|Часть 19|

***

      Ночь была безлунной. Чёрная, как шелковая ткань траура, что укрывала теперь дворец. Ветер, обычно тихий, будто бы знал, что должен молчать. И даже сверчки не решались нарушить эту тишину. Всё вокруг затаилось, как и я. Старушка сидела у очага, перебирая чётки. Огонь освещал её морщинистое лицо, отбрасывая на стены пляшущие тени. Я сидела рядом, в уголке, обняв себя за плечи. Мне было холодно не телом — душой. Слова принцессы не давали покоя. Её голос, её взгляд… всё это прокручивалось в голове снова и снова, как тяжёлая колесница на камнях. Я не хотела говорить. Не хотела признаваться даже себе. Но слёзы сами потекли по щекам, тяжёлые, как капли дождя на сухую землю. — Я…я не знаю, что делать, — прошептала я, не поднимая глаз. Голос дрожал. — Она предлагает сделку. Забрать его. Сохранить его имя, его жизнь. А мне — исчезнуть. Старушка не ответила сразу. Я ждала её тёплых слов, как раньше. Простого: "всё будет хорошо", "ты сильная", "мы справимся". Но она молчала. Только пальцы её продолжали перебирать чётки. — Я боюсь, — продолжила я. — Боюсь остаться. Боюсь уйти. Боюсь, что потеряю и себя, и его. — Ты стала женщиной, — вдруг тихо проговорила она. — Поэтому теперь сама должна выбрать. Ни я, ни он, ни даже небо. Только ты. Я подняла глаза. Её взгляд был строгим. Не сердитым — настоящим. Как у матери, которая знает: теперь дитя должно шагнуть само. Я кивнула, сдерживая очередной комок в горле: — Уйду. До рассвета. До того, как кто-то ещё придёт. Она…она не оставит меня здесь. Я это чувствую. Старушка кивнула: — Тогда иди, пока тьма на твоей стороне. Но иди с верой. Не оглядывайся.       Ночь была густа. Я вышла в тишину, закутавшись в тёмную накидку, с маленьким узелком в руках. Ничего лишнего. Лишь немного сушёных трав, воды и кусочек ткани, в который была завёрнута нитка с вышивкой моего имени. Всё, что осталось от прошлого. Деревня спала. Лишь в одном дворе кто-то допоздна раздувал печь — огонёк бился сквозь щели, будто сердце, что ещё не уснуло. Я обошла боковыми тропами, почти не дыша. Когда за спиной остались последние дома, сердце моё забилось чаще. Впереди начинались кустарники, овражек, за ним — лесная дорога к горам. Там, вдалеке, была другая деревня. Новая надежда. Но когда я подошла к изгороди, шаги остановились. Шорох. Я обернулась. И замерла. Трое. Высокие силуэты. Стражи. Форма. Красно-чёрные пояса, короткие мечи при поясе. Они…нашли меня? Принцесса? Уже?.. Кровь отхлынула от лица. Не думая, я рванулась в сторону — в кусты, к тропинке за оврагом. Колючки царапали лицо, руки, юбки ханбока цеплялись за ветви. Но я бежала. Словно за мной сам ад. Сзади послышались выкрики. Голоса — глухо, настойчиво, как удары в барабан тревоги: — Там! Она пошла в сторону ручья! Я оступилась, но удержалась. Ещё шаг. Ещё. Камни. Гладкие, влажные от ночной росы. Один из них был неустойчивым, и, когда я наступила на него, он поехал. Я полетела вниз. Мир закрутился. Небо, кусты, трава — всё смешалось в вихре. Я почувствовала, как удар пришёлся на висок. И тут же — темнота. Всё стало глухим, как под водой. Я слышала только собственное дыхание — рваное, редкое. Шаги. Кто-то приближался. Но я уже не могла понять, кто. Страж? Слуга принцессы? Или... Я едва приоткрыла глаза. Надо мной — силуэт. Размытый, колеблющийся, как дым. Я потянулась рукой вперёд: — Не…не трогайте…не трогайте ребёнка…пожалуйста… — прошептала я, и голос мой был почти неслышным. И в следующее мгновение — мрак. Без дна. Без света. Без имени.

***

      Я не сразу поняла, что проснулась. Веки были тяжёлыми, дыхание — сбивчивым, а голова гудела глухой болью, будто внутри кто-то тихо стучал в каменную стену. Мир вокруг был расплывчатым, цвета — тусклыми, как под вуалью. Я моргнула. Ещё раз. И только тогда поняла: я не на земле. Я…на постели. Мягкой. Сладко пахнущей лавандой и чистым хлопком. Подо мной была тонкая, но тёплая циновка, а поверх неё — шелковое покрывало. Над головой — резной деревянный потолок, выкрашенный в охру и индиго. Я медленно повернула голову. Комната была просторная, но не вычурная. Утончённость не кричала о себе, но чувствовалась в каждой детали: в узоре на ширме, в полированном ларце с золотой застёжкой, в паре тонких туфель у входа. Это были дворцовые покои. Но не Главный дворец — что-то другое. Старее. Тише. Я попыталась приподняться, но в виске тут же прострелила боль. Я ахнула и схватилась за лоб, чувствуя бинт. Всё вернулось вспышками: бегство…лица в ночи…падение…голоса… Шаги. Дверь скользнула в сторону с шелестом, и в комнату вошёл мужчина. Высокий, с прямой спиной, лицо его было будто выточено из камня. Ни эмоции, ни сочувствия. Только взгляд — пристальный, холодный, будто оценивающий меня не как человека, а как задачу. Гви Сон. Я узнала его сразу. Помощник Его Высочества. Тень, которая всегда держалась в стороне, но знала всё. Я резко села. — Где я? — голос мой прозвучал с хрипотцой. — В безопасности, — отозвался он. — Вы во дворце. В старом дворце Саджанвоне, что стоит за горами, вдали от столицы. Я замерла. Глаза мои метнулись по комнате, по его лицу, по свету за окнами. И только тогда до меня дошло. Он знает. Они все знают. Я схватилась за живот — инстинктивно, будто кто-то мог забрать у меня то, что я носила. Гви Сон заметил это движение, и взгляд его стал чуть мягче. Не добрее — просто более человечным. — Наследный принц Ли Минхо приказал найти вас и доставить сюда. Это…не было лёгким приказом, — последние слова он почти прошипел, как яд на языке. — Значит…это он послал стражу? Это были не люди…принцессы?.. — выдохнула я. Он кивнул: — Ваше бегство привлекло внимание. Пришлось действовать быстро, до того, как другие силы выйдут на след. Он замолчал на мгновение, затем добавил с сухостью: — Вы в безопасности. Здесь только люди, преданные Его Высочеству. Слуги, охрана, лекарь. Никто за пределами этих стен не знает, что вы здесь. Я откинулась на подушки. Сердце стучало громко, будто требовало времени, чтобы переварить всё. — Он…знает?.. — я не могла сказать слово ребёнок. Оно застряло в горле. — Да. — Гви Сон не смягчил голос. — Он знает. Я прикрыла глаза. Тишина опустилась между нами, как плотная ткань. Только дыхание моё и мерный стук боли в голове. — Он скоро прибудет, — добавил Гви Сон. — Сегодня к вечеру. Я снова открыла глаза: — Почему вы…так говорите? Будто вы не одобряете. Он посмотрел на меня в упор: — Потому что не одобряю. Я служу Его Высочеству. Но служить — не значит соглашаться. Он чуть наклонился: — Этот ребёнок, вы, ваша связь — это риск. Это повод для дворцовой бури. Но… Он выпрямился: — Он выбрал. И я исполняю. До конца. Он поклонился быстро, без чувства, и ушёл, оставив меня наедине с сердцем, которое стучало теперь уже не от страха, а от чего-то иного. Я посмотрела на свои ладони. На их дрожь. И почувствовала, как внутри меня медленно зарождается мысль, страшная и священная одновременно: Я больше не просто женщина, которую он любил. Я мать. И я — часть его выбора.

***

      Комната была тихая. Только за ширмой шелестели занавеси от лёгкого сквозняка, а где-то в дальнем углу потрескивала свеча, будто отсчитывая секунды. Я сидела на постели, обхватив колени, укутанная в тонкий шёлковый ханбок, который мне оставили "новые" служанки. Они были молчаливы, вежливы, обучены — и чужие. Всё здесь было чужим. Слишком безупречным, слишком осторожным. Каждый час тянулся, как день. Я слышала, как кто-то прошёл по внешнему коридору. Потом снова — тишина. Тревожная, густая. Я не знала, кого я жду больше — Его, или ответа на все свои страхи. Он знает. Всё знает. Время словно застыло. И вдруг — хлопок. Глухой, резкий. Дверь распахнулась. Я не успела вскочить — он уже стоял на пороге. Принц. Мой Ли. Мой Минхо. Он был в дороге — видно по пыльному подолу, чуть растрёпанным волосам, блестящей от жара коже. Но его глаза... Они нашли меня. Сразу. И в следующее мгновение он шагнул вперёд, пересёк всю комнату в три шага и просто обнял. Так крепко, что я ахнула от неожиданности. Он вжал меня в себя, как будто боялся, что я исчезну. Его руки дрожали, дыхание было тяжёлым. Он ничего не говорил. Просто держал. И я тоже. Я уткнулась лицом в его грудь, в ту самую ткань, пахнущую дорогими маслами и конской кожей. И, наконец, разрыдалась. Он гладил мои волосы, спину, будто убеждаясь — я живая. — Ра Он… — прошептал он наконец. — Моя…моя… Я хотела ответить, но язык запутался в эмоциях. Я лишь кивнула, держась за его ханбок, будто за берег посреди бури. Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть моё лицо. Его ладони легли на мои щёки, и взгляд метнулся вниз — на мой живот. Он опустился на колени. Не как принц. Не как государь. Как мужчина. Как отец. — Он…здесь? — прошептал он, прикладывая ладонь. — Он жив? После того падения?...Скажи мне, он…он в порядке? Слёзы снова подступили, но теперь — от облегчения. — Да, — выдохнула я. — Лекарь сказал, что с ним всё хорошо. Я…я тоже. Просто удар по голове. Он закрыл глаза на секунду, будто благодарил Небеса. Потом снова взглянул на меня. В его глазах было столько боли, столько счастья, столько…всего. — Я не спал, Ра Он. Я сходил с ума. Когда узнал, что ты бежала…что ты могла…потеряться. Я сам хотел искать тебя, но Гви Сон опередил, — он дрогнул. — Ты была одна. И с ним. Как ты всё это выдержала?.. Я слабо улыбнулась сквозь слёзы: — Потому что он был со мной. И потому что…ты был во мне. Где-то глубоко. Даже если я не знала, придёшь ли. Он снова прижал меня к себе, уже мягче: — Я не отпущу тебя, слышишь? Ни тебя, ни его. Неважно, что скажут во дворце. Неважно, что будет. Я найду путь. Я сохраню вас. — Но ты — наследник… — прошептала я. — У тебя долг. Обязанности. Он вздохнул: — Всё это — пыль, если рядом нет тебя. Если я потеряю то, что делает меня живым…тогда какой я король? Он взял мою руку и приложил к своей груди: — Моё сердце — здесь. И оно твоё. И его. Мы сидели, склонившись друг к другу, как двое, переживших бурю. Я не хотела отпускать его. Он — меня. — Останься со мной…хоть на эту ночь, — прошептала я. Он не ответил словами. Просто коснулся губами моего лба, и мы оба закрыли глаза. Эта ночь стала островом. Без политики, без страха, без дворцовых стен. Только он, я…и то, что толкалось в моём животе. Жизнь. Новая жизнь.