Любовь

Бан Чан хорошо целуется. Это я знаю по слухам. Наверное, он перецеловал половину девчонок нашего класса, а может и параллельного, а может и соседней школы… Моя подруга сохнет по Бан Чану. У неё был парень, но, как только она открыла для себя Бан Чана, все, любовь исчезла. Кругом все только и говорили о Бан Чане. Он не был лучшим учеником в классе. Им была я. Вот бы кто-то заметил мои заслуги. Конечно, я получала похвалу от учителей и на конкурсах занимала призовые места, но всегда было такое чувство, будто мне чего-то не хватает. Всю популярность перетягивал Бан Чан. Он был красивым парнем. Форма на нем сидела как влитая, подчеркивая его натренированное тело. У него были светлые кудрявые волосы и правильные черты лица: широкие чёрные брови, выразительный взгляд карих глаз и полные губы, такие полные, что, казалось, он целовался регулярно, чтобы поддерживать их полноту. Однажды он обратил внимание на меня. Это произошло на уроке математики. Работал кондиционер, но он не спасал от жары, которая стояла с начала мая. Мозг плавился, подобно мороженому, ни о чем не хотелось думать, а уж тем более о контрольной, которую пришлось писать в тот день. Кругом слышалось постукивание шариковых ручек, перешептывания, скрипты старых парт и вздохи. Бан Чан сидел с опущенной головой, сокрушенно рассматривая задачки на листе. Его брови скользнули к переносице. Губы поджались. Вдруг он посмотрел на меня. Я почувствовала его взгляд уголком глаза, сильнее сжала ручку и сделала вид, что не вижу его. Бан Чан продолжал смотреть. Перед моими глазами замелькали чёрные пятна. Словно чёрные тучи, они клубились и распадались на точки. — Наён, дай, пожалуйста, карандаш, — шепнул Бан Чан, положив руку на мою парту. Я сунула в его ладонь карандаш. Бан Чан не убрал ладонь. На его щеках зажглись ямочки. Вот он. Щенячий взгляд, которому никто не мог противостоять. Бан Чан покрутил карандаш между пальцами и тихо спросил: — А ручки и ластика не найдётся? Молча сунула в его руку ручку и ластик и отвернулась. Единственный предмет, в котором он опережал меня, — английский язык. На переменках он читал наизусть стихи и пел песенки на английском. Девчонки окружали Бан Чана и слушали, очарованные его голосом. На Новый год он пел под гитару. Он был одет в элегантный чёрный костюм с глубоким вырезом, в ушах у него висели серёжки. После того выступления фанатов у него прибавилось. Бан Чан нравился учителям. Он был обходительным и вежливым, помогал делать домашнее задание своим друзьям, если смекал в предмете. В математике он не был силен. Учительница попросила меня позаниматься с ним после уроков, подготовить к предстоящей контрольной. Я ждала его в классе, сидя за партой. Раздался стук. — Не опоздал? — спросил он, скидывая сумку на свою парту. — Мой друг повредил ногу на физкультуре, пришлось отвести его в медпункт. Но, кажется, ничего серьёзного. Небольшое растяжение. — Когда ты все успеваешь? — спрашивала я, раскрывая учебник по математике. — И хорошо учиться, и угождать учителям. И девчонки по тебе с ума сходят. Ты идеален. Он рассмеялся. — О, нет. Я далеко не такой идеальный, как ты думаешь. Сегодня забыл свой пенал. Хорошо, что у тебя нашлись запасной карандаш и ручка. Спасибо. — Можешь оставить себе. Что ты не понимаешь? Я передала ему учебник. Бан Чан нашёл страничку и указал мне на номера упражнений, которые хотел проработать. Мы занимались три раза в неделю, в остальное время Бан Чан писал мне, если у него возникали какое-то вопросы. В переписке он был вежливым и милым. Отправлял задумчивые смайлики, иногда шутил или присылал красивые стихи. Сначала о природе, потом о любви. Читая стихотворения, я ловила себя на мысли, что отношения между нами меняются. Попыталась вспомнить, когда это началось. Во время дополнительных занятий мы сидели достаточно близко друг к другу, я чувствовала его теплое дыхание на шее, соприкасалась с ним пальцами. Ток пробегал по рукам, заставляя сердце биться чаще. Я смотрела на его улыбку и улыбалась в ответ. Спустя две недели, мы решили прекратить занятия. Последнее занятие длилось больше двух часов. На город уже спускался вечер. Я глянула в окно. Над школьным садом собирались дождевые облака. — Спасибо, что помогла подготовиться к контрольной, но у меня ещё остались вопросы, — сказал Бан Чан, складывая учебники и тетради. Я заметила в его пенале свои ручку, карандаш и ластик. Во время наших занятий он всегда их использовал. — Какие? — спросила я. — Ну… мне неясно, как решить одну задачу, — проговорил с заминками Бан Чан. Он посмотрел на меня виноватым взглядом и улыбнулся. — Думаю, её решить сложно. Но, быть может, я найду решение. Он приблизился ко мне, вытащил из моих пальцев ручку и прижался к губам в горячем поцелуе. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Он положил руки на мои плечи и отстранился, но я притянула его к себе и поцеловала. Это получилось просто, как будто так и должно быть. Он гладил мои волосы и целовал, ни на секунду не останавливаясь. Солнечные лучи, падающие на парты, спрятались за серыми облаками. В классе стало темно. — Тебя проводить? — шепнул Бан Чан у самых губ. — Так это и есть та задача, которую ты не мог решить? — Ага, — сказал он, заключая меня в тёплые объятия. — Я не могу её решить уже год. — Ч-что? — Помнишь, мы ездили на экскурсию в какой-то музей? — Исторический? — Точно. Мне было скучно смотреть картины и экспонаты, и вдруг я заметил тебя. В то время, как ты с интересом рассматривала фотографии и книги, я смотрел на тебя и глаз отвести не мог. Наён… — Подожди. Я мягко оттолкнула его. Происходящее казалось безумием. Не верилось, что Бан Чан, с виду уверенный в себе парень, оказался стеснительным и милым, но ещё больше я не верила в то, что он сказал. Он не переставал улыбаться, пока я обдумывала его слова. — Не нужно меня провожать, — сказала я. В его глазах мелькнуло понимание. Он кивнул, собрал свои вещи и пошёл к выходу из класса. У дверей обернулся и спросил: — Хочешь поплавать на выходных? На поиски самого красивого купальника я потратила несколько часов. Пока надевала купальник, вспоминала поцелуй с Чаном, и улыбка непроизвольно растягивала губы. Что он со мной сделал? А вдруг я тоже была все это время влюблена?! Просто не осознавала этого. На самом деле моя ненависть была любовью. Мысли о свидании вскружили голову. Я выхватила тетрадь из стопки, взяла карандаш и написала: Бан Чан. Сердечко. Бан Чан. Сердечко. Бан Чан. Сердечко. Я жила за городом и, как выяснилось, он тоже. Мы условились встретиться на озере. Вечера были теплыми и влажными. Я спустилась по ступенькам к озеру. На земле лежала рубашка и штаны. Бан Чан был уже здесь, но в озере я его не заметила. Скинула сумку и босоножки, стала раздеваться. — Привет, — раздался знакомый голос за спиной. Бан Чан зачесал пальцами мокрые волосы и обворожительно улыбнулся. До чего он был красивый! И снова в голове появились мысли о том, что это все неправда, как говорят герои в фильмах и книгах, это сон. Самый красивый парень, которого я только встречала, стоит прямо передо мной. Я развязала рубашку и бросила её на песок, провела руками по животу и груди. Вдруг захотелось спрятаться. — Это действительно смущает, — сказал Бан Чан, закрыв глаза ладонью. Растопырил пальцы и посмотрел на меня. Я стянула юбку, стараясь не смотреть на Чана. Немного успокаивало то, что он, как и я, был смущен. Он взял меня за руку и завёл в воду. Сначала мы просто плавали в свое удовольствие, наслаждались тёплой водой, болтали о мелочах. Но чем чаще наши руки и ноги соприкасались, а взгляды сталкивались, тем горячее мне становилось. Его щеки покрывал лёгкий румянец. Он схватил меня за руку и остановил, медленно развернул к себе. Его кожа была горячей и влажной. Когда я шла на свидание, думала кое о чем. Себе признаваться в этом было страшно, а уж говорить о своих желаниях Бан Чану язык не поворачивался. Может, во всем была виновата жара, вскружившая мне голову, но я думала, что Бан Чан выглядел очень сексуально. Одной рукой он гладил моё запястье, а другой перебирал мокрые прядки волос. — Угадай, чего я хочу, — тихо сказала я, поднимая на него взгляд. Не знаю, как выглядела в тот момент, но глаза Бан Чана расширились, а на лице показалась уже знакомая мне добродушная улыбка. Он поцеловал меня. Он легонько покусывал мои губы до терпимой боли и отстранялся, чтобы взять от следующего поцелуя сполна. Я лишилась дара речи, когда его шершавые ладони заскользили по моей спине. — Угадал? — тихо и хрипло спросил он. Голос прозвучал как-то неуверенно и немного грустно. Я подалась вперёд и обвила его шею руками. Он медленно водил пальцами по моей спине, очерчивая лопатки. Мы стояли в воде. Мой взгляд упирался в его загорелую грудь. Щеки наливались румянцем, то ли от жары, не щадившей ничего кругом, то ли от того, что он был предельно близко ко мне. Разве могла я подумать, что окажусь в таком смущающем положении? И окажусь с ним. С тем, кого я в глубине души ненавидела и завидовала всему, что у него было, и больше всего тому, что его любили, а я была словно белой вороной. Невольно мой взгляд сместился ниже, на его живот. Хотелось потрогать его тело, провести пальцами по горячей коже, почувствовать твёрдость его пресса. — Хочешь меня? — раздалось над ухом. Я вскинула голову. Бан Чан смотрел на меня смешливым взглядом, чуть склонив голову набок. — Я спросил, хочешь ещё поплавать? Мысли были о плавании, только в другом смысле. Я хотела окунуться в море нежности вместе с ним. Как намекнуть ему? Было приятно просто стоять рядом с ним, чувствовать себя в безопасности. — Я не могу решить одну задачу. Поможешь мне? — спросила я, положив его руки себе на плечи. Он спускал бретельки купальника и смотрел на меня внимательным взглядом. Я нервно кусала губы, не зная, что говорить. Он молчал, поглаживая мои руки холодными пальцами. Гладил от плеч к запястьям, повторяя это движение несколько секунд. Потянулся к завязкам на спине и распустил узел. Купальник плюхнулся в воду. Бан Чан опустил руки на мои груди, обвел большими пальцами твёрдые и чувствительные соски. Грудь его быстро вздымалась, а изо рта то и дело вырывались вздохи. От его неторопливой ласки я застонала в голос. Он сжимал мои груди, теребил соски пальцами до жгучей, но приятной боли, которая разбегалась мурашками по телу. С каждой секундой движения его становились быстрее. Дыхание сбилось. Он резко притянул меня к себе за талию. — С этим нужно что-то делать, — сказал он. Я потерлась возбужденными сосками о его твёрдую грудь, волны дикого удовольствия прокатились по телу. — Бан Чан, ты же хорош в этом, — сказала я. Голос мой прозвучал пискляво и тихо. Было тяжело дышать из-за жары и влажности, исходящей от наших тел. От него пахло горьковатым одеколоном. Маленькие капли скользили по его гладкой коже. Я стиснула кулаки и произнесла почти умоляющим тоном: — Хочу тебя. Он подхватил меня на руки и вынес на берег, уложил на мягкое полотенце и стал целовать. Звонко чмокая губами, целовал мои стопы, колени и бедра. Все мысли исчезли, оставалось только безмолвно наблюдать за Бан Чаном. Он стянул с меня трусы и раздвинул мои ноги. Я схватила его за кудрявые волосы, не позволяя ступить дальше. Но он оставил без внимания мои действия. Склонился к промежности и поцеловал. — Ух, — вырвалось у меня, когда он снова прижался ко мне. — Бан Чан… н-не нужно… это делать. Он прижимался горячими губами к моей коже, пробовал на вкус, полизывая кончиком языка. Слова застряли в горле вместе с воздухом. Я выдохнула, когда он отстранился. Он смотрел на моё тело горящим взглядом и облизывался. Вскинул голову, подмигнул и вдруг смачно чмокнул меня в низ живота. Пальцы онемели, пока я дергала Бан Чана за волосы, пытаясь утихомирить его желание, но понимала, что сама того хотела. Было страшно. Никто не целовал меня там. Он был первым человеком, которому я позволила это сделать, вернее, он сам это сделал, без моего разрешения. Я не знала, как воспринимать это. Глубоко в душе мне хотелось такой ласки, но с другой стороны, хотелось, чтобы все вернулось на свои места. Мы стали одноклассниками, а этого вечера вовсе и не было. Когда он поднялся, я притянула его к себе и поцеловала. Он медленно и нежно ответил, сминая губы и толкая в рот язык. Мой вкус на его губах, горьковато-солёный, сводил с ума. Он кусал мои губы, всасывал их, проводил языком по зубам. Он лег на меня и потерся выступающим членом о мою промежность. Возбуждение закололо между ног. Я хотела свести их, но Бан Чан не дал. Крепко сжимая мои колени, он спустился поцелуями по моей шее к груди, а потом к животу. Я судорожно выдохнула, когда его язык опустился в мой пупок. Одной рукой он держал мою ногу, а другой ощупывал влажную промежность. Он окинул меня ласковым взглядом. А потом я закричала… Он погрузил в меня твердые пальцы и толкал их, пока оргазм не накрыл меня с головой. — Это одно решение, — проговорил Бан Чан мне на ухо, нежно целуя в мочку. — У меня есть другое, и оно понравится тебе больше. Он взял меня за руку, и провел ею по своему животу. Тело содрогалось от оргазма, но я желала узнать, что будет дальше. Дернула резинку его трусов и быстро стянула их, с силой сжала набухший член и поводила рукой вверх-вниз. Бан Чан заскулил от мои действий, согнулся и поймал мои руки. — Не делай этого, Наён, — жалостливо произнес он. — Невыносимо… Я провела по всей длине. — …горячо. Он кусал губы и громко стонал. На ощупь он был мягким и теплым. Я оттянула пальцами головку, подсела к Бан Чану и поцеловала его в шею. — Возьми меня, Бан Чан. Просить больше не пришлось. Он грубо повалил меня на землю, оседлал бедра и толкнулся в меня. — Наён, это какое-то безумие, — произнес он, коснувшись губами моего рта. — Но тебе ведь нравится, — сказала я, улыбаясь, и подалась навстречу, теснее обвивая его бедра ногами. Вместо ответа он прильнул к моим губам, заглушая стон. Боль тяжестью собиралась в животе при каждом толчке. Он жёстко толкался в меня, входя во всю длину, и стонал от удовольствия. — Мне больно. — Прости. Сейчас исправлюсь, — со стоном произнес он и поменял угол. От этого боль не утихла. Я взяла его руку и положила себе на грудь. Он потирал мои соски и двигался в бешеном ритме. — Ты всегда такой грубый? — хотела пошутить я. — Не говори, — шепнул Бан Чан мне в лицо. Он зажмурил глаза и с протяжным «м» вышел из меня. Оргазм искрами рассыпался по моему телу, кровь бурлила в висках, сердце ударялось о рёбра. — Как ты? — спросил он, ложась рядом со мной. Я придвинулась к нему и положила руку на его дальнее плечо. — Больно. Кажется, завтра не смогу ходить. У тебя большой… — Спасибо и прости, что был грубым. Темно-оранжевые отблески скользили по голым телам. Бан Чан обнимал меня, тесно прижимая к своему телу. Солнце рябило на горизонте, растворяясь в темно-синем лесу. — Что теперь? — спросила я, обнимая Бан Чана сильнее. — Завтра мы снова будем друг другу никем. Он посмотрел на меня. Мы понимали, что получилось все спонтанно. Наше желание было подобно полыхнувшей на ветру спичке: миг — и огонь гаснет. — Наён, давай встречаться, — сказал Бан Чан, потрепав меня по плечу. — Мне хорошо с тобой. Я чмокнула его в губы и уверенно проговорила: — Ты мне нравишься. Я не хочу быть просто одноклассниками. И друзьями быть не хочу. Он улыбнулся краешком губ. Его глаза блестели. — Тогда я буду провожать тебя домой после школы. — Ага. — А еще мы будем ходить на свидания и целоваться в укромных местах. Я потерлась носом о его плечо, пряча улыбку. — А еще мы сможем болтать, о чем захотим. — Прямо сейчас ты можешь проводить меня домой, а лучше отнести на руках, — пробормотала я. После того, что мы сделали, ходить не было сил. Ноги ныли от боли, и сердце не желало сбавлять ритм. Я прислушалась к его сердцу. Оно билось так же быстро, как и моё. К щекам прилил горячий румянец. — Нужно скорее уходить, вдруг кто-нибудь заметит нас. Воду окружали деревья с раскидистыми кронами, а путь к озеру лежал через заросли кустарника. Воздух дрожал от шумного дыхания. Бан Чан помог мне одеться, а сам натянул трусы и штаны на влажное тело и надел рубашку, не застегивая. — Все ещё больно? Это был твой первый?.. — произнес он, теребя мои пальцы. — Я твой первый парень? Я зажмурила глаза и кивнула. Смущенная своим поступком, закрыла лицо ладонями. — Я помогу тебе набраться опыта в этом деле, — сказал он, отнимая ладони от моего лица. — Ты хорошо целуешься. Он ободряюще сжал мою ладонь и поцеловал в костяшки пальцев. Домой он понёс меня на руках. Улицы города к вечеру опустели. Синие тени от домов и фонарей тянулись по земле. И тут я кое-что вспомнила. — После наших занятий ты подложил мне стихотворение. Кажется, оно начиналось так: Любовь, как роза, роза красная, Цветет в моем саду. Любовь моя — как песенка, С которой в путь иду. Сильнее красоты твоей Моя любовь одна. Она с тобой, пока моря Не высохнут до дна. Бан Чан с улыбкой подхватил: Не высохнут моря, мой друг, Не рушится гранит, Не остановится песок, А он, как жизнь, бежит… Будь счастлива, моя любовь, Прощай и не грусти. Вернусь к тебе, хоть целый свет Пришлось бы мне пройти! — Так я хотел признаться тебе в чувствах. Ты мне не просто нравишься, Наён. Я приложила ухо к его груди. Сердце его забилось ещё сильнее, а на шее запульсировала жилка. — Я люблю тебя, — сказал он, наливаясь сильным румянцем. — Не могу обещать, что буду нежным в наш следующий раз, потому что не знаю, как оно пойдёт… Это от многого зависит. От настроения, от обстановки, желания… — От наших чувств, дыхания, поцелуев… С тобой мне ничего не страшно. Ты сделал меня счастливой, Бан Чан. — Называй меня Чан. Твоя мама меня не прогонит? — Нет. Ты же такой милый. — В любом случае ей придется привыкнуть, ведь теперь я твой парень и буду часто приходить к вам в гости. Я смотрела на его улыбчивое лицо. В тот день я поняла, насколько сильно любила его. Быть может, намного больше года.