Семейные неурядицы

«Размолвки – необходимая принадлежность любви; они очищают любовь и придают ей новую силу, точно гроза, которая освежает душевную атмосферу июльского дня» – Артур Конан Дойл

0.

      Семейная жизнь оказывается несколько иной, чем ожидал Шейн. Он не является главным в их маленькой семье, не является кормильцем, эти статусы заслуживаются только работающими, а он безработный.       Прошло несколько месяцев как он уволился с ненавистной работы и столько же после женитьбы на самой лучшей девушке в мире.       Именно ферма жены обеспечивает их двоих, поэтому больше нет необходимости работать. Да и ДжоджаМарт закрылся после того, как местный клуб вновь заработал. Шейн не будет отрицать вероятность того, что к этому причастна его жена. Хотя он не совсем уверен почему клуб выглядит совсем как новый. Шейн не верит в магию, волшебство или чары, однако сам факт такой реставрации удивляет и впечатляет.       Он думает спросить жену об этом, но боится некоего осуждения и скептицизма с ее стороны. Шейн не намерен разрушить их семейное счастье из-за какого-то пустяка, и потому предпочитает оставаться в неведение.       Старые привычки живучи и привычка вставать с первыми лучами зарождающегося солнца не проходит даже по прошествии длительного времени. Поэтому он просыпается ни свет ни заря.       Девушка еще спит. Ее мерное дыхание щекочет его щеку, нога перекинута через его. Когда она вот так безмятежно спит может показаться, что она хрупкая девушка, не способная на ручной труд деревенской жизни. Будто спелые вкусные овощи и фрукты, поставляемые в магазин Пьера вовсе не ее заслуга. Однажды он лично убедился в этом, подглядывая через окно, как жена поливает саженцы, носит сено в коровник, собирает яйца кур и доит коз.        Не то, что до этого Шейн не верил, нелегкая жизнь фермера ему прекрасно известно на личном опыте.       Раз он все равно не спит, Шейн решает, что не будет нежиться в постели, ожидая пробуждения жены, хотя и очень хочется. Ведь дождавшись ее пробуждения он бы как всегда запутался в ее волосах, пытаясь расчесать их руками, она бы хихикала над его потугами. Но оказала бы ответную услугу, прочесав спутанные пряди. После может быть начала бы щекотать его как она любит, и недолюбливает он, о чем она не ведает и не узнает никогда. Ведь Шейну нравится ее игривость и настойчивые попытки заставить его смеяться. Также жена не забудет высказать недовольство по поводу его утренний щетины, когда он будет ее целовать.       Эта утренняя рутина, ставшая их обязательным ритуалом весьма заманчива и желанна. Однако сегодня вместо этого он устроит ей сюрприз, облегчив дневную работу, и свободное время вечера они смогут провести вдвоем. Посмотреть телевизор или поиграть в приставку, или может быть заняться любовью. Но это только сегодня, завтра он готов вновь вернуться к их устоявшемуся правилу встречать утро вдвоем, в постели.       Он аккуратно, стараясь не разбудить ее, освобождает из плена ногу. Фермерша недовольно мычит, но отвернувшись на другой набок вновь крепко засыпает. Шейн убирает волосы жены, упавшие на лице, и натягивает на ее плечи стянутое одеяло. Во сне она довольно улыбается.       На улице прекрасная весенняя погода, солнце ропотно и боязливо выглядывает из-за гор, легкий ветерок колышет посевы. Шейн оглядывается некоторое время на грядки, и наконец замечая лейку около растущего пастернака, набирает воду из небольшого пруда, расположенного на территории фермы.       Полив многочисленных насаждений занимает у него около часа. А фермерша все еще спит. Тогда у него возникает идея заодно покормить еще и животных.       Наступающая летняя жара, беспощадно атакует его, когда он заканчивает кидать сено животным. Капли пота скатываются по лицу, и Шейн вытирает их рукой. Как его маленькая женушка справляется с этим, причем каждый день. Еще немного нахождения на солнце, и можно попасть в гости к Харви на больничную койку, потому Шейн бежит с спасительный тенек.       Шейн стоит на веранде, когда жена находит и целует его. Их губы находят друг друга. Ее поцелуй слаще любой конфеты или меда.  Он растворяется в ней и совсем забывает сказать, что некоторая часть работы на ферме на сегодня уже выполнена.        – Мне удалось встать пораньше и покормить животных, а также полить все посевы. Надеюсь, это облегчит тебе работу, – смущаюсь говорит Шейн.        Ее улыбка становится шире, еще раз целуя его теперь в щеку, она разворачивается и убегает в глубь фермы, хихикая на ходу. Шейн разглядывает ее удаляющуюся фигуру, подумывая о том, какая она все-таки необыкновенная девушка, так не похожая на всех других. Именно это в ней и привлекает его.       – Твоя пицца, разогретая, лежит на столе, – разворачиваясь кричит она ему. После весь день вспоминая ее заливистый смех, Шейн невольно улыбается. Такое повторяется несчетное количество раз, периодичность и частоту которого невозможно исчислить и вычислить даже самому мощному компьютеру в мире.

1.

      Праздно гуляя по городу, он по привычке заходит в салун, до вечера еще пару часов – посетителей нет. Он обменивается ничего не значащими будничными фразами с Гасом про погоду, урожай и о приближающемся празднике Танца полуночных медуз. Когда Гас отворачивается, обмениваясь репликами с Эмили, неведомая сила влечет в проход справа и Шейн натыкается на автоматы, о существовании которых здесь раньше и не подозревал.       Один из них оказывает в нерабочем состоянии, зато другой увлекает его надолго. Путешествие Короля Прерий с виду совсем простенькая игра – стреляй в монстрах, подбирай улучшения и двигайся вперед. Но с каждым уровнем все большее и частое появление врагов, которые становятся сильнее, вынуждает отдавать все свое внимания процессу, ускоряя реакцию и увеличивая амплитуду движения джойстика. Ладони потеют от напряжения, по лбу скатывается очередная капелька пота, а Шейн вновь проигрывает.       После десятой попытки для восстановления водного баланса он покупает несколько банок Джоджа-колы из автомата, который так кстати находится рядом. Делая первый глоток левой рукой, а правой хватаясь за джойстик, Шейн с новыми силами врывается в бой, и ближайший орк сразу пожирает его. Каждый проигрыш разжигает в нем все больше азарта и пыла, а вокруг него образует небольшая гора из банок.       Что наступил вечер, Шейн осознает, когда до него доносятся веселые громкие голоса, в салуне становится довольно шумно и оживленно. Он задержался на своем еженедельном обходе окрестностей слишком долго, наверняка его жена уже давно справилась со всеми дела и вернулась домой. Поэтому он тоже спешит домой и оказывается, что он пришел первым.       Девушка появляется примерно через час, в это время Шейн смотрит телевизор. Она подсаживается рядом с ним на диван и молча разглядывает его. Шейн думает, где он мог провиниться раз она так серьезно изучает его немигающим взглядом Слишком нетипичное для нее поведение. Они смотрят друг на друга, вдруг она смягчается, забавно приподнимая брови, и гладит его по щеке. Шейн не понимает такую резкую смену настроения, но принимает ее правила игры, захватывая жену в плен, обнимая и притягивая в плотную к себе. Шейн глубже вдыхает запах леса, целуя ее шею. Вкус жены опьяняется по хлеще любого алкоголя. Шейн как никто другой может утверждать подобное.       Она также пылко отвечает, Шейну становится тяжело дышать. Как же он обожает свою хорошенькую жену. Ее принятия его, и понимание без слов. Никогда никто не был верен и предан ему. Шейн надеется, что полностью оправдывает такую жертву с ее стороны. Однако он так редко говорит жене об этом, может она понимает это и без слов, но не желает ограничиваться только поступками, хочет, чтобы она знала это всегда, он будет говорить о своем везении как можно чаще. Она имеет полное право знать о том, как она прекрасна, благородна и желанна.       Шейн отстраняется от нее, в ее взгляде туман желания, которому так легко поддаться, но он обязан облачить чувства в слова:       – Я часто отмалчиваюсь и могу показаться несчастным... но я ценю весь твой труд. Мне очень повезло.       Получается скупо и сухо, однако она валит его на спину, нависая сверху, ее поцелуи-укусы атакуют губы, и он сдается. Взаимный трепет и возбуждение поглощает обоих.

2.

      На следующий день Шейн опять заваливается в салун, взять реванш, дать отпор этому проклятому автомату. Он вооружается всем своим упорством и Джоджа-колой, помогающей ему сосредоточиться.       Шейн почти достигает последнего уровня, как вдруг его подлавливает враг, нанося смертельный удар. Его рейтинг оказывается на второй позиции, но этого недостаточно. Он собирается начать заново, когда внутренняя сущность, зовущаяся интуицией, намекает ему, что он опять задержался и такое долгое отсутствие может вызвать тревогу у жены. Шейн ведь совсем забыл ей сказать, что она может найти его в салуне, увлекшегося игрой, а не около обрыва пьяного в хлам, когда она, испуганная, обеспокоенно просила продолжать жить. Такое волнение она больше не должна испытать.       Вымотавшийся Шейн выходит из салуна с твердым намерением рассказать жене о своем новом увлечение, однако случай представляется раньше, чем он ожидал и в общем-то хотел.   Он совсем не обговорил сам с собой, как это преподнести ей в мягкой форме, чтобы она одобрила и поняла его правильно. Возможно это и не полезное хобби, не приносящее доход или новые произведения искусства как рисование у Леи или писательство Эллиота, но точно не столь зловредное как алкоголь. Они сталкиваются в дверях салуна, жена подозрительно косится на его красное вспотевшее лицо. Шейн хочет рассказать ей как он был близок к победе, к тому чтобы побить рекорд, но не успевает вымолвить и слова, как она первая высказывается о том, что он нарушил данную ей клятву завязать с алкоголем, о том, как она расстроена его поведением.       Шейн ей бросает краткое – я не пил, прежде чем оставляет ее одну. Он обижен на такое смелое заявление, выпад, не имеющим никаких доводов и аргументов, кроме его темного прошлого. Шейн старается изо всех сил избавиться от старой привычки, и ему тяжело удержаться от того, чтобы не развернуться и не вернуться назад в салун заказать кружку пива. Это был надежный и проверенный способ избавиться от боли, просто заглушить его потоке нескончаемого алкоголя, помогающего дойти до той точки, когда забываешь обо всем на свете.       Теперь этот метод под запретом, остается последний и единственный разрешенный – бесцельное гуляние. Этот побег выглядит трусливый поступком, но ноги сами несут его в знакомое место – на мостки у пруда в лесу.       Тут всегда тихо, уединенно, спокойно. Особенно поздно вечером, птицы давно спят, совы проснулись и их уханье доносится то близко, то далеко.       Шейн присаживается на край, свесив ноги, стопы опускается в воду. Где-то то и дело выпрыгивает ночная рыба из воды. Будь у него удочка, он бы мог выловить неплохой улов для ужина. Жена прекрасно готовит, будь то его любимая пицца или обычная яичница.       Утреннее задумчивое лицо всплывает в памяти, но мысли о недавней ссоре омрачают ее образ.       Сейчас протрезвев на холоде от пыла возбужденная, вызванного игрой и неловкой встречи, приведшей к небольшой размолвке, Шейн понимает, что нет ничего удивительного в том, что жена предположила самое очевидное. Все же сложно избавиться от клейма заядлого алкоголика. Некоторые даже говорят – бывших алкоголиков не бывает. А он тогда кто? Неужели он не заслуживает хоть каплю доверия? Или его лимит доверия закончился?  Может в случившемся и есть доля его вины, первым извиняться он не собирается, все-таки это она оговорила его.       Шейн встает, находит камень, поднимает и со всей силы кидает его в пруд. Разочарование не проходит и после пятого утонувшего камня.       Становится слишком поздно и темно, и он возвращается домой. Фермерша уже спит, отвернувшись к стене. Шейн ложится на свое место и тотчас засыпает. Ему снится море синих куриц, окруживших его со всех сторон.

3.

      Когда он просыпается, жены рядом нет, ее место пустое и холодное. Шейн гладит ее подушку будто это она сама. Первая мысль, что он проспал и она просто ушла поливать растения и кормить животных. Но часы уверяют, что сейчас шесть часов утра.       Намеренно ли жена проснулась раньше, чтобы сбежать от неудобного разговора-объяснения с ним или дела фермы вынудили встать в такую рань? Мучилась ли из-за ссоры, сожалела ли о ней?       На эти вопросы Шейн не получает ответы, их просто некому задать. Шейн обходит весь дом и всю ферму, заглянув в курятник, коровник и даже теплицу, но не находит ее. Ее отсутствие ранит его.       Совсем немного правда. Неразрешенность конфликта повисает между ними, однако Шейн физически и эмоционально не готов выслушивать безосновательные упреки в свой адрес, а после оправдываться за то, чего он не делал и не собирался делать когда-либо. Доказывать собственную невиновность он не намерен, по крайней мере в течении этого проклятого утра. Ведь не он виновен в их разладе. Спустя время страсти улягутся, они остынут, и Шейн ей все объяснит, а она как следствие, извинится. Может быть и не только словами.       Такого испытания для их брака Шейн никогда не ожидал, даже в своих самых пессимистических взглядах на жизнь не мог представить, вообразить такого. Конечно, это еще не повод для развода, Шейн совершенно не готов вернуться к прошлому, статус холостяка больше не прельщает. Одинокая жизнь, жизнь без нее с возвращением всего забытого, той отчужденности, которую лучше не вспоминать, ведь она больше не несет спасения.       Вся надежда как всегда на нее, ее понимание. Когда-то она говорила, что любит его таким как он есть. Самое время это доказать на деле. Понять и простить? Он не раз замечал, как фермерша сама играла на этом автомате, может это станет их еще одним общим хобби как тяга к разведению куриц и любви к пицце, хотя кто ее не любит? Разве ей не знакома жажда покорения вершины, пусть и в компьютерной игре. Достижения высот, побитие всех рекордов?       Шейн приведет ей все аргументы «полезности» игры, как минимум на ранних этапах его выздоровления, потом прибавит, что не притрагивался к алкоголю, он пил только Джоджа-колу. Это произойдет вечером, когда жена будет уставшая, менее склонная к возвращению их небольшой размолвки и тогда осознает свою неправоту. Таково спасения для их брака? Сработает ли его план? Шейн не уверен, но так как ее нет на ферме, недолго блуждая по пустому дому, Шейн направляется в салун. Солнечная безветренная погода, немного приподнимают настроение.       Шейн насвистывает про себя мелодию предвкушая предстающую игру и вечернее примирение.       Однако план не срабатывает.  Шейн забыл насколько он невезучий.       Карточный домик плана рушится, когда он слышит нехарактерную суету вокруг себя. Отвлечься сейчас значит проиграть, а игра требует все внимание. Но голос тетушки, вопрошающий про гору бутылок, вынуждает его обернуться, и унизительная музыка проигрыша не замедляет возвестить о поражение. Рядом с теткой, досадливо упершей руки в бока, стоит жена, выражение ее лица не читаемо. Однако поза девушки слишком расслабленная, будто смирившаяся?       – Это просто Джоджа-кола, – позорно оправдывается Шейн, будто какой-то школьник, которого застали за непристойным делом, – она помогает мне сконцентрироваться. Правда зубам вредит.       – Джоджа-кола? – удивляется тетя Марни.       – Ну да, а вы про что подумали?       Вопрос риторический, Шейн знает, о чем они думали. Он пропадает где-то полдня, возвращается слишком довольный или раздраженный и ворчливый, смотря какие у него были успехи в прохождении игры. В общем-то симптомы очень похожие на те, что сопровождали ранее, когда он находился в состоянии не проходящего запоя.       – Я завязал. Обещал и я держу свою клятву. Как и любую другую.       Он обижен? Пожалуй. Понимает их? Определенно.       – Прости нас, – подает голос жена, – Мы переживали.       Она стыдливо краснеет, опуская глаза в пол. Шейну почему-то неловко становится от этого. Он хотел допустить этого: ее и тетины переживания, его надуманной провинности. Когда поступки прошлого перестанут преследовать его? Когда перестанет быть заложником злополучной репутации пьянчуги?       – Я твой муж и держу свое слово. Ни капли алкоголя. Но мне тяжело, пожалуйста, верь мне.  Я буду дома в шесть часов.       Эти смелые заявления стоят всей его решимости, однако он как никогда намерен их всех исполнить.       Фермерша и тетя Марни переглядываются друг с другом, тетя оставляет их в условном уединение, сложно говорить об обратном, когда салун так наполнен людьми, напоследок подмигнут то ли ему, то ли ей.  Жена заключает его в объятия, пряча голову в его кутке.       – Я буду ждать тебя, – различает Шейн неразборчивая бормотание, заглушенное ворохом одежды.       Он гладит ее спину, задумчиво размышляя о том, все ли семейные неурядицы, решаются обычным прямым разговором без утаек и полунамеков.