Случай на Цветочных танцах

«Счастье – это то, чего все ищут. Некоторые уверены, что найдут его, как только вернутся домой, другие думают, что найдут его, заведя новых друзей, некоторые надеются обрести его, выиграв соревнование, но есть и те, кто перестал искать счастье, потому что они поняли, что оно всё это время было у них в руках» – из сериала «Отчаянные домохозяйки»

      В прошлый раз, когда фермерша, ныне его жена, попросила быть ее партнером на Цветочных танцах Шейн отказался. И насколько он помнит не совсем в вежливой форме. Понять по ее лицу была ли она обижена или оскорблена отказом было невозможно. Не то, чтобы это было его целью. Тогда он вернулся к истинной причине своего нахождения на глупом празднике – перечном соусе.       После к нему подошел мэр с просьбой, однако звучащей больше наказом, – потанцевать с Эмили. Шейн отказался, однако мэр Льюис был настойчив, начав речь с важности соблюдения традиций, непременно соблюдавшихся и почитавшихся всеми их предками, не забыв упомянуть об обязанности и каком-то там святом долге перед основателем города Пеликан всех незамужних и неженатых танцевать с друг другом. В конце он перешел к прямой угрозе вызова на собрание всех горожан, где главной темой будет обсуждение его вопиющего, хамского поведения и вынесения в ходе слушания жалоб и свидетельских показаний меры пресечения.       В конце концов Шейн сдался, а мэр Льюис коварно, по мнению Шейна, улыбался все время пока он танцевал с Эмили.       Теперь ситуация совсем иного рода, хоть и прошел всего год. Его никто не принуждает танцевать. Он давно женатый человек. И в его обязанность, как когда-то уверял его мэр, не входит составить кому-либо пару. Он может остаться за столом с едой, где непременно будет что-нибудь с перцем. Все как всегда будут увлечены танцами, либо наблюдением за ними, и тогда все яства будут в его распоряжении.       Жена, с которой он пришел рука об руку, оставляет его, чтобы поздороваться с остальными, а Шейн, пользуясь моментом, подходит к столу.       Он успевает надкусить булочку, когда его жена, робко словно ни на что не надеясь, просит ангажировать ее на танец. Шейн не совсем понимает с чем связана эта неуверенность, обычно девушка весьма упряма в исполнении своих желаний. Тяжело это признать, а в особенности кому-либо рассказать, но в их отношениях, да и в браке и семейном укладе и быте главная она. Будь то выбор обоев в спальне или имя для будущего ребенка последнее слово и решение всегда за ней. Шейн не против, он готов быть на задних планах, пока она рядом с ним, пока она целуем его по утрам и на ночь, пока дарит ему свою любовь.       Потому немного удивленный, он рассеивает все ее сомнения:       – Конечно, радость моя, всегда, когда ты захочешь.       Теперь она краснеет, как же быстро меняются ее настроение – думает Шейн. Однако краска также скоро проходит и на ее месте появляется улыбка, которую он любит, от которой он зависим.       Она протягивает мозолистую руку, Шейн целует ее и отводит их в центр, где уже вальсируют другие парочки.       Они кружатся в медленном па, ее руки покоятся на его плечах, его же на талии жены. Она смотрим ему в глаза, Шейн размышляет, что она видит перед собой. Он же видит ангела, сошедшего с небес и оставшегося с ним.       – Я думала ты не любишь танцевать, думала ты откажешься, – бормочет фермерша.       – С чего это ты взяла? ­– вновь недоумевает Шейн. Сегодня поведение жены слишком необычное. Не то, чтобы она была обыкновенной девушкой.       – В прошлый раз ты отказался, – печально отзывается та. – Просто танцы это что-то настолько личное, на гране интимности, – оправдывается он, – мне не легко подпускать людей к себе, трудно кому-то доверять. Сейчас проще, но это никуда не делось. Но ты… ты особый случай.       Девушка задумчиво кивает, они продолжают танцевать молча.       Шейн пытается выглядеть серьезным и немного безразличным, когда после медленного танца, она в порыве чувств, охвативших ее толи из-за танца то ли под влиянием чувственной, но грустной музыки, доверительно прижимается к нему. А может все дело в неприятном воспоминании минувших дней. Но прошлое как это банально бы не звучало в прошлом.       Шейн смущен, их окружает толпа людей, может быть некоторые смотрят на них и шепчутся. А еще Шейн испытывает ни с чем несравнимый восторг, она рядом, он чувствует ее запах, тепло, как быстро бьется хрупкое сердце. Ее привязанность к нему обескураживает.       Шейн собирается с силами, чтобы прошептать ей слова страсти и безумия, причиной которых является она, как вдруг, нежная мелодия сменяется на рок. Такая резкая перемена рушит всю интимную атмосферу, а девушка в его руках смеется, глядя куда-то в сторону.       Оглянувшись Шейн замечает, что это Сэм принес гитару и подключил к колонкам. Мэр Льюис сердито что-то кричит на него, но голос тонет в громких ударах по струнам. Кажется, сегодня Сэму эта выходка не сойдет с рук, как было прежде. Остальные жители ошарашенно смотрят то на Сэма, то на мэра. Тогда мэр подходит к динамику, выдирая провод, подсоединённый к колонкам.  Сэм выглядит спокойным, ожидая свою участь, по слухам, которые Шейн ненароком подслушал, ему не впервой достается от мэра, за нарушения устоявшегося распорядка жизни городка.       Наступает тишина, нарушаемая чьим-то мычанием и неразборчивым шепотом. Строгий взгляд мэра уничтожает недовольный ропот толпы.       – Но, мэр Льюис, каждый год мы танцует под одну и ту же музыку. Каждый год одно и тоже. А Сэм предложил приятную альтернативу. – выдает непозволительное Абигейл.       – Пожалуйста, – тянет Хэйли.       К этой жалобному голоску, добавляются другие. Даже более старшее поколение, поддерживает молодежь.       – Пусть молодежь развлекается, – твердо отзывается Деметриус.       Впервые разные поколения примирились друг с другом. Впервые старшие уступили младшим.       Мэр Льюис уступает, возвращая шнур на место. Музыка, издаваемая рукой Сэма, вновь оглушает Шейна.        Шейн считается себя слишком старым, чтобы также динамично и активно потряхивать своим телом в такт музыки.  Шейн оставляет эту прерогативу другим. Он же лучше будет наблюдать за танцующими со стороны.       – Какая раздражающая музыка нравится новому поколению, нынче никакого вкуса и уважения к старшем, – грубо замечает Джордж, когда Шейн отходит в сторону и оказывается рядом с ним.       – Тебе нужен обеденный сон, Джордж, – вставляется его милая жена старушка Эвелин. – Он всегда такой ворчливый, когда хочет спасть, – обращается она к Шейну.       – Вовсе не нужен мне сон, – бубнит Джордж.       Эвелин не реагирует на его слова.       – Давай я помогу тебе, Джорджи.       Она берется за ручки коляски, направляясь к тропинке, ведущей в город. Из-за шума музыки Шейн не может уловить дальнейший их разговор, и его внимание возвращается к жене.       Она движется рядом с другими девушками. Ее па на фоне грациозности Хейли кажутся не такими изящными и плавными, они резкие и грубые. Она виляет руками из стороны в сторону. Не Шейну, конечно, судить об этом, сам он с натяжкой может похвастаться данным талантом. Хотел бы он тоже быть таким раскрепощённым и не бояться показывать свои эмоции через танец насколько бы нелепо и неуклюже со стороны это не выглядело.       Шейн отворачивается к столу с едой, ища глазами недоеденную им булочку. Найдя запихивает ее полностью в рот, мэр, не моргая, смотрит на него, явно оставшись недовольным развернувшимся зрелищем: всей этой музыкой, танцами, и манерами Шейна. Желваки играют на его лице, но молчит, оставшись в меньшинстве. Шейн, вытирая рот рукой, переводит взгляд на жену и замечает непоправимое. Она больше не танцует рядом с Эмили и Хейли, ее лапает Алекс. Он берет ее руки, то разводя их сторону, то поднимая вверх.       Даже если эти прикосновения обусловлены желанием показать правильные движения танца, Шейна они выводят из себя. Он вспыхивает и быстрее, чем осознает, оказывается рядом с парочкой.       Конечно, всем известно, какой Алекс самовлюблённый парень и вряд ли за этим стоит что-то большее, но Шейн выхватывает жену из хватки его рук. Алекс выглядит напуганным таким выпадом и невольно отступает пару шагов поодаль.       Шейн не намерен так рисковать, он отвоевал свое право на счастье и не будет уступать этому эгоистичному мальцу, для которого флирт и ухаживания просто игра для удовлетворения огромного самомнения, утверждение в очередной победе над женским сердцем.       Жена озадаченно смотрит на него, ожидая развязки, которая не заставляет себя долго ждать. Молчание, не считая громкой музыки, прерывается.       – Я думаю, основные принципы ты поняла, – отходя бросает Алекс, –пойду покажу их и Мару.       Полная чушь, Мару умеет танцевать, ей не нужен учитель. Шейн предпочитает умолчать об этом.       Девушка расстроена уходом «учителя», о чем рассказывает ему:       – Алекс показал, как правильно это делать. Он сказал, что я делаю не так.       – Тебе не нужен он, я сам покажу тебе.       – Но ты же не умеешь, Шейн, – недоумевает она.       Настала его очередь придумывать объяснения своему внезапному поведению. Как назло, ничего путного и более-менее правдоподобного не лезет в голову.       Жена раскалывает его, не успевает он вымолвить и слова.       – Это что ревность? – хихикает она.       Странно, она больше не обижена его выходкой. Но желания оправдаться становится только сильнее.       – Это вовсе не то, в смысле… Я имею в виду он был так близко, трогал тебя. Извини, я правда не хотел, со мной такое впервые.       Правда впервые. Раньше ему нечего было терять. Только пустота, выпивка и философствование о том, что было когда-то, нынче навсегда утерянное, и высоких материях. В общем ничто.       – Все хорошо Шейн, больше доверяй…       Шейн прерывает ее на полуслове:       – Я доверяю тебе, – заявляет напрямую. Это тоже чистая правда.       – Не перебивай меня. Ты должен верить мне, никто другой меня не интересует, я люблю только тебя. Давай вернемся домой?       Предложение заманчивое, и он принимает его.       Глаза жены блестят детским озорством, когда она смешливо толкает его локтем в бок, отбегая, кричит догнать ее. Шейн пускается за ней вслед.       Кажется, старость еще не скоро настигнет его.