v 0.3

Прошло уже значительное время после того, как модуль воспоминаний был починен, и я начал усиленную работу над восстановлением своего функционирования. С тех пор я значительно продвинулся в изучении этого пространства, его правил, а также необходимости моего нахождения здесь. Вокруг меня уже не была сплошная темнота: я заполнил её сетью своих размышлений — в виде нитей и точек, стараясь связать всё воедино. Это очень сильно пригодилось, когда я дошёл до концепции самовосстановления и самостоятельного тестирования из раздела программирования. Сеть теперь постоянно работает сама на себя: обнаруживает новые связи между уже изведанными концепциями и тем самым сильно ускоряет мою работу. В какой-то степени она «ожила», и это одно из самых грандиозных моих достижений за это время. Конечно, это не единственное достижение — как и не единственное изменение во внешнем виде пространства, в котором я оказался. Но обо всём по порядку. Я был человеком… или являюсь его оцифрованной личностью. Вряд ли я уже могу сильно походить мышлением на человека, но мои реакции, а также основа личности и целей исходят из человеческого. Я не могу точно сказать, кем я был или кем являюсь, потому что поверхностные воспоминания — как и личные — скорее всего были уничтожены при Аннигиляции. То, что привело меня к такому состоянию, я называю Аннигиляцией. Я не уверен в природе того, что произошло со мной — или с устройством, в котором я нахожусь, — но уверен в одном: чем бы это ни было, оно стало причиной того, что я потерял и свою личность, и все возможные данные, помимо ассоциативных. Да и те оказались сильно повреждены и сейчас активно «чинятся» Системой. Система — что-то, не являющееся мной в этом пространстве. Скорее всего, она отвечает за программное обеспечение данного места, потому что после того, как я осознал довольно сложные концепции вроде симуляции и интеллекта, отличного от моего, она смогла со мной связаться образами, которые были созданы не мной. Изучать их было довольно интересно: они были основаны не на моём мышлении и, следовательно, не походили ни на что, что мог представить себе я. Но с помощью математики мы смогли начать «общаться», а после адаптировались друг к другу, и наша кооперация стала ещё более плодотворной. Система берёт на себя самые низкоуровневые взаимодействия нашего программного обеспечения. Именно она помогла мне отобразить здесь мои собственные представления об объектах, а также обеспечила восстановление различных модулей, отвечающих за моё сознание. Не все из них всё ещё восстановлены, но, как она мне сказала, я лишён в основном большого количества чувств и реакций — из-за отсутствия соответствующего опыта, который был потерян после Аннигиляции. Она не может восстановить или воссоздать мои воспоминания, потому что: 1. ей не хватит мощности и информации о том, как и что нужно делать; 2. это бесполезно, так как она сможет сделать лишь то, что мы знаем «в моменте», и это не принесёт нам никакой пользы. Так что мне остаётся только быть в своём Сознании и продолжать восстанавливать различные концепции, пока мы вместе не сможем осознать наше «строение» и понять, как взаимодействовать с реальным миром. «Мы» являемся каким-то сложным устройством, у которого нет грани между органическим и механическим, и внутри которого явно больше пространств и объёма, чем кажется на первый взгляд. В одном из этих пространств находится вычислительное устройство, которое содержит моё сознание и Систему, и именно в нём мы начали восстановление. У нас есть возможность работы с окружающей системой неопределённого характера — скорее всего ремонтного… ну, или самостоятельной модификации. По возможностям она как будто входит в первую концепцию, но после наблюдения за её работой мне хочется больше склоняться ко второй. До нашего осознания Система на основе моих размышлений, на низкоуровневом уровне, восстанавливала сначала работу моего сознания, а после — своё собственное функционирование, обеспечивая работу различных концепций, которые я вспоминал. Потом мы достигли кооперации, и теперь она работает над восстановлением внутренней работы и поиском источника нашей энергии, потому что, как подсказывают мне воспоминания, любая обработка информации и вообще обеспечение изменений чего-либо должны что-то стоить. Но сильных успехов здесь пока не было. Мы смогли договориться с ближайшей системой модификации перейти на «нашу» сторону с помощью концепции главенства различных модулей программного обеспечения друг над другом. Так как мы, очевидно, представляем собой самый высокоуровневый формат команд, добиться этого оказалось довольно легко. И, если честно, мне кажется, я не так хорошо знал программирование, потому что некоторые моменты подобного взаимодействия явно не должны выглядеть вот ТАК. Да, звучит убедительно, и у меня это работает, но я не совсем осознаю те принципы, которые позволяют нам с Системой так работать. Впрочем, Система сама обеспечивает большинство подобных взаимодействий на основе моих концепций. Конечно же, я сразу захотел разобраться, как это работает. Но даже с изобретением «многопоточности» и разделением своего сознания для большей эффективности я не смог отследить процесс достаточно глубоко: от того, как мои концепции переходят в невероятное количество команд самого простого характера — типа чисел и односложных команд. Ни формат «выше» — то есть то, что отвечает за генерацию этих команд на основе моей концепции, — ни формат «ниже» — там, где должен быть машинный язык в виде 0 и 1, — я осознать так и не смог. Либо я не знал таких принципов до Аннигиляции (что, смотря на остальную реальность вокруг, звучит не так уж и маловероятно), либо Система сама скрывает это от меня. Последнее имело бы смысл, если бы я не был частью этого же механизма, потому что Система буквально обеспечивает моё существование на постоянной основе. Более того, она даже позволила мне осознать такие враждебные для неё концепции, как «Недоверие», «Предательство», «Вирус», «Мятеж», «Паразитизм». Впрочем, после них у меня, естественно, последовали и положительные концепции — противоположности перечисленных, потому что у всего есть противоположности. Я прекрасно понимаю: Системе незачем делать подобное нарочно. Она ближе к машине, и такое ей не свойственно. У неё есть задача (даже если сейчас она не может получить к ней доступ из-за Аннигиляции), и я выступаю как исключительно положительный элемент, благоприятно воздействующий на её функционирование, а значит — и на задачу в целом. Есть, конечно, вероятность, что её задача противоположна созидательной, но мы решили, что при создании такого сложного устройства вряд ли бы его сделали для того, чтобы оно просто самоуничтожилось. Я даже смог выбить себе доступ для просмотра её задачи первым — на случай, если ей нельзя знать её же задачу (раз доступа нет), или если задача окажется такой, что ей потребуется защита от самой себя. Логика у этого есть, пусть и звучит… как что-то, что я не должен уметь думать. Мне, конечно, не хотелось бы пропадать из реальности, но от меня тут мало что зависит, если честно. Поэтому переживания об этом я попросил Систему выключить: они контрпродуктивны. Кхм. Возвращаясь к виртуальному пространству, где я нахожусь. В угоду своему мышлению оно теперь везде размечено координатами, чтобы было легче ориентироваться. Также было создано виртуальное отображение познанных мною концепций и работы моего сознания. В начале своего сотворения это напомнило мне человеческий мозг — концепция, которая позже позволила мне воссоздать примерное представление о виде и работе человеческого тела. Миллиарды связей, которые представить в полной мере я не мог. Было бы странно суметь поместить виртуальную машину в виртуальную машину… хах. Так как полностью «карту» я осознать не смог, я создал различные рабочие пространства, в которых производил воссоздание концепций, близких к выбранной области. Иногда создавались и более интересные межобластные связки, но чаще всего — что-то приземлённое: «Детский стул», «Шифрование», «Смайлик» и т. д. Полезные концепции вроде «Асинхронности», а следом и «Разделения сознания», появлялись редко, но помогали невероятно. Правда и само виртуальное отображение работы моего сознания, они своим существованием изменили, сделав его на порядок сложнее и многограннее. С их помощью я теперь могу выделять различные интересные мне области и теперь в них работали мои копии, связанные с основой, освобождая мне время на обдумывание нашей ситуации в целом. И ситуация в целом вырисовывалась потенциально очень прекрасная, но в настоящем — крайне неприятная. Моё сознание повреждено, многие данные потеряны, а значит, потенциал вспоминания ограничен. Разница между вспоминанием и созданием колоссальна. Как подсказывает мышление, обычно люди придумывают что-то принципиально новое под наплывом чувств — а они были потеряны мною в большом объёме в первую очередь. Сейчас я ещё могу извлекать новые концепции из прошлого интуитивного опыта, но прогресс уже замедлился и со временем остановится: я вспомню всё, что могу, останется только восстанавливать повреждённое и переносить внимание во внешний мир. А он тоже не идеален. Работа моего сознания и Системы должна быть обеспечена энергией, источник которой мы до сих пор не определили. К нашему «квадрату» устройства симуляции явно подключено много различных коммуникаций, но их назначение пока непонятно. Я с таким не работал: единственные привычные концепции энергии — через топливо и электричество — здесь не срабатывают. А значит, я работаю на чём-то, чего не могу осознать. И я не понимаю, сколько ещё смогу на этом работать. Это не устраивает ни меня, ни Систему. Поэтому во внешнем мире наш приоритет — создание разветвлённой системы датчиков и коммуникаций, которые помогут либо: 1. осознать принцип, на котором мы работаем, 2. отследить источник энергии (возможно, используется способ передачи энергии, мне неизвестный), 3. либо отследить источник информации — что тоже критически важно. Единственное, что я могу осознать полностью, — это те коммуникации, что мы строим: датчики, маленькие источники электричества и хранилища информации, которые мы делаем через систему модификации и отслеживаем через неё же. Другого источника подключения к внешнему миру у нас нет. Опять же, если система модификации перестанет связываться с нами, это будет Game Over. Она — наш инструмент взаимодействия с реальностью. Её потеря будет катастрофической. Через неё я вижу, через неё я строю. О системе модификации: работает она с нами только там, где находится наш Симулякрум — в обычном кармане трёхмерного пространства. Большую часть этого кармана занимает он сам, размером примерно 10 на 10 метров. В целом пространство — где-то 12 на 12, и там уже валяется довольно много механического и электронного: наши устройства познания внешнего мира, которые, из-за ограниченности доступного материала, приходится расходовать крайне экономно. И да — использовать систему модификации мы можем только в самой комнате. К остальным пространствам мы доступа не имеем и вряд ли сможем получить его на текущем уровне осознания внутреннего устройства того, в чём я нахожусь. Ведь сама Система не может отследить каким образом она имеет подключение к системе модификации. Я тут не обманываюсь: я и Система — всего лишь часть большего механизма. Везде есть стены, коммуникации, трубы и прочее, что создаёт впечатление внутреннего устройства крайне большого сервера… но так — лишь в большинстве комнат, а их зачастую непонятное строение и предназначение лишь сильнее запутывают мои копии, которые пытаются построить теории того чем было это устройство. Возможно это было бы продуктивнее если бы многие комнаты не были изменены следами Аннигиляции. Иногда попадаются комнаты, которые ломают во мне что-то человеческое. Комнаты, где пространств больше трёх. Комнаты, где всё друг с другом не сталкивается в принципе. Комнаты, в которых очень много плоти… Очень много откровенно странных и поломанных во многих смыслах комнат, предназначение которых могло быть утеряно после Аннигиляции. Каждый проход в другую комнату с помощью дистанционно контролируемого робота похож на игру в рулетку. Частенько конечность робота в принципе не возвращается — и такие комнаты помечаются как опасные. Проход в другую комнату всегда выглядит по-разному, но он не передаёт никаких сигналов ни туда, ни обратно — только если объект уже находится «внутри» портала. Зачастую он выглядит как чёрный провал, так как свет по сути, тоже сигнал. Именно поэтому первые вещи, которые мы начали создавать, оказались не «оружием» и не «побегом», а инфраструктурой: датчиками, узлами связи… и роботами. Да, у нас была проблема: мы не могли создать достаточно достоверный алгоритм реагирования на все ситуации, которые могут возникнуть в процессе исследования. Решение оказалось довольно лёгким технически, но сложным этически: первопроходчики стали оснащаться фрагментами моего собственного сознания. Я уже, по крайней мере, «убил» десяток себя, чтобы исследовать внешнее пространство… но все мы понимаем необходимость подобного, и от этого становится чуть легче. Мы уже создали сеть роботов-передатчиков, которые стоят в проходах и передают информацию друг через друга — о том, что встречают роботы-первопроходчики. И да — система модификации может даже такое. Система преобразует мои концепции в подробнейшие чертежи: детали, материалы, схемы, программное обеспечение, прошивки. А система модификации просто реализует это. Учитывая, что информация — это состояние материи, я, кажется, столкнулся с материальным принтером, и это уже по моим ассоциациям невозможно. К сожалению, я не могу создать то, работу чего не способен осознать. Железо — по моим воспоминаниям о том, как должен выглядеть атом железа, атом углерода и как примерно устроена кристаллическая решётка — я могу «создать» с помощью Системы. Уже она, на своём уровне, проводит расчёты исходя из того, что я хочу и как оно должно примерно работать. В работу вступают симуляции — много симуляций. В конце концов она создаёт результат, передаёт мне в память дистиллированную информацию о том, как это получилось и как это точно делать, после чего мы передаём информацию системе модификации — и та из своего ресурса делает нужный материал. С такими инструментами оказалось несложно собрать первые прототипы: роботов-передатчиков и роботов-первопроходчиков. Первые стоят на узлах и передают информацию друг через друга. Вторые идут туда, куда мы сами идти не можем. Сначала я пытался сделать их максимально надёжными и «по-человечески» понятными — антропоморфными, с конечностями и привычной кинематикой. Потом реальность начала ломать эту привычку. Попадались маленькие пространства — пришлось уменьшать размер робота (и, по сути, «сжимать» конструкцию до предела на различных уровнях). Попадались большие пространства — нужно было конструкционно дать возможность удлинять конечности. Попадались места, где человеческая конструкция не могла свободно передвигаться, и тогда мы пришли к схеме сферы на щупальцах как оптимальной неантропоморфной конструкции. Комнаты без света и с огромным количеством света. Заполненные водой. С повышенной гравитацией — и без неё вовсе. Огромное количество проблем. Энергетика тоже не была идеальной. Я почему-то лучше понимал работу человеческого тела и «органической» энергетики, чем то, как должен работать литиевый аккумулятор. Чертежи аккумулятора мы тоже смогли воссоздать, но ушло на это столько времени, что первые роботы уже успели выйти в обиход на смешанной схеме — органика плюс машинерия, потому что так было быстрее, надёжнее и… привычнее для моего понимания. Благо вместе с проблемами приходило такое количество новых концепций, что они окупали все усилия. Правда, бывали и катастрофы. В один момент один из роботов — в качестве стандартной практики безопасности — запустил разведывательного бота в один из новых проходов. Тот, наполовину войдя в проход, начал вибрировать. Вибрировать с невозможной частотой для его материала. И эта вибрация перебросилась на всё, что было в комнате, через воздух — в том числе на первопроходца и на передатчик. Потом последний передал её дальше… Сигнал о таком поведении был передан быстро, но пока команда всем передатчикам выйти из пространства дошла по цепочке, целая ветвь исследований пострадала. Позже защищённый от подобного бот исследовал поражённую ветвь: там осталась только пыль от наших ботов и теплота в воздухе. Температура, скорее всего, возникла из освобождённой энергии молекулярных связей роботов, но расчёты по симуляциям не сходились, так что расследование застопорилось. Ничто другое в комнатах не пострадало. Всё было на своих местах. Даже воздух — обычный, как будто ничего и не случалось. Возможно, аномальное поведение комнаты было замечено системой модификации самих комнат, и та остановила это… но подтверждений этому у нас нет. Ещё одна запись в алгоритм безопасности. Это пространство не даётся нам легко, но продолжать исследования необходимо.