Часть 7. До встречи, обнимаю...

Через день майор Васечкин сообщил музыкантам дату и место их первого в СССР концерта. На подготовку группе отводилась ровно неделя, причем репетировать на площадке, где пройдет выступление, было нельзя, потому что… Потому что нельзя, просто это такое место особенное Кремлёвский дворец съездов (сейчас это называется Государственный Кремлёвский дворец). Для репетиций музыкантам выделили другое помещение. — А смысл? — скривился Брайан. — Нам репетиции нужны только для этого, чтобы приспособиться к залу. Акустика там, освещение… — К сожалению, это не обсуждается, — вздохнул Васечкин. — Ничего, ребята, не страшно, — Фредди абсолютно не волновали эти вопросы. То есть он всегда живо принимал участие в подготовке к концертам, но сейчас, в этой поездке его беспокоило совершенно другое, ему хотелось поскорее приступить к главному, к своей миссии — вступить в контакт с русским ученым, получить эликсир бессмертия или что там у него есть. А концерт… Ну отыграем, — думал Меркьюри, — и отыграем как всегда хорошо… — Кремлёвский дворец? — Джона Дикона тоже, по-видимому, интересовала не репетиция, его завораживало слово «Кремлёвский». — Это что, прямо в Кремле? — Ну да, — Васечкин не понимал, что тут удивительного. — Подожди, — Дикон пытался сообразить, — В Кремле есть дворец, и мы там будем выступать? В тронном зале, что ли? Перед русским царём? У Васечкина челюсть отвисла, он не нашелся, что ответить дикому англичанину. — Какой царь, Дики?! — расхохотался Фредди. — В России коммунисты, здесь нет царей. Здесь этот, как его, генсек! — А, это как премьер-министр, что ли? Понятно, — разочарованно протянул Дикон. — Ну типа того. — Кремлёвский дворец съездов, — начал объяснять Васечкин иностранцам, — это общественное здание, расположенное на территории Московского Кремля. Оно предназначено для проведения съездов Коммунистической партии, а также для проведения концертов, театральных постановок и других общественных мероприятий. — И почем билеты будут? — Джон, узнав, что никакого царя и тронного зала не будет, решил вернуться к своим бухгалтерским обязанностям в группе, которые он давно сам на себя взял. — Неплохо бы обсудить финансовую часть. — Об этом вас завтра оповестят, — ответил Васечкин. — Я финансами не занимаюсь. Одно могу сказать: никаких билетов не будет. Гонорар вам заплатят из госбюджета, так сказать, по фиксированной ставке. — Как билетов не будет? — не понял Фредди. — Что это значит? — Это значит, — вздохнул Васечкин, — что люди на концерт придут по приглашениям. Только те, которым можно. Никаких сообщений в прессе, никакого телевидения… — Закрытый концерт? — скривился Брайан. — Такой междусобойчик? И сколько человек будут приглашены? Сто? Двести? Васечкин несколько секунд смотрел на Брайана, не понимая, а потом смекнул: — Нет, что вы! Будет полный зал, это точно! В СССР много, так сказать, кого пускают по спецприглашениям… — Много это сколько? — пытался прикинуть в уме Джон Дикон. — Тысяч шесть, — улыбнулся Васечкин. — Дворец рассчитан на шесть тысяч зрителей, значит, шесть тысяч и придут. Музыканты переглянулись — как мало, в сущности, они знали о России: шесть тысяч приглашенных по блату на закрытый концерт, о котором не будет ни рекламы на телевидении, ни сообщений в прессе… Загадочная страна! * * * Настя, конечно же, не рассказала о том, что с ней приключилось в Нескучном саду, она не хотела расстраивать дядю и не хотела, чтобы дядя Егор что-то попытался предпринять, например, наказать Сашу. В тот вечер она тихонько проскользнула к себе в комнату, переоделась, спрятала в шкаф куртку Фредди Меркьюри и пошла в ванную. Нет, девушке очень хотелось поделиться с дядей – разумеется, не тем, что её чуть не изнасиловали, а тем, что она познакомилась с музыкантами из Queen. Со всей группой! А главное — с Фредди Меркьюри. И он оказался такой клёвый! Но тогда бы пришлось рассказывать и о том, как состоялось это знакомство, при каких, так сказать, обстоятельствах… – Ладно, — решила девушка. Она потом расскажет, ну через какое-то время. Но что же делать с Сашей? Насте хотелось вообще забыть о нем, чтобы он исчез не только из её жизни, но и из памяти, словно его и не было вовсе. Тем более не хотелось, чтобы это дело как-то развивалось — давать показания следователю, потом в суде… «Надо будет как-нибудь замять, — думала Настя. — А этому козлу сказать, чтобы не приближался, чтобы вообще не появлялся в поле видимости». Но в основном девушка думала совсем не о Саше. И не об изнасиловании — тем более, что у насильника так ничего толком и не вышло. Настя думала о Фредди Меркьюри. Он занимал почти всё время работы её мозга и все его ресурсы. Чуть ли не каждую минуту девушка возвращалась к мыслям о нем. Она записала себе в студиях звукозаписи все его альбомы и концертники, которые только смогла найти. И всё это Настя успела за считанные дни, вот так случайное знакомство с рок-звездой превратило девушку в настоящую фанатку группы, которая её раньше почти не интересовала. Но в эти дни кое-что еще произошло у Насти, очень странная встреча. Девушка как-то тусовалась у магазина «Мелодия» на Калининском проспекте (сейчас это Новый Арбат) и к ней подошел мужчина. Обыкновенный такой мужик, впрочем, интеллигентного вида, но с военной выправкой. — Ищете альбом группы Queen? — спросил он, сверля девушку внимательным и колючим взглядом. — Да… — Настя почувствовала себя неуютно рядом с этим мужчиной, но вокруг была куча народу и ей показалось, что беспокоится не о чем. — А какой альбом вас интересует? — допытывался странный тип. — Все интересуют, — тряхнула головой Настя и перешла в наступление: — Вы что-то можете предложить? — Да, — мужчина нехорошо улыбнулся. — Могу вам предложить дружбу, — он полез во внутренний карман пиджака и достал удостоверение. На красной «корочке» красовался герб Советского Союза, а под ним три буквы: «КГБ». — Что вы от меня хотите? — испуганно спросила Настя. — Пройдемте со мной, — тоном, не допускающим возражений, сказал мужчина. — Куда? — Настя почувствовала неприятную слабость в коленках, а вдоль позвоночника пробежал холодок, и девушка поёжилась. — Да не волнуйтесь так, — смягчил тон офицер КГБ, — мы просто побеседуем в машине, и я вас отпущу. Настя прошла вслед за мужчиной к его служебной «волге», что стояла в нескольких шагах у тротуара, и побеседовала. Разговор был не долгим: офицер сказал, что знает о знакомстве девушки с английскими музыкантами, что скоро у них будет концерт в Кремлёвском дворце съездов и Настю скорее всего пригласят. Задача Насти заключалось в том, чтобы докладывать сотрудникам КГБ обо всё, о чем она будет говорить с музыкантами, а особенно с лидером группы Фредди Меркьюри. В кино часто показывают, как герой в таких случаях спрашивает что-то типа «А если я откажусь?» или «Я знаю свои права, так что пошли вы…». Ну это в кино и в основном в американском. А в СССР сотрудникам КГБ так на их просьбы не отвечали. Только разве что настоящие герои, борцы с Советской властью, которые потом сразу отправлялись в сибирские лагеря или в психушку. Настя не была таким героем, она кивала, соглашалась и только ждала, когда ее отпустят. И её через несколько минут отпустили, пообещав, что теперь за ней будут «присматривать», то есть следить. Однако Настя не сильно переживала по этому поводу — в Советском Союзе это было нормально: КГБ как бы и должно следить за гражданами, которые встречаются с иностранцами, ну и за самими иностранцами, конечно. То есть ничего особенного, хотя и страшновато немного. Настя даже представила, как она после встречи с Меркьюри встречается с агентом КГБ и рассказывает ему что-то типа такого: «Мы разговаривали о погоде, о том, как Москва красива летом, о том, как хороши подмосковные вечера…». «А потом что вы делали? — спрашивал кэгэбэшник в Настиных фантазиях. — Он обнял вас? И вы поцеловались?» Настя почувствовала, как краснеют её щёки, краснеют и пылают от жарких воспоминаний… «А что было дальше, Настя? Когда он положил свою руку вам на грудь?.. Отвечайте, Настя… Настя! Настя!» Настя проснулась от крика дяди Егора: — Настя! Тебя к телефону! Настя! Настя набросила халат и выскочила в коридор. Дядя Егор держал трубку телефона. — Кто? — спросила девушка. — Я по-английски плохо понимаю. Кажется, они говорили про какой-то концерт и про Кремль. Давай ты сама разберешься. Настя взяла трубку и тут же расплылась в счастливой улыбке — она узнала голос Фредди: — Настя? Очень рад вновь слышать ваш голос. Нам сказали, когда и где у нас концерт. В следующую субботу в Кремле. Да, да, вы не ослышались, в Кремлёвском дворце съездов. Не знал, что в Кремле дают концерты. Нет, билет вы не сможете купить. Их просто не будут продавать. Вход на концерт только по пригласительным. Конечно же, я достану для вас пригласительный. Нет, не сегодня, дорогуша… Ой, извините, что так вас назвал, это просто привычка. Дурная привычка, извините. Давайте встретимся завтра… Где у вас принято встречаться? Ну где парочки обычно назначают встречу? Памятник Пушкину? Отлично! Нет, не затрудняйтесь, ко мне приставлен офицер КГБ, пусть он и объяснит, где этот памятник. Значит, завтра? Да, давайте в три часа дня. По московскому времени, конечно. До встречи, обнимаю. — И гудки… Настя еще с минуту держала трубку у своего уха, слушая гудки, которые почему-то совпадали по ритму с биением её сердца. «Обнимаю…» — повторила она чуть слышно. «Целую…» — проговорила она ещё тише.