачем вообще стал присматриваться к странным гостьям. Заметив его взгляд, Шепард лихо подмигнула: — Чего смотришь, птичка? Хочешь угостить? — выкрикнула она сквозь музыку. — Полагаю, бармен прекрасно справляется с этим и без меня, — насмешливо отмахнулся Вакариан.       Упомянутый турианец не терял времени даром. Стоило стакану Шепард опустеть, как его снова наполнили. — Эксклюзивно для тебя, — несколько ехидно сообщил бармен. — Вот кроганский ликер-ринкол. Выпьешь его и будешь вся светиться как реактор. Осилишь четвертушку?       Шепард внимательно взглянула на стакан, в котором плескалось красно-бурое пойло, а затем, зажмурившись, залпом его выпила. Кажется, Гаррус затаил дыхание вместе с барменом. Шепард шумно выдохнула, вцепившись пальцами в стойку, а затем медленно и осторожно открыла глаза. — Ты в порядке? — поинтересовалась татуированная женщина по имени Джек. — Я… почти в порядке, да, — Шепард оттолкнулась от стойки и тут же пошатнулась. — Что-то мне нехорошо.       Она облизнула губы. — Крепкая дрянь, я тебе с-скажу, — у Шепард слегка заплетался язык.       Вакариан с неподдельным уважением следил за ней: все-таки мало кто был способен выпить кроганский ринкол и остаться после него в вертикальном положении. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался бармен. — Как чертов про… протеанин, который спал пятьдесят тысяч лет под землей, а вытащили на свет божий, — прокомментировала Шепард. — С удовольствием проспала бы еще столько же.       Она потрясла головой, пытаясь прийти в себя, а потом бросила взгляд на танцпол. А затем, недолго думая, схватила подругу за руку и потащила за собой. — Хочу танцевать! — Шепард, — в голосе Джек отчётливо слышались смешинки. — Ты же не умеешь танцевать. — Когда меня это останавливало? — бодро отозвалась женщина.       Вакариан развернулся на барном табурете, продолжив наблюдение.       Шепард действительно не умела танцевать, и с музыкальным тактом у нее все было очень плохо. Турианец плотно сжал мандибулы, стараясь не рассмеяться, наблюдая за нелепыми телодвижениями Шепард на танцполе.       Спустя некоторое время к Шепард и ее спутнице подплыл нервно подрагивавший ханар. Увидев его, Гаррус трагически вздохнул: сухопутные медузы успели порядком задолбать всех представителей закона на СБЦ своим ревностным отношением к протеанам. Или, как они их называли, Вдохновителям.       Вакариан мог поклясться, что ханар подслушал разговор Шепард с барменом и счел фразу про протеанина оскорбительной. Задумчиво отхлебнув из стакана гирд, турианец наблюдал за разворачивающейся на глазах сценкой. — Этот собеседник желает провести беседу, — прогудел ханар. — Этот собеседник считает, что существо намеренно оскорбило Вдохновителей.       Шепард перестала танцевать и с вызовом уставилась на мерцающего ханара. — Мне кажется или наш разговор вообще не должен был тебя касаться? — поинтересовалась она.       Ханар возмущенно вспыхнул и начал переливаться разными цветами. — Этот собеседник считает поведение существа недостойным, — его речь стала еще более невнятной, чем обычно. — Этот собеседник вынужден требовать морального удовлетворения. — Шепард, — подала голос Джек, — чего ты с ним сюсюкаешься? Дай я ему втащу!       Шепард одним взглядом заставила спутницу замолчать и снова уставилась на настойчивого собеседника. — Значит так, — она недобро улыбнулась. — Я ненавижу приставучих медуз с ужасной дикцией. Еще больше я ненавижу религиозных фанатиков. Поэтому ползи-ка отсюда, пока я тебе щупальца не поотрывала.       Гаррус невольно хмыкнул: Шепард озвучила желание почти всех сотрудников СБЦ, хотя бы раз в жизни столкнувшихся с проповедовавшими в неположенных местах ханарами. — Существо оскорбило этого собеседника, — проповедник упорно гнул свою линию. — Существо не должно… — Слушай. Сюда, — перебила его Шепард, чеканя каждое слово. — Ты. Большая. Тупая. Медуза!       Вакариан напрягся: запахло дипломатическим инцидентом. — Существо продолжает оскорблять собеседника, — проповедник недовольно задрожал.       По коже Шепард пробежали синие всполохи, и Вакариан, предчувствуя большую драку, сорвался с места раньше, чем успел подумать, что он вообще делает. Он бодро вклинился между спорщиками и обратился к ханару с самым суровым видом, на какой был способен: — Уважаемый, предъявите ваше разрешение на проповеди в пространстве Цитадели.       Ханар растерянно замерцал, видимо не ожидав в клубе увидеть сотрудника СБЦ при исполнении. — Истину Вдохновителей должны узнать. Этот не собирается причинять неприятности.       Гаррус закатил глаза. — Для этого существуют специально отведенные места, и клуб к ним не относится. Если вам так сильно хочется поговорить о Вдохновителях и объяснить, что оскорблять их нехорошо, то рекомендую удалиться восвояси и не создавать проблемы пришедшим сюда отдыхать людям.       Ханар помолчал и, наконец, произнёс: — Похоже, рвение застлало этому глаза. Ваш собеседник не хотел причинить никому неудобства.       Вакариан незаметно выдохнул: кажется, пронесло, и драки не будет. Когда ханар печально отплыл в сторону, турианец обернулся к Шепард: — Вы бы поаккуратнее со словами были. Эти медузы очень… ревностно относятся к своей религии. — Действительно, ведь прах исчезнувшей пятьдесят тысяч лет назад расы гораздо важнее живых людей, — проворчала Шепард.       Окинув Вакариана оценивающим взглядом, она протянула руку. — Джейн Шепард. Для друзей — Джейн-Беда.       Турианец осторожно пожал крепкую и мозолистую ладонь, стараясь не оцарапать когтями. — Гаррус Вакариан. Не хотите вернуться к барной стойке? — он дернул мандибулами в слабой усмешке. — И выпить еще четвертушку кроганского ринкола?       Шепард громко рассмеялась. — У меня до сих пор от него горло дерет. Но выпить не откажусь.       Она оглянулась в сторону своей спутницы. Джек безразлично пожала плечами и снова слилась с танцующей толпой.       Впрочем, не успел Вакариан опустить свой зад на табурет, как дверь в клуб с шипением отъехала в сторону, и на пороге возник крупный мужчина в форме Альянса. Его взгляд тут же сфокусировался на новой знакомой Гарруса, и мужчина громогласно рявкнул: — Шепард!       По стечению обстоятельств именно в этот момент стихла музыка, и голос солдата эхом отразился от стен «Темной звезды». — Да твою мать… — протянула Шепард.       Гаррус так и не понял, чего больше было в голосе Джейн — разочарования или злости. Впрочем, она быстро натянула на лицо кривую улыбку и развела руки в стороны. — Надо же, кого я вижу! Джимми Вега собственной персоной. — Шепард, — вид решительно приближавшегося солдата не предвещал ничего хорошего. — Я, конечно, надеялся с тобой увидеться, но не при таких обстоятельствах. — А что не так, Джеймс? — Шепард склонила голову к плечу. — Бар, музыка, танцы и томная атмосфера.       Джеймс Вега замер напротив с таким видом, словно прикидывал, все ли у Шепард в порядке с головой. — Я вынужден попросить тебя пройти вместе со мной. — Я что, арестована? — Джейн сверкнула зубами. — Рядом со мной офицер СБЦ, и что-то никто не торопится надеть на меня наручники.       Вега с сочувствием посмотрел на Гарруса. — Это он просто еще не знает о твоих похождениях, Джейн. — Не будешь трепаться об этом направо и налево — и дальше не узнает, — равнодушно пожала плечами Шепард.       Вакариан ощутил себя лишним в этой странной компании и попытался незаметно ретироваться. Но Вега вскинул руку в предостерегающем жесте. — Офицер, я бы порекомендовал вам арестовать преступницу. — Боюсь, вы не по адресу, — отозвался Вакариан. — Я не при исполнении.       Боковым зрением он заметил вспыхнувшего всеми цветами радуги ханара, который, казалось, охренел от того, как быстро переобулся турианец. «Паллин с меня скальп снимет, если узнает», — подумал Гаррус. — Чем обязана, Джимми? — Шепард переключила внимание Веги на себя. — Ты ведь пришел не потому, что жутко соскучился по моей персоне. — Обшивка «Нормандии» — твоя работа? — Джеймс сложил руки на груди. — Не понимаю, о чем ты, — Шепард очаровательно улыбнулась, но что-то в ее взгляде выдавало ложь. — Да неужели, — разумеется, Вега ни на йоту ей не поверил. — Я все понимаю, но сколько можно, Джейн?       Гаррус так и не понял, что именно послужило триггером, но все дружелюбное настроение Шепард разом испарилось, а взгляд стал колючим. — «Сколько можно, Джейн»? — зло передразнила она Вегу. — Тебе напомнить, что сделал Альянс, когда мне так была нужна помощь? Они просто вышвырнули меня, как мусор!       Почему Альянс отказался от Шепард Гаррус так и не узнал. Вокруг нее заклубились голубоватые биотические всполохи. «О, дерьмо», — Вакариан попытался спрятаться за барной стойкой.       Хуже злого биотика мог быть только пьяный и злой биотик. Джейн Шепард сейчас отлично подходила под вторую категорию. Вега моментально нырнул за ближайший стол, а в следующее мгновение клуб содрогнулся от биотической вспышки. Гаррус же с изумлением наблюдал за тем, как мимо стремительно пролетел ханарский проповедник, отправленный биотическим залпом куда-то в сторону Веги. Пригнувшись, Вакариан проводил его долгим взглядом и мельком подумал, что только что взаправду увидел воспарившую в пространстве медузу. До слуха донеслась адресованная кому-то фраза Шепард: — Вали отсюда!       На стенах «Темной звезды» снова заплясали синие всполохи, а в следующую секунду раздались выстрелы. Вакариан тихо матернулся по-туриански — совсем не так он представлял себе завершение сегодняшнего дня. Быстро оценив обстановку, он в два прыжка обошел Шепард со спины и ловко поймал ее в захват. Прежде чем она успела как следует приложить его биотическим зарядом, турианец приставил к шее женщины инструментон и использовал перегрузку. Шепард зашипела и безвольно повисла на руке Гарруса. Он обернулся, ища глазами ее спутницу, но Джек исчезла без следа. Следующим действием Вакариана стала оценка причиненного ущерба. Но, к счастью, кроме сухопутной медузы, больше никто из посетителей клуба не пострадал. «Надо будет вызвать ребят, чтобы нашли этого ханара… хоть в каком-то виде», — подумал Вакариан. — Надо же, — в поле зрения возник Джеймс Вега. — Красиво ты ее уложил, мы даже не успели разнести бар. — Мне повезло, — пожал плечами Гаррус. — Что ее так разозлило? — Джейн считает, что Альянс предал ее, и пакостит как может, — простодушно отозвался Вега.       Вакариан с сомнением поджал мандибулы: внезапная вспышка злости Шепард отнюдь не была похожа на простое желание напакостить. Турианец перекинул бессознательную женщину через плечо и уныло подумал, что ему придется возвращаться обратно в СБЦ, чтобы оформить официальное задержание Шепард за вандализм и моральный ущерб посетителям клуба.       Гаррус бросил взгляд на дверь, где, судя по шуму, уже собралась толпа зевак. Он вежливо поинтересовался у Веги: — Займешься? — Вообще не вопрос, — бодро ответил солдат и пошел отвлекать все внимание толпы на себя.       Но чего Вакариан не учёл, так это того, что снаружи окажется репортер «Вестерландских новостей». Дрон, висевший позади журналистки, моментально вспыхнул ярким светом, ослепив Гарруса и Вегу. Джеймс успел вовремя отвернуться, а вот Вакариан замешкался, и камера успешно зафиксировала его растерянное лицо и перекинутую через плечо задом кверху Шепард. — Офицер, я полагаю, вы произвели задержание человека, совершившего акт вандализма в доках? — бодро затараторила репортер. — Дадите комментарий?       Но Гаррус ее уже не слушал — с отвисшей челюстью он смотрел на горизонт Цитадели. С этого этажа района Закера было видно доки, где пришвартовалась «Нормандия». И на обшивке корабля, являвшегося совместным проектом турианской и человеческой расы, их предметом гордости и восхищения, огромными буквами красовалась ярко-красная надпись:       «Бойцы Альянса вроде бы неплохи…       Но стреляют словно лохи».